Чтение онлайн

– Я — уникум.

– Это точно…Не облажайся, - поднимает свои глазки и хмурит серьезно бровки, - Серьезно, Сахар, не облажайся. Надоело видеть тебя вечно одиноким волком. Маешься же…

– Или побьешь?

– Или побью.

Она может еще как! Девчонка — боевая единица. Сильнее человека не встречал! Характер — скала.

– Охотно верю. Дэнику привет. Заеду?

– Очень было бы кстати. Липу по первое число всыпать надо…

– Это я всегда, хлебом не корми.

Мы тепло прощаемся у квартиры, а потом она идет к лифту, и я знаю, что больше сюда не вернется. В качестве моей любовницы точно — все кончено. Вот так просто…

***

Ника обещала приехать через час, потому что пробки.

Слава богу! Я в первые боготворю московское движение, и что она, как бы ни хотелось обратного, все-таки резиновая.

Шестьдесят минут. Каждую я трачу, чтобы привести все вокруг, включая себя, в божеский вид.

Быстро стираю следы присутствия другой женщины, а потом иду в душ и трусь мочалкой так неистово, что, кажется, кожу себе на хер уничтожу. Придется заказывать пересадку, а может и к лучшему? Я делаю все это не для того, чтобы в ее глазах лучше выглядеть — она и так все знает, — просто сам не хочу марать даже шлейф духов о свою похабщину.

Черта с два!

Вот теперь сижу и жду, как пес. Час прошел. Волосы мокрые назад зачесаны, благоухаю, как роза, в квартире чисто, хоть с пола жри.

Курю. Нервничаю. Внутри весь током избился, мечусь, заставляю держать себя под контролем. В голове на миг пробегает тупая идея сходить подрочить, чтобы не пугать девчонку напором, но быстро от этого отмахиваюсь.

Тупой придурок.

Не айс любимую встречать с остатками детского масла на руках. Совсем не айс.

Да бл…!!!

Сахар, угомонись!

Встаю и обхожу полукруг по огромной гостиной. Останавливаюсь. Выдыхаю горький дым в потолок. У меня все тело иголками колет, я на месте усидеть не могу. Где она?! А вдруг передумала?! Вдруг…

Динь-динь

Мамочки!

Мамочки?!

Морщусь сам на себя, а на дверь смотрю с опаской. Так хочется сорваться и тут же нестись ее открывать, только низко это. В смысле — пусть немного постоит, чтобы не догадалась, как я ее жду.

Раз — два — три. Все! Хватит!

Вообще, досчитывать лучше до десяти, ну вы сами попробуйте! Меня буквально толкает нутро. Я больше не могу ждать! Двенадцать лет ждал! В Азкабане!

Ооо…Сахар, поздравляю. Крыша поехала капитально.

Так. Дыши. ДЫ — СУКА, МАТЬ ТВОЮ — ШИ!

Касаюсь замка, еще даю себе одну секундочку, а потом открываю и резко распахиваю дверь — и у меня все. До свидания, господа, потому что красивее женщины я в жизни не встречал, а теперь она здесь. На пороге моего дома. Мокрая. На улице идет страшный ливень, и ее одежда, волосы...все мокрое. Меня такая картина возбуждает моментально. Мозг отправляется в порочные фантазии, и лишь одно не дает уплыть окончательно:

Глаза. Решительные, синие водовороты.

Сегодня это случится.

Наш первый поцелуй.

Определенно стоило все-таки подрочить. Член и яйца мне простреливает так, что готов загнуться прямо на пороге от физической боли. От ее взгляда и настроя все нутро переворачивается и ухает в низ живота. Сдавливает тисками.

"Мамочки" тут очень кстати.

Чтоб тебя...

– Привет, - шепчу хрипло, тихо, а Ника фыркает и отталкивается от стены, проходя мимо.

Ураган, а не женщина! Шлейф ее духов дразнит рецепторы и тянет за собой на поводке.

Да. Определенно стоило подрочить, потому что как ограничиться одним поцелуем? Я без понятия.

Глава 6. Я не люблю оставаться в долгу

Ян

Свое обеденное время уже целую неделю я провожу максимально продуктивно. Сначала в ресторан, а потом в гостиницу, где на белых простынях пробую все позы Камасутры с ней.

Ирина с возрастом стала еще более гибкой, сладкой кошкой, которая отзывается на каждое мое прикосновение, как будто она — это гладь воды, а я — камень, выпущенный каким-нибудь шкодным мальчишкой.

Кем я и являюсь.

Чувствую себя на десять лет моложе! Как будто не было ничего, что после нее. Как будто я все еще молодой студент, которому отсасывает самая горячая девчонка в библиотеке между Пушкиным и Тургеневым. Да простят меня великие умы.

Нет, она совершенно стирает все возможные границы возможного и невозможного. Постоянно хочет, постоянно может, и с ней мне не надо ждать «правильного» момента.

Как с Никой.

Образ жены лишь на мгновение вторгается в мою память, но сразу рассыпается на части, когда Ирина давит на член своей юркой ножкой.

– Вот черт!
– шиплю, перехватывая ее за щиколотку, - Ты с ума сошла?! Мы в общественном месте!

– И что?
– усмехается, игриво закусывая губу.

– Нас могут увидеть.

– И что?

Ей действительно плевать. Наверно, если бы не огромное, панорамное окно, у которого мы сидим, она могла бы залезть под стол и сделать мне минет с глубоким захватом, как только она умеет.

Ника не умеет делать минет вообще. Она как будто члена боится, а однажды его поцарапала клыком, так что с того момента минет — это скорее наказание. Я вечно напряжен и жду подвоха, она тоже напряжена и пытается не повторить фокус с зубами. Так что уже года два я рот жены так не использую — себе дороже. Пару раз было с моей прошлой секретаршей, но и от этого пришлось отказаться. Совесть жрала ложками, да и она начала надеяться на большее — мне это зачем?!

А теперь есть Ирина, и надо было сесть у стены.

Твою мать.

– Прекрати, - хриплю, а самого разрывает от желания, - Мы поедим и поднимемся в номер. Потерпи немного, кошка.

Ирина вздыхает, закатывает слегка глаза, но забирает свою ножку и кивает.

– Ой, Хрусталев, с тобой так скучно…

Это бесит. Я нихрена нескучный, ясно?! Смотрю ей точно в глаза, и хоть понимаю, что она все это специально делает, чтобы получить порцию жесткого траха, все равно раздражает.

Поджимаю губы и киваю.

– Ну раз я скучный, то, наверно, и мой скучный подарок тебе…

– Все-все! Я замолчала и считай извинилась! Какой подарок?!

Усмехаюсь.

Одним словом — бабы. Они обожают цацки, и одну я предусмотрительно забрал еще вчера вечером из ювелирного салона. Сережки с бриллиантами, размером с мой кулак — широкий жест? Возможно. Только она мне дарит столько положительных эмоций, сколько жена за десять лет подарить так и не смогла.

Наш с Никой секс — скучный, пресный и однообразный. Она стесняется, вечно зажимается, даже несмотря на то, что мы столько прожили бок о бок. Я ее тело то видел, дай Бог, пару раз! Постоянно закрывается от меня руками или кутается в простыню. Если честно, иногда я себя ругаю за то, что когда-то ее Мише не отдал. Зря. Очень зря. Не вовремя включился охотничий инстинкт, а надо было болт забить: он бы от нее быстро устал все равно. И зажили бы, как прежде.