Чтение онлайн

Она тяжело вздохнула.

— Скажу так: незначительно больше пятидесяти процентов. Но все прочие варианты ещё хуже. Это, разумеется, если под успехом вы подразумеваете вариант с уничтожением оружия и выживанием всех участников… заговора. Но это всего лишь моя оценка.

— В таком случае мы обязаны рискнуть, — наконец согласился Самойлов. — Нам нужно обсудить какие-то ещё детали?

— Пока нет, — ответила Эмри.

Он встал с места.

— Ээ… ну вы извините, что пришлось держать вас в подвале, — сказал он уже по-русски.

— Не стоит извинений, — со сдержанной улыбкой ответила она, про себя подумав, что ждала их раньше.

Самойлов вышел, пообещав, что будет беседовать с кем-то из организации снаружи. На некоторое время воцарилось молчание.

— Ты же понимаешь, — заговорил наконец Моррван, — что если наш план провалится, даже если мы выживем, нашей карьере конец?

— Только хотела спросить это у тебя, — Эмри поставила локти на стол и запустила пальцы в волосы, прижав ладони к вискам. Моррван поймал себя на мысли о том, что в этот момент у неё было даже более обречённо-безразличное выражение лица, чем то, что можно было наблюдать в последние дни.

— У меня хотя бы детей нет, — заметил он, — а что будет с твоими, если ты не вернёшься из сектора, Эм? Это не моё дело, но, Эм, — он сказал это тише, как будто опасался, что кто-то может их подслушивать, что кому-то есть до них дело, — раз уж мы рискуем всем, что у нас есть, я хочу спросить, почему ты… Почему ты не помогла Эс выбраться из сектора? Ведь вы…

Она не дала ему договорить.

— Мы так любили друг друга? Ты это хотел сказать? — её голос прозвучал так холодно, что Моррвана это испугало, и он даже слегка подался назад.

Он словно впервые открыл глаза. Нет, перед ним была не давно знакомая ему Эмри, жена его старого друга, обожавшая принимать у себя гостей, совсем не та Эмри, которая с умилительной педантичностью выбирала книги для чтения своим дочерям, вечно страдала от каких-то только ей заметных признаков её несуществующей старости и очень смешно злилась, когда он подкалывал её на этот счёт. Он видел в ней что-то новое, и это новое внушало ему страх. Ему подумалось вдруг, что она в эту самую минуту, должно быть, находится под действием А-17, и Меженов или кто-то ещё, управляющий оружием, просто издевается над ним и Самойловым, предлагая совершенно убийственный для них план. И как только эта простая мысль пришла ему в голову, он уже никак не мог от неё отделаться, хотя смысла в таком сложном введении себя в заблуждение не видел никакого. Но уж слишком мало сидящая перед ним женщина напоминала ему Эмри.

— Ты хочешь знать, почему он меня предал? Почему он подверг опасности жизнь нашей дочери, пытаясь шантажировать меня с её помощью? А я не знаю, Мор, — холодная нотка в её голосе дрогнула, и ему на мгновение показалось, что Эмри, такая знакомая и понятная ему, просто очень огорчена, — ну правда не знаю. Честное слово. Наверно, потому что люди вообще по самой сути своей отвратительны.

Иллюзия рассыпалась. Перед ним был совершенно незнакомый ему человек. Человек, которому он, несмотря на всё, доверит свою судьбу.

XXVIII

Ужин, накрытый в лучшем из переговорных залов корпорации, отличался разнообразием блюд, а также отсутствием цитрусов и крепкого алкоголя. Из всех залов Гений всегда предпочитал именно его, поскольку из окон здесь открывался лучший вид на центральную площадь корпорации, мрачное очарование которой лучше всего можно было оценить как раз в сумерках. Чёрный мрамор, покрывавший все поверхности площади MJ, выглядел так строго и торжественно, что Гений, глядя на площадь сверху, и сам начинал верить в то, что это он теперь глава MJ, что это не ночной кошмар, а самое реальное, что с ним когда-либо происходило.

— Я знал, что мы найдём общий язык, — Роулс поднял бокал и улыбнулся Гению.

Гений сделал то же самое. По случаю совместного ужина он даже надел новый костюм и даже перестал чувствовать себя в нём так, как будто украл его.

