Чтение онлайн

Мне плохо? Нет. Мне не плохо. Теперь мне хорошо. Когда очень боишься что-то потерять это даёт боль. Тупую, ноющую, изматывающую, и вот ты это теряешь… — и тебе становится от этого парадоксально хорошо. Потому что все уже случилось. Бояться нечего. Боли нет… Только… спать очень хочется.

Иван

Поцелуй в губы. До неё я не понимал этого кайфа. Но сейчас, ловя этот вкусный, постанывающий от удовольствия ротик, не могу остановиться.

— Ваня, — всхлип. — Ещё.

Переворачиваю нас, и не выходя из неё, врезаюсь глубже.

По моим плечам идёт дрожь. Впиваюсь губами в шею. Я скучал.

Я голоден.

Вдыхаю тёплый запах ее возбуждения, и мои мозги слетают на хрен! Натягиваю на себя свою горячую девочку резко, жадно, пока в затылке не начинает искрить…

— Ремень пристегните, пожалуйста… Идём на посадку.

«Что? Какой ещё, нафиг, ремень?» — Мне хочется послать того человека, который нас прервал.

Но тело потихоньку начинает приходить в себя ото сна, давая почувствовать затёкшую шею и ноги. Дополняет все эти прелести болезненный стояк. Ну супер!

Месяц без секса для меня — это охренеть как много. Но без неё — ещё хуже.

Сонно озираясь по сторонам, пристёгиваюсь и поднимаю кресло в вертикальное положение.

Через каких-то три часа я увижу Олю. Нужно будет что-то говорить… Запускаю руку в карман и проверяю кольцо. На месте. С оформлением брака, конечно, пока будут проблемы, но важно просто, чтобы на ее пальце было мое кольцо.

Народ вскакивает с мест, едва самолёт касается взлетной полосы.

Русские… иногда мне стыдно за своих соотечественников, вырвавшихся раз в год из столичной рутины. Дети орут, потому что уже устали и хотят побегать.

Я неосознанно завидую всей этой панике и возне.

Я хочу детей? Возможно.

Толстовка, кепка, спортивные штаны и кроссовки. Солнечные очки убираю в карман перед прохождением границы.

Пусть все успокоится. Ближайшие пол года мне путь назад точно заказан. Нужно привыкать к новой реальности.

А Виктор справится там сам, если что — отец поможет.

— Кепку снимите, пожалуйста, — разглядывает мое лицо женщина.

Подчиняюсь.

— Добро пожаловать. — Возвращает мне документы.

Загранпаспорт сделать проще обычного. А если вдруг потом ты снова захочешь стать легальным гражданином, то схема проста.

Получаешь гражданство любой страны, меняя ещё раз имя, и по возвращению получаешь гражданство родной, как иностранец.

До этого нам пока далеко. По последнему разговору с Олей я понял, что поддерживаемая дистанция дала свои негативные плоды.

Моя девочка отдалилась, точнее — закрылась. Но я не мог иначе, потому что предугадать на сто процентов, как сложатся дела было не возможно.

Хотел, чтобы потеря в случае чего, была для неё не такой острой.

Выхожу из аэропорта и сажусь в такси. Прошу водителя заехать в какой-нибудь цветочный магазин. Мне нужно настроиться на встречу. Занять руки.

— Спасибо, — даю таксисту щедрые чаевые, и он помогает мне достать из багажника вещи.

Последний раз я был в доме Татьяны и ее мужа вместе с Виктором. Именно тогда понял, что этот мужик — кремень. Я бы убил ее мужа, разнёс все к черту, но своё забрал.

А Виктор смотрел на ее дочь и разрешал засовывать себе в рот маленькие кулачки. Это была странная неделя, сильно нас сблизившая.

Машина Сандро стоит возле дороги, а значит, все дома.

Поднимаю глаза, вглядываясь за забор, и вижу, как из дома вылетает взмыленная Татьяна. У неё в руках пакет, на животе сидит ребёнок, и она бурно с кем-то разговаривает по телефону.

Чуйка подсказывает мне, что что-то случилось.

Пикнув сигнализацией, Татьяна выходит за калитку, закрывает ее ключом и, не обращая на меня внимания, усаживает дочь на заднее сиденье в кресло.

— Таня… — я окликаю ее.

Она резко оборачивается и вскрикивает. А дальше — вообще происходит то, чего я жду меньше всего.

Татьяна приближается ко мне быстрыми шагами и, хорошенько размахнувшись, влепляет мне пощёчину.

Испугавшись свой вольности, тут же замирает и идёт пятнами.

— Извини… Ооо, Господи. — Закрывает лицо ладонями. — Ты жив! Как же я вас ненавижу!

До меня начинает доходить, что они каким-то образом в курсе произошедших в России событий. Хотя наше телевидение в их доме под жестким запретом.

— И я рад тебя видеть… — пытаюсь улыбнуться. — А где Оля?

— Поехали, — Таня машет рукой на машину и вздыхает. — Она в больнице. Вещи в багажник сам положишь, а цветы с собой на переднее сиденье забери. Иначе — Лия их съест.

Таня, выезжая на дорогу, напряжённо молчит.

— Может быть, ты уже скажешь, что случилось? — Меня взрывает.

— Как он? — вместо ответа она задаёт свой вопрос.

— Хорошо, — киваю, сразу понимая о ком речь.

— А она плохо! — Нервно переключает передачу Татьяна. — Ей всего девятнадцать…

— Ты бы хотела, чтобы Виктор тогда также приехал и разнёс твою жизнь? — Смотрю внимательно, как ее руки подрагивают на руле. — Останови машину.

Сбрасывает скорость и тормозит, прижимаясь к обочине. Оглядывается на дочь.

— Да! — агрессивно отзывается, — я бы хотела. Но это ничего бы не изменило. Вы же, как наркоманы. Не меняетесь. Страх даёт слишком концентрированные выбросы адреналина…

— Не переживай за Олю. — Я прерываю ее истерику, и подаю бутылку воды из подстаканника. — Ну а в случае чего, — ухмыляюсь. — У тебя всегда есть верный страж готовый за тебя порвать любого. Только прикажи.

— Не смешно, — она с тяжёлым вздохом заводит машину и снова выезжает на дорогу. — У Оли сильно упало давление. День она ещё точно побудет в больнице.

— Это из-за меня?

— Да, — кивает Таня, не отводя взгляд от дороги. — Даже показывать тебя ей страшно.

— Почему? — Я хмурюсь.

— Потому что если вы дорываетесь до женщины, то все. Метите всеми способами.

Ее ответ меня не удовлетворяет, но даёт повод для мысли, от которой сердце начинает стучать быстрее.

Мы заходим в здание клиники через служебный вход и поднимаемся на третий этаж.

— Я найду Сандро и спрошу, как лучше тебя ей показать. Подожди меня здесь.