Чтение онлайн

— Арина, ложитесь на спину и вытяните левую руку, я поставлю вам капельницу, — врывается в мои размышления голос медсестры.

— Я не давала разрешение на капельницу, — бурчу и вредничаю.

Поворачиваю голову, испепеляя взглядом медсестру. В комнате секундная тишина и рык.

— Арина! — ревёт зверем Матвей. — Быстро улеглась и сделала, как тебе сказали.

— Погодите, по протоколу мы не можем ничего делать без разрешения больной, — в слабой попытке парирует врач.

— У неё температура, она не принимает решения в таком состоянии! — зло выговаривает Матвей. — Вы сделаете всё, что нужно! Подозреваю, что вы осознаёте ответственность, если родственница верховного судьи города Москвы пострадает в случае вашего бездействия! Надеюсь, я доходчиво разжевал?

— Более чем… — отступает врач и помогает медсестре поставить мне капельницу, шиплю в момент прокола иглой вены, а дальше просто не реагирую на их присутствие. Хотят капать лекарство, пусть, я потерплю!

Поставив систему, бригада медиков покидает наш дом. Матвей, проводив их, возвращается и садиться в кресло напротив, утыкаясь в свой телефон. Лежу с закрытыми глазами, через раз ощущая на себе его взгляд.

Времени проходит много, меня клонит в сон, но я лежу неподвижно, боясь пошевелить затёкшей рукой. Шорох, шаги, и надо мной нависает тень сводного братца. Наклоняется, берется за иголку капельницы и я вздрагиваю, вибрирую оттого, как его сильные пальцы давят на лейкопластырь с ваткой. Момент, когда он вытащил иголку, я и не заметила: занята была своей реакцией на его близость.

— Ты как? — водит взглядом по моему лицу, — согни руку, нужно зажать место прокола, чтоб синяка не было, — ишь, какой заботливый.

Не говоря ни слова, сгибаю руку и отворачиваюсь, вздыхает и касается моего лба, проверяя температуру. Отпихиваю, нечего меня лапать. Ехал бы он на свою тусовку к девочкам.

— Не доводи до белого каления! — угрожающе шепчет.

— Не-на-ви-жу! — разворачиваюсь и шиплю жёлчно ему в лицо.

— Вот и запомни это чувство! Меньше иллюзий будет, — хмыкает придурок.

— Да пошёл ты… — пытаюсь вскочить и ретироваться в спальню.

— Лежать, — рявкает и рукой вжимает меня в диван. — Ты глянь, строптивая какая, только недавно в обмороке валялась, а уже бегать вздумала, чтоб с места не двигалась, пойду чай тебе заварю.

Шиплю и молча запускаю подушку в царскую особу, сил хватает только на то, чтобы скинуть её с дивана. Матвей глядя на мои потуги, просто смеется и уходит. Вставать не собираюсь, буду лежать где сказали, да и, если честно, совсем нет сил. Психую и силюсь не плакать, мне так плохо, заболела я, и правда, сильно. Мне сейчас, как никогда, хочется заботы. Ничего, когда-нибудь всё будет, успокаиваю себя.

МАТВЕЙ

Как же меня выводит из себя ситуация, рычу и мечусь как зверь по кухне. Переспав с мелкой, поставил нас двоих в тупиковую ситуацию. Не создан я для серьёзных отношений. Мне недостаточно спать с одной-единственной, быстро надоедает однообразие. Нервирует ревность и напрягает, что нужно уделять внимание. Я устроен совсем по-другому, теряю интерес к тёлкам после двух, может трёх раз. И к Арине испытываю только похоть, упиваюсь невинностью и тем, что развращаю именно я. По сути, нашёл себе игрушку, а точнее, тело, которое нравится использовать здесь и сейчас. С ней феерично, не спорю, местами даже сам офигеваю от своих ощущений, но и это пройдёт. Она же, как любая малолетняя дура, напридумывала себе сказку и принца, поди и имена детям выбрала. Пфф…

А я что? А я ничего! У меня сегодня планы имелись на ночь: устроить себе секс марафон, и этим всё сказано.

