Чтение онлайн

Кокон, гнездо, облако, вата, пена, мох, колыбель, раковина, аквариум, погружение в воду, пузырь, мяч, лодка на спокойной воде, и т. д.

Шейкер, коробка, которую трясут, тамбур стиральной машины, землетрясение, корабль на бурном море и т. д.

Необходимо напомнить, что любой образ может проецировать несколько символических значений. Символика, которую я приписал названным выше образам, должна быть использована для интерпретации сновидений только в том случае, если другие символы сценария подтверждают ее уместность.

Среди всех этапов развития личности рождение является одним из самых очевидных. С административной точки зрения оно является началом, однако в реальности это лишь важный эпизод развития. Сцены преодоления порога, каждая из которых во сне наяву означает установление важной связи между бессознательным и сознанием, всегда в большей или меньшей степени возникают на основе ощущений, зарегистрированных младенцем в виде энграмм во время эпизода рождения.

Рождение – это естественный эпизод в развитии личности, поэтому для новорожденного он не является с неизбежностью эпизодом травмирующим. Между тем сценарии свободного сна наяву свидетельствуют о том, что этот эпизод часто оставляет в психике заметные следы.

Артур Янов и Отто Ранк предложили каждый свою версию того, что они назвали «травмой рождения». Обе версии представляются допустимыми, и их выводы имеют черты сходства. Артур Янов подчеркивает важность ощущений, которые ребенок испытал во время того, что можно назвать облегчением. Двусмысленность этого слова становится очевидной, как только мы задаем себе вопрос, кто испытывает облегчение? Облегчение (или роды) является результатом возникновения двух наборов физиологических рефлексов:

Когда наблюдается временные совпадение этих двух потребностей, риск возникновения негативных энграмм небольшой, они возникают в случае временного сдвига между этими двумя видами рефлексов:

Все знают, что больш'aя часть родов вызывается досрочно или искусственно откладывается из-за недоступности медицинского персонала. Такого рода практика, какими бы причинами она ни была вызвана, может привести к временным расхождениям в готовности матери и ребенка к родам, способным вызвать вредные последствия у ребенка. Риск таких последствий увеличивается из-за обезболивающей терапии матери. Доктор А. Бауэр из лос-анджеллеского университета показал, что эти анестезирующие препараты в течение нескольких минут попадают в организм ребенка и «оглушают» его в момент, когда он нуждается во всей своей жизненной энергии для участия в родах. Безусловно, врач проверяет физическое состояние новорожденного, чтобы быть уверенным в безвредности для него этих искусственных условий рождения, но никто не может доказать, что эти условия не оставят нестираемых следов в психике ребенка. Двадцать лет спустя или даже еще позднее эти следы с полной ясностью всплывают во время сеансов свободного сна наяву. Возвращаясь к терминологии А. Янова, типовое поведение, результат закодированных в первичных слоях нервной системы впечатлений во время появления на свет, обнаруживают себя у подростков и взрослых в периоды усталости или в моменты обширного воздействия на организм стероидов (гормонов стресса). Такие симптомы, как тошнота, хроническая усталость, уныние, головокружения, размытые болевые ощущения, ощущение удушья, проблемы во время полового акта, являются индикаторами этих энграмм времени появления на свет.

Диапазон оставленных родовым актом ощущений очень обширен. Он оказывает разнообразные влияния на воображение во время свободного сна наяву. Невозможно представить все его проявления, иногда субтильные, но динамика нервных импульсов во время измененного состояния сознания во время сеансов влияет на архаичные зоны памяти, недоступные разуму. Во сне наяву гармония или страдание иногда выражаются совершенно отчетливо, но более часто – в символах. Третий сценарий Ксавье показывает замечательное описание, своего рода модель онирических сцен рождения. При появлении подобных образов всегда трудно определить, какие из них являются действительно пережитыми во время рождения и свидетельствуют о растворяющем влиянии нервных импульсов на травмирующие энграммы, а какие символизирует рождение психологическое и основаны на воспоминании о родах.

