Чтение онлайн

Сегодня вечером Ариша совсем раскапризничалась. Плачет два часа не переставая. Вроде покушала, а всё равно тянется к груди, а молока нет. Так и хожу с плачущей по комнате, воя вместе с ней. Не знаю, что с ней делать. Положила её на кровать села рядом и реву над ней. Дверь в комнату резко открылась, вошёл Егор. Подхватила дочку на руки, вытирая слёзы.

— Прости, мы, наверное разбудили тебя. Я говорила… говорила, нам надо в общежитие. Мы не будем тебе мешать!

— Хуйню не неси. Чё она орёт!

— Не знаю… не знаю, наверное, кушать хочет.

— Так в чём дело… — посмотрел удивлённо. — Накорми.

— Мне не чем. Молока нет, — обняла дочку, пытаясь её успокоить.

— Смесь дай.

— У меня нет. Для доставки уже поздно, только завтра.

Егор посмотрел на меня с раздражением, сжав кулаки.

— Я же говорил, если надо что, скажи. Чё язык отсохнет попросить. Гордость не позволяет? Или ты собираешься ребёнка голодом морить?

— Спасибо за такую помощь, меркантильная сука справится сама.

— Я смотрю у тебя зубки прорезались, ма-лыш, — произнёс с иронией, специально выделяя слово «малыш». — Название смеси скинешь в Ватсапп, — вышел, закрыв за собой дверь.

Сска… как меня всё заебало. Нахера на это подписался. Ну, не хочет жить в комфорте и уюте, пусть ютится в своём занюханном общежитии. Я блять, как нормальный, несмотря на то говно, что она мне сделала, привёз её домой. Всю ночь комнату обустраивал, перерыл кучу сайтов, чтоб узнать, что необходимо для новорождённого. Затарился продуктами, что можно кормящей. Цветы эти приволок, шарики. А она смотрит, как на отброса, то это не так, то это не эдак.

Весь месяц практически в квартире не появляться, не хотел мешать, глаза мозолить. Пусть обустраивается. Ночевал, то в машине, то на работе, иногда у Кирилла. В выходные на новой квартире обитал, ремонт идёт полным ходом. Я для себя решил, как отремонтирую одну комнату, в которой можно будет осесть, сразу свалю.

Сел в машину, сообщение так и не пришло. Всё внутри кипело и бурлило.

«Жду» — отправил сообщение.

Сразу прочитала, начала писать, бросила, потом опять пишет. Ждал минут десять. Наконец-то пришло, ещё попросила купить бутылочку для смеси. Быстро смотался в магазин, хорошо успел, к самому закрытию.

Сижу на диване в гостиной, в квартире тишина. Ника ребёнка накормила, она сразу же уснула.

Надо что-то решать. Может поговорить с ней, обсудить, как будем дальше вместе существовать. А может плюнуть, правда увезти в общагу. Пусть живёт, как знает.

Мысли путались, одна лезла вперёд другой. Разболелась голова. Решил выпить кофе. Открыл холодильник, вижу, опять продукты лежат не тронутые. Я месяц таскал полные пакеты, а потом такие же полные пакеты выбрасывал просрочки. Я молчал, выбрасывал, и опять, как верблюд нагружал себя свежими продуктами. Сам перед собой её оправдывал. Не успела съесть, не вкусно, а может нельзя или у ребёнка аллергия. Не лез с расспросами. Сегодня была последняя капля.

Я приоткрыл дверь в её спальню, попросил выйти. Ника появилась на кухне через пять минут.

— Егор спасибо за смесь. Сколько я тебе должна?

Пуффф. Это был выстрел прямо в голову…

Я резко подскочил со стула, подлетел к ней, прижал спиной к стене. Она от неожиданности захлопала длинными ресницами. Выглядела непонимающей, шокированной. Растерянность ей даже шла. Молча стояли и разглядывали друг друга. Глаза в глаза, тело к телу. Она очень изменилась, повзрослела что ли. Видно, что роль матери даётся ей тяжело. Круги под глазами от недосыпа. Волосы, которые так любил распускать и пропускать через пальцы, собраны в небрежный пучок. Сейчас они не были шелковистыми и гладкими, как раньше.

Я вжал руки в талию. Опустил голову в ложбинку между плечом и шеей, вздохнул шумно. Всегда дурел от её запаха, постоянно обнюхивал, как сторожевой пёс. От неё пахло не духами, она никогда с парфюмом не перебарщивала. Меня сводил с ума запах слабости и чистоты, девственной свежести с капелькой нежности. Пахло чем-то родным, до боли своим… Этот запах нельзя описать, нельзя забыть и ни с чем не перепутать. Сейчас от неё веет грустью, солёной слезой и тоской… и немного тёплым парным молоком.

Я придвинулся ещё плотнее, повёл пальцами одной руки вниз, к локтю, потом ладони. Осторожно прокрался по нежным линиям и сплёл свои пальцы с её. Дальше сам не заметил, как потянулся к её губам, положив вторую руку за затылок.

Ника только успела тихо прошептать: «Егор, пожалуйста не надо».

Потом резко схватилась свободной рукой за горло, начав задыхаться и медленно сползать по стене на пол.

Стою прижатая Егором к стене. Руки сжимают талию. Как приятно. До мурашек, до жгучей лавины желания между ног.

Если бы не он…. Я бы никогда не узнала, что поцелуи могут быть такими жаркими, объятья — такими страстными, а привязанность — такой сильной. Я бы не знала, что душа способна так сильно болеть и что сердце может разрываться на части. Я бы не знала, что человека можно любить не за что-то, а только потому, что он есть.

Замерла, когда он переплел наши пальцы. Сердце глыбой подкатило к горлу, забилось рвано и с бешеной скоростью. Мои пальчики такие маленькие и тонкие, по сравнению с пальцами Егора. Моя ладонь в прямом смысле утонула, словно в водах бескрайнего океана. Я едва дышала, воздуха не хватало, он скользил пальцами по моей ладони, немного сжимал пальцы и отпускал. Опять и опять возвращался, словно боялся отпустить надолго. Даже на секунду!

Мои глаза опять на мокром месте. Подняв взгляд, поняла, что и Егор с трудом дышал. Наблюдал за мной, тяжело сглотнув. Нам на двоих было мало воздуха в этой комнате.

Неожиданно Егор положил вторую руку мне на затылок и медленно потянулся к губам. Я помню какие его губы нежные и сладкие, страстные и чувственные, загадочные и манящие.

По телу скользнули тёплые мурашки, сосредоточились на затылке, где он положил руку. А потом волной хлынули вниз живота.

Я не могла позволить себя поцеловать. Чувствовала, что меня накрывает истерика, дрожь прошла по всему телу. Только и смогла выдавить с комом в горле: «Егор, пожалуйста», как почувствовала ощущение стеснения в груди, удушья. Дыхание стало затруднённым. Начала испытывать приступ страха и нехватки воздуха. Схватилась рукой за горло, сползая по стене, почувствовала, что разрывается связь с реальностью.

В сознание меня вернул зовущий крик Егора и лёгкие похлопывание по щекам.

— Ника! Ника! Что с тобой? Дыши!

Я не могла нормально дышать, появился сухой кашель и одышка.

— Инго… — кхе — кхе — ингалятор… на комоде, — кхе — кхе. Слышала своё свистящее дыхание, — в комнате.

После первого случая, произошедшего зимой, я знала, что приступ можно облегчить, если сесть, несколько наклонив туловище вперед, уперев вытянутые руки на колени или край стула. Приняла нужное положение, пытаясь выровнять дыхание, пока Егор ходил за ингалятором.