Чтение онлайн

– Разница в возрасте…

– Она давно не ребенок!

– Оль, – укоризненно смотрит в любимые глаза, пытаясь образумить.

– Никитин! – в ее взгляде загораются озорные искорки. Те самые, в которые он когда-то бесповоротно влюбился. – Давай поспорим.

– На детей? – хмыкает недоверчиво.

– На веру в нашего сына... и дочь…

– Звучит странно…

– Мы ее вырастили! Она и есть наша дочь, – расплывается Ольга в улыбке, заботливо поправляя воротник рубашки мужа.

– Стася вернула фамилию своих родителей при получении паспорта.

– Но если они поженятся, мы вновь вернем себе ее имя в семейное древо.

– Фамилия родителей, это единственное, что осталось у нее от родной семьи.

– Пусть берет двойную, – пожимает плечами женщина. – Я не против.

– Что если не получится? Не боишься развалить все, как карточный домик?

– Я верю в нашего сына… – повторяется Ольга. – Ты главное не вмешивайся. Но, если я выиграю, с тебя пятерка.

– Рублей?

– Наивный, – хмыкает, оттягивая мужа в сторону тропинки парка. – Американских, зелененьких…

– Машину поменять вздумала?

– Ага, – берет его под руку. – Пару тысяч на обмен с доплатой не хватает.

Хохочет, соглашаясь.Прижимает к себе теснее свое сокровище, чмокая в висок, и отправляясь на вынужденную прогулку с этой женщиной, ловко заговорившей ему зубы и вытащившей за порог калитки в сторону парка.

Глава 3. Стася.

Вдох… Выдох…

Концентрирую мысли на дыхании, старательно абстрагируясь от происходящего вокруг.

Давай Романова, ты справишься…

Мозг отказывается выключаться. Неосознанно вслушиваюсь в хохот ребят в бассейне, превращая галдеж, свист тренеров, разговоры и смех людей вокруг в один сплошной шумный улей, отталкивающийся эхом от плиточных стен.

Опускаюсь спиной на край борта бассейна.

На мне гидрокостюм и вовсе не холодно, но тело все-равно предательски мандражирует, подкидывая картинки вчерашнего вечера у родителей.

Сердце вновь заходится аритмией, и я разочарованно закусываю губу.

– Не будет спокойствия в голове – не вернешь в норму дыхание, – фыркает Дашка, усаживаясь по-турецки рядом со мной.

– Ты мне мешаешь, – не открывая глаз, одними губами проговариваю я.

– Дышишь, как загнанная лань, – возмущается девушка, опуская свою ладошку мне на запястье. Дергаюсь от неожиданности. Михайловская раздраженно шлепает меня по рукаву гидрокостюма и, закатывая глаза, вновь возвращает пальцы на запястье. – Это всего лишь я, переживешь. Пульс зашкаливает. Что происходит, Стась?

Распахиваю глаза, устало наблюдая за тем, как моя темноволосая бестия укладывается рядом со мной на ледяной пол. По-детски откидывает за спину толстенную туго заплетенную в колосок косу, и она с грохотом бьется о кафель пластмассовыми камушками на резинке. Задумчиво прикрывает глаза. Улыбаюсь.

Мы знакомы лет с десяти и чувствуем настроение друг друга за версту.

Ее решительный настрой, может означать только одно. Она от меня не отстанет.

– Как прошел день рожденья? – заходит сразу с козырей. – Темыч сказал, ты слишком рано вернулась обратно.

– Яр вернулся, – выдыхаю, глядя в потолок.

– Да ладно?! – удивленно поворачивает голову, впившись в меня взглядом.

– Мы испортили маме ужин, наговорили друг другу гадостей и разбежались… – исповедуюсь ей. – Еще и невесту с собой притащил, знакомиться. Придурок…

– Какая она?

– Не живая, – пожимаю плечами, все еще глядя в потолок. – Красивая, богатая, сдержанная кукла… Считающая меня после вчерашнего знакомства истеричной взбалмошной сумасшедшей.

Дарья молча переводит взгляд в потолок, переваривая сказанное.

– Плевать на нее, – выдыхает наконец. – Ты правда сможешь его простить после случившегося?

– Давно простила, – проговариваю едва слышно. – Он осознанно сделал свой выбор. Я спокойна… Теперь мы чужие. Как дальние родственники, появляющиеся по праздникам… Они вроде как существуют, но ты их все-равно практически не знаешь…

– Уверенна?

– Более чем, – перевожу на нее взгляд, наконец улыбаясь. – Кажется, меня отпустило.

– Нужно было просто поговорить со своим лучшим дрррругом, – шутя взмахивает ладошкой девушка, прикладывая ее к собственной груди, заговорщески улыбаясь. – Кто меньше промедитирует в воде, сейфит завтра ныряющего.

– Продуешь, – мягко растягиваю мышцы, возвращаясь в сидячее положение.

– Это мы еще посмотрим.

Смеясь перебрасываемся фразочками, натягивая ласты, шапочку и очки для плавания. Окунаемся в воду, настраивая дыхание на нужный лад.

Успокаиваем пульс, замолкая.

Включаю секундомер с опозданием на десять секунд. Показываю Дашке пальцами обратный отсчет, не сбивая дыхание разговорами и смехом.

Сейчас мы обе серьезные, как никогда, настраиваясь на дистанцию.

Три… Два… Один…

Выдох… Вдох…

Отталкиваюсь от края бассейна, вытягивая руки вперед. Мы не торопимся, фокусируя внимание на собственных ощущениях. Медленно погружаемся, отплывая все дальше от борта.

Вода постепенно оглушает, отключая от поверхностного шума и мыслей в голове. Обтекает кожу, вибрируя микроволнами по всему телу. Ее прикосновения единственные, которые мой организм принимает безоговорочно. Концентрируюсь лишь на собственном конусе вытянутых рук, меняющимся уровне глубины и темной полосе на дне бассейна, от которой не стоит отклонятся, чтобы не сбить плывущую рядом Дарью.

Пять… Шесть… Восемь метров…

Пульс ровный.

Расслабление и самоконтроль. Разве это совместимо?

Мой мозг еще в детстве, с самого первого погружения понял, как отделить глубину от всего того, что происходит с моей жизнью на суше, распараллеливая обе реальности.

Раствориться в воде, стать ею.

Цель – темное пятно тридцатиметрового туннеля, находящегося в центре самой глубокой зоны бассейна.

Десять… Двенадцать… Пятнадцать…

Дашка машет мне рукой в сторону стены. Послушно подплываю к ней, усаживаясь на дно в позе Будды. Обматываю кисть веревочным жгутом, фиксируя себя к металлической скобе-ступеньке.