В случае Ксавье у меня имеется информация, позволяющая утверждать, что речь идет о втором предположении. Этот пациент перенес за несколько месяцев до сеанса тяжелую операцию. С тех пор его будущее представляется ему ограниченным. В этом третьем сне к нему возвращается уверенность в себе, настоящее возрождение надежды на лучшее, реализм которой подтвержден теперь уже двенадцатью годами, прошедшими с того момента!

Зеленая почка в сновидении Ксавье содержит все то, что жизнь этого шестидесятилетнего человека позволила ему реализовать в течение двенадцати лет после сновидения. В данном случае речь идет о несомненном психологическом возрождении, опирающемся на энграммы, запечатленные во время рождения. Сновидение Бранна, тридцатипятилетнего врача, является исключительным примером ситуации, когда сон наяву прямо воздействует на осложнения, полученные во время родов. Десятки пациентов и пациенток воспроизводили в своих сновидениях образы, подобные тем, которые мы встречали у Ксавье, продвижение внутри грота с теплыми, живыми стенками, в котором необходимо сначала согнуться, а потом ползти перед тем, как выходишь к свету. Бранн в своем восемнадцатом сценарии переживает сцену того же типа, но уникальную в плане декораций. Путешествие происходит внутри айсберга. Пациент продвигается обнаженным внутри трещины во льду под угрозой быть раздавленным. Из-за холода его кожа прилипает к стенкам прохода. Прослушивание сна производит сильное впечатление, как и информация, полученная несколько дней спустя от матери Бранна: он родился мертвым и был возвращен к жизни исключительно благодаря присутствию врача-реаниматора. Когда мы сопоставляем этот сон с условиями, в которых произошло появления на свет Бранна, вероятность того, что во сне наяву произошла реактивация ощущений, пережитых во время родов, представляется значительной.

Задолго до А. Янова, чьи исследования главным образом касались следов, оставленных в психике процессом появления на свет, Отто Ранк описал другой аспект травмы рождения. Для этого автора речь идет о страдании, вызванном отделением от тела матери. Практически ритуальный жест акушера, отрезающего пуповину, придает этому отделению некую необратимость. Действительно, в физическом плане это отделение необратимо. С психологической точки зрения дело обстоит совсем иначе. Прослушивание сновидений сотен пациенток и пациентов убедили меня в справедливости одного из первых предположений, сформулированных в эпоху зарождения психоанализа. Пуповина должна быть отрезана дважды. Чтобы реализовать себя как самостоятельного взрослого, каждый человек должен рано или поздно сам совершить жестокий акт обрезания психологической пуповины.

Самым большим сюрпризом в ходе моих исследований основных пятисот символов, встречающихся в сновидениях наяву, было обнаружение количества символов, связанных с материнским образом! Это заставляет меня задать вопрос, действительно ли эта пуповина может быть в какой-то момент окончательно отрезана? Описания О. Ранка находят поэтический отголосок в стихах великого поэта: «Когда ребенок рождается, то можно сказать, что он выходит… но можно также сказать, что мать уходит» [31] .

Будучи реальностью для каждого человека, страдание, вызванное разлукой с матерью, особенно остро переживается теми, чье рождение сопровождалось ощущением изгнания. Всякое переселение или ссылка всегда будут резонировать с ощущением разлуки, пережитым во время появления на свет.

Травма рождения в том виде, в котором ее излагает О. Ранк, выражается в сновидениях наяву в виде символов разрыва, отказа, перелома, изгнания, отстраненности, холода. В «Словаре символов» я показал, почему упоминание Америки относится к той же тематике. Фантазия возврата к материнской груди проявляется в таких символических актах, как бросание якоря, плавание против течения, поиск укрытия в гнезде, в коконе, в гроте и т. д.