— Да, всё это замечательно, — согласился он, — но, я полагаю, мы должны ещё обсудить некоторые детали.

— Что-то не так с А-17? — участливо поинтересовался Роулс.

— Я хотел бы сказать, что на данный момент мне удалось решить большую часть задачи, — уклончиво ответил Гений, — но я боюсь, что увеличить радиус поражения оружия до ста процентов едва ли возможно. Да, при нынешней настройке это уже практически девяносто процентов, а не семьдесят три, как было в самом начале, но это, я думаю, всё, чего возможно достичь.

Роулс внимательно дослушал переводчика, доел свой кусок стейка и вытер губы салфеткой.

— Я должен сказать, что это выдающийся результат. Ничего лучшего нельзя было и желать. Знаете, мне представляли вас как безумца, а я приятно удивлён тому, что вы выслушали все мои соображения и сочли их разумными, несмотря на то, что у вас, конечно, есть все причины меня ненавидеть.

— Я не способен ненавидеть, — Гений сделал небольшую паузу, — но если б был способен, то да, я бы вас ненавидел. И всё же я не могу не признать, что вы оказались правы во всём.

Гений с самым светским видом отставил бокал в сторону и встал из-за стола.

— Извините, я вынужден прервать наш ужин, — сказал он с улыбкой. — Возникла маленькая неприятность в отделе. Увидимся завтра утром.

Роулс с удивлением посмотрел на него, но обычного своего самообладания не утратил, попрощавшись и продолжив ужинать, словно не произошло ничего странного.

XXIX

Джил проводила очередной скучный вечер в одном из баров гастрономического квартала. В отличие от Гения личная жизнь у неё не клеилась, все потенциальные партнёры от неё попрятались, и у Джил было смутное подозрение, что это всё оттого, какая незавидная участь постигла Эс. К тому же вполне возможно, что на её привлекательность для противоположного пола как-то повлияла бдительная охрана, со всех сторон обступившая её стол. Да и вообще Джил, несмотря на неприязнь к отцу, начала понимать его маниакальную подозрительность в отношении вешавшихся на него женщин. Она, как без пяти минут новый глава Третьего сектора, чувствовала примерно то же самое: недоверие ко всем своим, даже старым, поклонникам. Но несмотря на это, несмотря на то, что свежа ещё была в её памяти история с Эс, она морально не готова была проводить вечера в доме, который при всём своём продуманном дизайне гораздо больше напоминал ей бомбоубежище, чем жилое помещение. Да, её отец понимал выражение «мой дом — моя крепость» слишком буквально.

Но пока Джил, в лучших своих бриллиантах и со сложной причёской, изо всех сил старалась делать вид, что отдыхает, нехорошее предчувствие, преследовавшее её с самого утра, всё никак её не покидало. Больше всего Джил раздражало то, что, несмотря на освобождение Гением его отдела в полном составе, он совершенно не находил времени на нормальную встречу с ней. Она ожидала от него хоть какой-то реакции на содержимое внешней памяти Эс, ожидала, что он займётся расшифровкой того фрагмента, который не удалось вскрыть её специалистам, но он то ли абсолютно не торопился этим заняться, то ли (что было гораздо хуже) что-то от неё скрывал. Когда ей удалось застать его утром в отделе, их разговор свёлся к решению назначить первое совещание совета, принимающего на себя управление MJ, на один из следующих дней. Гений так спешил от неё отделаться, что это просто не могло не внушать подозрений.

Что ж, предчувствие Джил не подводило, хотя, конечно, оно и не простиралось настолько далеко, чтоб отразить всю печальную действительность ситуации, в которой она находилась. В те самые минуты, когда Джил пила вино, задумчиво разглядывая чёрную площадь, залитую светом сотен прожекторов, против неё и против благополучия её корпорации плелись сразу два параллельных заговора, ни одному из которых она в тот момент при всём желании уже не смогла бы помешать.

В этот самый момент в доброй половине зданий корпорации погас свет, а Эмри рассмеялась тому, насколько она перестаралась. Вот только Джил не могла всего этого заметить, поскольку с первого этажа ей была видна лишь главная площадь.