Замечаю, как она обижается на меня, ждёт, наверное, предложения встречаться, смешно… не дождётся! Какие отношения, если не сегодня-завтра Ирина сядет по статье, а дочурка пойдет на улицу. Нахрена мне девчонка без роду и без племени.

Бешусь, отец удружил, спихнул на меня приёмыша, а сам — на Мальдивах отдыхает. Недостаточно мне больной бабы Нюры, теперь и Арина.

Делаю чай, чищу два яйца, которые сварил, достаю фисташковый йогурт из холодильника и согреваю в своих ладонях, ей сейчас холодное точно нельзя. И возвращаюсь назад к мелкой.

— Просыпайся, — захожу и вижу: Арина дрыхнет. — Поешь, а потом я отнесу тебя в кровать.

Ставлю поднос на столик возле дивана, а сам приземляюсь рядом со спящей девчонкой. То ли делает вид, то ли правда крепко спит, но на меня не реагирует. В кармане вибрирует телефон, достаю и отвечаю другу.

— Привет, Дэн.

— Здорово, вечером туса, тебе Тим звонил?

— Звонил, буду.

— Почему голос невесёлый? — считывает моё настроение Дэн.

— Мелкая заболела, помощь нужна. Я скину сейчас список, купи лекарства и привезти, и захвати из ресторана, что можно больным.

— А я вчера ей говорил, что больной нужно дома сидеть, а не по работам бегать, — удивляет меня друг.

— Откуда узнал, что она болеет? — интересуюсь у него.

— Так, когда успокаивал, после нападения у@бка, она кипяток была. Сложил два плюс два, — рассказывает о своей наблюдательности.

Зависаю, ну какой же я дебил! Денис её пять минут обнимал и понял, что она болеет, а я вчера трахал и не подумал даже в таком ключе. Решил, что распалил её… матерю себя на чем свет стоит, на меня это не похоже, я всегда всё замечаю. А тут, б@ть, все мозги в яйца стекли!

— А чего не сказал? — наезжаю на друга.

— А должен был? — парирует друг. — Раз надо говорить о своих наблюдениях, тогда слушай, — хмыкает в трубку, — вы, Царёвы, как приживалку её держите? Она у вас в роли бедной родственницы живёт?

— В смысле? — не понимаю, к чему клонит.

— Да в самом что ни на есть прямом, ты видел, во что она обута?

— В кроссовках, — отвечаю, до сих пор не понимая, что он хочет сказать.

— Ты реально не въезжаешь? — подвисает и замолкает друг. — Царь, что с тобой, о чём твои мысли, когда ты на неё смотришь? Ммм?

— А я на неё смотрю? — огрызаюсь.

— Ну да! Поп@зди мне давай! Ладно, на улице ноябрь, а она в летних кроссовках и тонких брюках. Это ты на машине везде рассекаешь, а она — на метро и автобусах, а до них по холоду дойти надо, — зло выговаривает. — Вот и спрашиваю, вам не стремно, что она не одета по вашему статусу?

— Я тебя услышал, жду у себя, — сворачиваю разговор, я совсем забыл о порваных ботинках, но откуда я мог знать, что у неё одна пара тёплой обуви?

— Час, максимум полтора, и я у вас, — сбрасывает звонок Дэн.

Конченная мразь Ирина сливает отцовские деньги, даже на минуту не задумавшись о своём ребёнке. Припоминаю гардероб мелкой, а ведь действительно, голодранка в дешёвом шмотье. У её подруги и то приличней гардероб, судя по наблюдениям. У меня к кукушке Ирине только один вопрос: зачем она родила дочь, восемнадцать лет назад уже вовсю делали аборты…

Погладив по руке Арину и убедившись, что она не реагирует и крепко спит, решаю не будить и дать поспать до приезда Дениса.

Поднимаюсь и направляюсь наверх, надо подготовить комнату мелкой, проверить постельное бельё и тепло ли в комнате. Датчик на батареях прибавляю на несколько градусов, влажное постельное белье: приходится сменить. Взгляд зацепляюсь за одежду в ведре для бумаг под письменным столом. Подхожу поближе и меня озаряет, что это та одежда в которой мелкая была в первую нашу близость.