Сводные. Любовь на грани
Шрифт:
ГЛАВА 17
МАТВЕЙ
Собрав сумку с вещами, глянул на часы: ещё на семейный ужин успеваю, воскресенье — особенный день, отец раньше девяти не ужинает. Ну что ж, семейство, встречайте.
Усталость накатила поверх злости, прибило меня чётко: все мысли о еде и сне. Да и, если честно, хочется взглянуть на потрясённые морды новых родственниц. Неудобно, конечно, жить за городом, но ремонт — дело не быстрое. Позабавлюсь пока с новым семейством.
Как и полагал, я успел к ужину.
— Добрый вечер, — захожу в гостиную.
— Привет, сын. Какими судьбами? — внимательно смотрит на мою сумку в руках.
— Ну наконец-то, — восклицает баба Нюра, радуясь моему приезду, — с возвращением.
— Да вот, решил пожить с вами и познакомиться поближе с Ириной и Ариной. Будущая семья, как никак.
— И тебе добрый вечер, Матвей, — произносит сухо, — моё отчество Алексеевна, если тебе, конечно, интересно, — язвит, гадина, с ходу.
— Неинтересно, — скалюсь в ответ.
— Садись за стол, Матвей, мы ещё ужинаем, — вот он всегда был таким педантом, занудой: на людях весь строгий, лишнего не позволит себе, а после ужина в кабинете посрёмся.
— Как скажешь, — занимаю своё привычное место напротив отца.
— Чем порадуете, “семья”? — вопросительно задираю бровь и смотрю на Ирину и Арину.
— У нас через две недели роспись. Если бы ты бывал чаще дома, — бросает взгляд с претензией отец, — был бы в курсе семейных дел. Я уж думал, тебе приглашение по почте придётся высылать, как другим гостям.
— И куда же вы так спешите? Пополнение, случайно, не ждёте? Сколько вам там лет, Ирина? В вашем возрасте женщины ещё фертильны?
— Матвей! — жёстко одёргивает отец.
— А что Матвей? Я задал совершенно логичный вопрос, к чему такая спешка? — ухмыляюсь, смотря ему в глаза.
Сидит, полыхает взглядом и скрипит зубами, а мне — так зашибись, нравится мне его бесить, я и его суку допеку. Не торопясь, накладываю себе пюре, котлет и мясных отбивных, замечаю салат на столе, ооо... что-то новенькое, бабуля проштудировала интернет и рецепты в нём?
— Ариночка готовила, — видит мой удивлённый взгляд баба Нюра, — новомодный итальянский, как он, деточка, зовётся?
— Капрезе, — глазея на меня, отвечает мелкая.
— Вот, хоть просвещаешь старую, как оказалось, и мне есть чему поучиться.
— Тоже мне кулинарный шедевр, — хмыкаю, — много ума не надо, чтобы порезать моцареллу и помидоры кружочками. С твоими кулинарными умениями, Ба, даже лучшим поварам мира не сравниться, — улыбаюсь, откусывая котлету.
— Вот ты подхалим, скажешь тоже, — смущаясь, заявляет в ответ.
— Не нравится — не ешь! — мелкая бросает полный возмущения взгляд, дует щёки и пыхтит, как злобный котёнок.
— И не собирался даже, — развлекаясь, парирую.
— Вот и отлично! — сверкает глазками в ответ и негромко добавляет, — козёл.
— Арина! — прилетает визг от мамаши девчонки. — Я запрещаю тебе вести себя как хабалка, не позорь меня перед Серёжей.
Девчонка делается пунцовой на глазах, мечет молнии в мою сторону, набирает воздуха и говорит:
— Знаешь, мама…
— Ой Ирина, а вы, оказывается, разговариваете? — намеренно прерываю мелкую, не собираюсь я смотреть, как две суки грызутся между собой. — Я уж считал, что вы дали обет молчания.
— С чего бы? — удивляется моей под@бке.
— Вот и я думаю, с чего бы? При мне не часто беседуете, в основном молчите. Вы меня боитесь? — задавая вопрос внимательно слежу за ее реакцией.
— А тебе не приходило в голову, что мне попросту нечего сказать. Или поведать, как проходит подготовка к росписи? Тебе интересно, какие кольца мы выбрали для бракосочетания? — улыбаясь, язвит в ответ.
Да она зубастая, оказывается, неплохо… Один-один, пока ничья.
— Ну зачем же о свадьбе, о себе поведайте подробнее. Тайны, например, семейные, должны же мы быть в курсе и понимать, кого в дом подбираем! Ой, сорри, берём, — завуалировано, оскорбляя, пытаюсь вывести из себя гадину. — Знаете, с вашим переездом занимательные вещи стали твориться. Нападение на вашу дочь, как пример, — скалю зубы, окидывая многозначительным взглядом обеих. Ирина сидит и сохраняет лицо, а вот Арина отводит глаза. Стыдно? Или опасается, что раскроют?
— Я не понимаю, ты на что сейчас намекаешь? Что я приволокла преступника и заставила напасть на родную дочь? — старается строго говорить со мной Ирина, но через слово слышу дрожащие нотки.
— Да в принципе, ни на что не намекаю, — развожу руками и хмыкаю. — Пап, сколько мы здесь живём? Напомни, будь добр, — пытаюсь отца натолкнуть на мысли.
— Восемнадцать лет, но это, Матвей, ни о чём не говорит, за халатность КПП Ирина не несёт ответственности.
— Стареешь, отец, — бросаю фразу и доедаю ужин.
Отец смотрит задумчиво сквозь меня, остальные притихли и гоняют остатки еды по тарелкам.
— Серёж, я не намерена терпеть обвинения меня непонятно в чём, доедать не буду, заканчивайте ужин без меня, всем хорошего вечера, — гордо поднимается и покидает гостиную.
— Ирина, подожди, — бросает на стол салфетку и подрывается за своей бабой отец. — Позже поговорим, — рычит на меня и уходит следом за Ириной.
— Пф-ф!
— И когда же ты угомонишься? — неодобрительно осведомляется старушка.
— Никогда в жизни, Ба. С ним — никогда.
— Вам помочь убрать со стола, баб Нюр? — спрашивает мелкая.
— Будь добра, сама ретируйся отсюда. Без тебя справимся, — играю желваками со свистом, вдыхая воздух.
— Я не тебя спрашивала, — огрызается в ответ.
— Ты бессмертная? — начинаю подниматься, испепеляя её взглядом.
— Иди, Арин, отдохни, — торопливо говорит старушка, — мне Матвей поможет.
Девчонка подвисает на несколько минут, переваривая слова Ба, затем улыбается ей и говорит: