Свободные
Шрифт:
– Ты солгал. А потом…
– Нет никакого потом. Нет ничего. Забудь о вчерашнем дне, о нашей поездке. Это глупые случайности, стечения обстоятельств. Я был рядом – я помог. Но это ничего не значит!
– Ничего?
– Да, Зои. И я буду делать то, что посчитаю нужным вне зависимости от твоих слов и убеждений. Ты можешь считать меня ненормальным, можешь меня ненавидеть. Давай. Потому что это именно то, чего я добиваюсь.
– Ты хочешь, чтобы я тебя ненавидела?
– Да.
Мне вдруг становится очень плохо.
Опасно влюбляться. Но более того, опасно влюбляться безответно. Чувства ранят сильнее слов, поступков, физической боли. И главное – ранят только тогда, когда мы кого-то искренне и глубоко любим. А как же иначе? Как же без иронии в этой жизни? Как же не обратить самое дорогое, что у нас есть, против нас же самих?
– Хорошо. – Я киваю. Вскидываю подбородок и отхожу назад. – Как скажешь. Пусть все будет по-твоему, Андрей.
Произнеся его имя, я запинаюсь. С силой прикусываю губы и пытаюсь потушить пожар в груди, пусть это совсем нелегко и сложно. В любом случае, нельзя зависеть от человека. Это неправильно и рискованно. Можно потерять так много, влюбившись не в того, кого нужно.
– Я узнал кое-что о Соне.
– Правда? – говорить непросто, однако я выпрямлюсь. – Что именно?
– Человек, который пытался убить тебя в переулке, позавчера встречался на стройке с Игорем Ростовым. Стройка давно закрыта. А Игорь Ростов – не тот, с кем просто так решают увидеться.
– И что это значит?
– Это значит, что тебе лучше держаться как можно дальше от Болконских. Если они как-то связаны с деятельностью Ростова…
– А что у него за деятельность? – Парень стискивает зубы, а мне вдруг становится очень страшно. – Что такое? В чем дело?
– Они специализируется на продаже девушек, - наконец, отвечает Андрей. – Люди Игоря уже несколько лет подряд похищают молодых девушек, чаще всего без родственников, а затем подсаживают их на наркотики или сильно действующие депрессанты.
– Зачем? Я…, я не понимаю…
– Изначально похищали иностранцев, однако сейчас они поняли, что гораздо дешевле доставлять товар, не покидая границ страны. Они держат их где-то за городом, наверно. Я не знаю. Зарабатывают на проституции, подделывают документы…, - с каждым его сказанным словом мне становится все труднее дышать. Теслер серьезно выдыхает, хочет подойти ко мне, но я пячусь назад. – Зои, - шепчет он, - держись от этих людей подальше.
– Ты хочешь сказать, что…, - прерываюсь. Горло сдавливает ужас, - что Соню продали? Что сейчас она накачена наркотой и…
– Я ничего не хочу сказать. Я просто сообщаю, что узнал.
– О, боже мой. Господи, - хватаюсь руками за лицо. Комната вдруг кружится. Я неуклюже облокачиваюсь спиной о ледяную, скользкую стену и пугаюсь, - что же скажет Саша? Что же с ним будет? Надо срочно найти помощь у взрослых, привлечь кого-то. Я не знаю, но надо что-то делать! Она ведь…, ведь…
– Это бессмысленно. Их система работает уже ни один год. И единственный здесь выход – просто держаться от них как можно дальше.
– Не может такого быть, чтобы не было способа вернуть Соню! Она ведь не исчезла! Она здесь, в городе, совсем рядом! Нельзя просто стоять в стороне, сложив руки! Это неправильно!
– Неправильно – это когда тебя поймают и посадят в палату рядом с ней, - рычит Андрей. Подходит ко мне и испепеляет глубоким, пронзительным взглядом. – Не ввязывайся.
– Нет. Теперь я буду делать то, что считаю нужным. А твое мнение…, - я обижено и зло стискиваю в кулаки руки, - твое мнение пошло к черту.
Рвусь к выходу, однако парень ловко останавливает меня, схватив за руку.
– Отпусти! – кричу я.
– Нет.
– Зачем ты это делаешь?
– Что делаю? Пытаюсь сберечь твою голову?
– Мне ничего от тебя больше не нужно! – восклицаю я и вижу, как в глазах у парня что-то меняется. Он стискивает зубы, а я продолжаю, - ты прекрасно знаешь, чего хочешь. Знаешь, что тебе нужно. Но ты боишься. И это просто омерзительно! Не чувствовать ничего, убивая людей, но дрожать лишь от одной мысли о близости с кем-то, кому ты дорог!
– Не пытайся сделать вид, будто знаешь меня! Тебе и половины неизвестно из того, что побуждает меня к моим поступкам!
– Да кому, какое вообще дело до твоих побуждений? Ты живешь дальше, ты давно оставил все проблемы за своей спиной! Так хватит уже оборачиваться!
– Нет, не хватит. Иногда надо жить с тем, что имеешь, а не закрывать на это глаза.
– Иногда надо принимать тех, кто хочет тебе помочь.
– Ты не можешь помочь мне.
– Но ты ведь мне помог!
– Теслер бледнеет. Отходит назад и крепко зажмуривается. Я вижу, как ему плохо, но на этот раз не подхожу ближе. Хватит. – Я буду рядом, - шепчу я, с силой сжав в кулаки руки, - только если ты этого захочешь. Но в противном случае…
Пожимаю плечами. Вырываюсь из туалета и обхватываю себя пальцами за талию, едва сдерживаясь от слез и тоски по его синим, красивым глазам. Почему же так сложно. Почему так трудно. Меня покачивает, но я упрямо иду вперед и не оборачиваюсь. Если вас не любят, лучше оставить свои чувства позади. Если в вас не уверены - лучше попросту забыть о каждой минуте, которая когда-то приносила удовольствие. Прошлое надо оставлять в прошлом. А жить в мечтах, в постоянном ожидании и грезах, будто тот, кто тебе нужен, неожиданно опомнится? Нет. Это слишком сложно. И больно. В один миг ты человеку нужен, а затем ты ему никто. Вот так просто. И он живет себе дальше, а ты больше не можешь дышать.
Подхожу к Диме. Он лежит на диване, а, увидев меня, счастливо улыбается.
– Моя маленькая лгунья! – протягивает он и привстает. Его тело вновь валится вниз, глаза взметают из стороны в сторону, будто он не только пьян, но и обдолбался, а кисти хорошенько дрожат от растекающегося по венам лекарства. – Ты вернулась. Ты плакала? Тебя обидели?
– Тебе пора домой. Ты даже стоять не можешь.
– Не волнуйся за меня, птенчик. Я – вольная птица. Я могу делать все, что захочу! И еще у меня богатый отец и крутая машина.
– О, это просто замечательно.
– Я завидный жених.
Дима усмехается, а я протираю руками лицо. Кажется, наконец, настал тот момент, когда он вообще ничего не соображает. Оглядываюсь. Его друзей нет рядом. Музыка громыхает так сильно, что у меня начинают болеть уши. Я вновь смотрю на парня, вздыхаю и вдруг понимаю, что не оставлю его здесь в таком виде. Не позволит совесть. Более того, не позволит ревнивая, обиженная сторона, которая едва заметив вдалеке лицо Теслера, решает отомстить.