Чтение онлайн

Каждый раз, когда он двигался, каждый раз, когда его рука случайно оказывалась близко к моей, я вздрагивала, словно от удара током. Его присутствие рядом было физически ощутимым, как будто между нами было какое-то электрическое поле. Я понимала, что это глупо, что я веду себя как влюбленная школьница, но ничего не могла с собой поделать.

И все это время я не могла не думать о Вике.

О том, как она сидит на этом же месте, где сейчас сижу я. Как они, возможно, держатся за руки, когда дорога свободна. Как она, наверное, наклоняется и целует его на светофорах. От этих мыслей меня тошнило, но я не могла их прогнать. Они кружились в моей голове, как стая голодных воронов, выклевывая последние остатки моего самообладания.

– Что с тобой? – наконец не выдержал он, когда мы остановились на светофоре. Его голос был хриплым, раздраженным. – Ты вообще собираешься говорить или так и будешь молчать, как статуя?

«А что ты хочешь, чтобы я сказала?» – хотелось мне закричать. – «Что я не могу перестать думать о тебе? Что наш поцелуй перевернул мой мир? Что я ревную тебя к девушке, которую видела всего раз в жизни? Что мне больно видеть, как она прикасается к тебе, как называет тебя „котиком" и „Егорушкой", как распускает руки, а ты просто стоишь и молчишь, позволяя ей все?»

Каждое из этих слов рвалось наружу, но я сдерживала их, как сдерживают плотиной бушующий поток. Если бы я начала говорить, то уже не смогла бы остановиться, и это привело бы к катастрофе. Я не могла позволить себе такую роскошь, как честность. Не сейчас, не с ним.

Вместо этого я сжала губы и холодно ответила:

– Нечего сказать, – холодно ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал равнодушно. Но даже я слышала в нем скрытую боль, трещину, через которую просачивались мои настоящие чувства.

Егор выругался себе под нос и ударил по рулю. Я вздрогнула, но не обернулась. Его раздражение только подтверждало мои подозрения: тот поцелуй был ошибкой, минутной слабостью, о которой он теперь жалеет. А я, дурочка, все еще прокручивала его в голове, как любимую сцену из романтического фильма.

Я вспоминала, как его губы касались моих, как его руки обнимали меня, как бешено колотилось мое сердце. Это воспоминание было единственным, что согревало меня, и одновременно оно же причиняло мне самую сильную боль. Потому что теперь я знала: это никогда не повторится.

У него есть Вика – красивая, уверенная в себе, взрослая. А кто я? Просто девчонка, которая случайно оказалась под одной крышей с ним.

– Знаешь, – вдруг сказал он, не глядя на меня, – ты первая девушка, которая способна довести меня до белого каления просто своим молчанием.

– Я польщена, – пробормотала я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Всегда мечтала пополнить чей-нибудь список достижений.

– Сарказм тебе не идет, – заметил он, но я заметила, как уголок его губ слегка дрогнул.

– А тебе не идет роль заботливого старшего брата, но вот мы здесь, – парировала я, вкладывая в эти слова всю боль, всю ревность, все разочарование, которые накопились во мне.

Светофор переключился на зеленый, и он резко нажал на газ. Остаток пути мы проехали в тишине, но что-то изменилось. Напряжение стало другим – менее враждебным и более… электрическим.

Я чувствовала это изменение, но не понимала его. Что происходило между нами? Что означали эти взгляды, эти недосказанные слова, эта странная напряженность? И имело ли это все какое-то значение, учитывая существование Вики?

У входа в университет Егор внезапно схватил меня за руку, когда я уже собиралась выйти. Его прикосновение обожгло кожу, и я едва сдержала дрожь. Его пальцы были теплыми, сильными, и мое предательское сердце забилось быстрее от этого простого контакта.

– Саша, – начал он, и его голос звучал непривычно мягко. В нем не было привычной язвительности, только какая-то странная уязвимость, которую я никогда раньше не слышала. – Мы должны поговорить о том, что произошло.

Мое сердце забилось быстрее, но я покачала головой. Я не могла позволить себе эту слабость. Не могла позволить себе надеяться, мечтать, верить в то, что между нами может быть что-то. Не сейчас, когда я видела его с другой, когда я знала, что у него есть девушка, которая имеет на него полное право.

– А что-то было? – отрезала я, вкладывая в это короткое слово всю решимость, на которую только была способна. – Ничего не произошло. И ничего не должно произойти. Ничего не было Егор.

Выдернула руку и выскочила из машины, пока моя решимость не испарилась. Пока я не сделала что-то глупое – не бросилась ему на шею, не разрыдалась, не призналась в своих чувствах. Я бежала от него, как от пожара, зная, что если останусь рядом с ним хоть на минуту дольше, то сгорю дотла.

Весь первый день в университете я не могла сосредоточиться на лекциях. Мои мысли постоянно возвращались к Егору, к его глазам, губам, рукам… И к Вике, к ее прикосновениям, к ее словам, к тому, как она обвивалась вокруг него, словно ядовитый плющ вокруг дерева.

Эти два образа сталкивались в моей голове, создавая бурю эмоций, с которой я не могла справиться. Ревность, обида, боль, желание – все смешалось в один огромный ком, который застрял в горле и не давал дышать.

Прекрати!

Приказывала я себе, когда очередной преподаватель бросил на меня недовольный взгляд, заметив, что я не слушаю.

Он встречается с другой. Он твой сводный брат. Это вдвойне табу!

Но мое глупое сердце не слушало доводов разума. Оно продолжало биться чаще при одной лишь мысли о нем, продолжало жаждать его прикосновений, его взглядов, его слов. И это было самым болезненным предательством, с которым мне когда-либо приходилось сталкиваться – предательством собственного сердца.

Егор

Знаете, что бывает, когда твоя жизнь катится по прямой, и ты уже привык к маршруту? А потом кто-то внезапно выламывает руль и швыряет тебя в кювет?

Примерно так я себя и почувствовал, когда отец объявил о том, что женится. И ладно бы просто женился – так нет, еще и переселяет в наш дом какую-то девчонку, дочь своей новой пассии.

«Егор, это твоя новая сестра».

Сестра, блядь.

Будто мне нужна была сестра. Будто мне вообще кто-то был нужен, кроме отца, с которым мы и так неплохо справлялись последние пятнадцать лет после смерти мамы.

Когда их автомобиль подъехал к дому, я стоял на крыльце, скрестив руки, и наблюдал за этим цирком с каменным лицом. Мое персональное вторжение инопланетян. Чужаки приехали и теперь будут жить в моем доме, есть из моей посуды, дышать моим воздухом.

Ебаный ад.

А потом она вышла из машины.

Я ожидал увидеть очередную избалованную принцессу в розовых шмотках с плюшевым единорогом в обнимку. Или типичную бунтарку с черными ногтями и кислотно-зелеными волосами. Или просто стервозную девицу, которая смотрит на всех свысока.