Чтение онлайн

— Сюда, матрёшка.

Гас берёт меня за руку и подтаскивает к широкому столу, уставленному бутылками с шампанским и виски. На диване из тёмного бархата уже сидят знакомые мне парни: долговязый блондин Джо и симпатяга Эл, чем-то похожий на темноволосую версию Пола «Упокой Господь его душу» Уокера. К каждому присовокуплена личная блондинка, облачённая в ультра-мини и потягивающая вино из пузатого фужера.

— Парни, вы помните Сла-ву? — Гас подталкивает меня вперёд.

— Русская берёзка, — скалится Джо, салютуя мне бокалом с виски.

— Американский клён, — улыбаюсь я.

Девица рядом с ним начинает нервно сучить ногами, да и, вообще, прямо на глазах превращается в суку.

— Джо сказал, ты русская, — брезгливо морщит нос вместо приветствия, — надолго к нам в Нью-Йорк?

— Зависит от того, как скоро смогу найти богатого жениха, — улыбаюсь ей такой сладкой улыбкой, что деваха рискует заработать диабет.

— Слышали, наверное, с рублём сейчас напряг.

Смоки-айс блондинки начинают нервно дёргаться, и я даже слышу скрежет ржавых шестерёнок, когда она пытается придумать, что сказать мне в ответ. Гас обнимает меня за плечи и оттаскивает на другую половину стола.

— Не обращай внимания, матрёшка. Это двоюродная сестра Эла, Лори. Она очень ревнива, потому что уже много лет безуспешно пытается подобраться к ширинке Джо.

— Хей, — машет мне рукой Эл, когда мы садимся рядом, — рад встрече, Слава.

Улыбаюсь и машу ему в ответ. Эл мне нравится, он симпатичный и, в отличие от Гаса с Джо, не производит впечатления похотливого слизеринца.

— Будешь что-нибудь пить, матрёшка? — Гас делает знак пальцами притаившемуся где-то рядом официанту.

— Хочешь полюбоваться, как меня стошнит на твои модные ботинки?

— Так ты ещё на карантине? Чёрт, а я рассчитывал на зажигательный стриптиз.

— Таков был план? — Вскидываю бровь и мысленно даю себе оплеуху, потому что прекрасно отдаю себе отчёт в том, что сейчас флиртую с ним.

— Нет, матрёшка, — Гас протягивает руку и бережно отводит упавшую прядь мне за ухо. — Стриптиз — это лишь жалкая прелюдия к тому, что я хочу с тобой сделать.

Понимаю, что мы не можем продолжать так дальше. Этот разговор и так балансирует на грани грубого фола.

Фыркаю и по-царски машу рукой.

— Налей мне воды и, ради бога, подбери слюни.

Гас наливает мне воды, себе виски и откидывается на спинку дивана. Чёрная рубашка задирается вверх, обнажая часть его мускулистого живота, и я быстро прячу глаза за бокалом. Да что со мной, чёрт подери, происходит?

— Иди сюда, матрёшка, — Гас кладёт ладонь на моё не прикрытое платьем плечо и тянет к себе.

И я снова веду себя как безвольная кукла, позволяю себе прижаться к нему и незаметно вбираю носом запах его кожи и «Фаренгейта».

— Никогда не понимала, в чём смысл сидения в ВИП-зоне, — начинаю рассуждать, изо всех сил пытаясь побороть смятение его близостью. — Ведь всё самое интересное происходит за её пределами.

В ответ солодовое дыхание греет мне шею.

— Ты охренительно пахнешь, Сла-ва.

«Он просто бабник, Слава. Не ведись на его избитые подкаты», — голосом Верушки шепчет здравый смысл. Делаю над собой усилие и отодвигаюсь на край дивана так решительно, что едва не лечу на пол.

— Это всё лошадиный шампунь для волос. Дженнифер Энистон дерьма не посоветует.

Делаю большой глоток воды, запивая сухость во рту, и вдруг слышу прямо над собой раздражённый писк:

— Привет, Гас. Лори написала, что вы здесь. Мы с Габи были неподалёку, поэтому решили зайти.

Несмотря на то что Камилла обращается к Гасу, смотрит она прямо на меня. Кажется, она всё-таки выучила парочку магических заклинаний, потому что предполагаемое местонахождение третьего глаза начинает нестерпимо жечь.

— Что-то здесь стало душновато, — улыбаюсь ей и встаю с дивана.

— Пойду навещу танцпол. Присаживайся, Камилла. И ты тоже, Баби.

— Я Габи, — обиженно дуется та.

Да по хрен. Мне нужно уйти отсюда. Стараясь не рассыпать последние крупицы гордости, посылаю сдержанную улыбку присутствующим и покидаю ВИП-зону.

«Ох, ну и дура ты, Славик. И где все твои хвалёные принципы? Продались за больничную койку и айфон? И чехольчики. Шило Серёжу поменять на мыло Малфоя? Идиотка», — пищит наглый голосок. Права была Верушка. Мне нужно отвлечься.

Лучи прожектора слепят глаза, но это даже неплохо. Сейчас я не хочу видеть. Хочу слиться с толпой, забыть обо всём и просто потанцевать. Проталкиваюсь в беспорядочно дёргающуюся массу, пытаясь подстроиться под грохочущий бит. Закрываю глаза, подчиняясь неистовству музыки. Расслабиться и потанцевать, расслабиться и потанцевать. А Малфой — это временное помутнение. Следствие моей неудовлетворённости и его шуточек ниже пояса. У меня всё под контролем.

Посреди моего НЛП-танца, на плечо ложится чья-то рука.

— Хей, — улыбается симпатичный парень, внешне похожий на португальца или испанца. — Заметил тебя ещё у входа на танцпол. Не возражаешь? — Перехватывает моё запястье и слегка тянет к себе. — Один танец.

У меня нет возражений, я здесь отвлекаюсь. Обнажив зубы в фальшивой улыбке, позволяю ему развернуть меня к себе спиной и положить руки на бёдра.

— Меня зовут Жерар, — раздаётся мне в ухо.

— Просто Шакира.

Если парня и смущает мой шутливый экспромт, он не подаёт виду, начиная вертеть в руках моё тело, словно горячий пирожок. Танцует он и правда круто, уж в этом я эксперт, десять лет венского вальса и ча-ча-ча как-никак за плечами.

— Ты шикарна, — выдыхает Танцующий Жерар мне в лицо и, положив ладонь на талию, толкает к себе.

Я смотрю в его глаза доброй овчарки, и в этот момент мне хочется сделать что-то безрассудное, например, поцеловать его, чтобы забыть о говнюке Малфое и его почтовой сове. Просто поцелуй. Ничего не значащий. Но когда пухлые губы тянутся ко мне, понимаю, что не могу, и закладываю между нами указательный палец.

— Какого хера ты своё грызло к ней тянешь? — грохочет гневный голос рядом с нами. Руки, обнимающие мою талию, исчезают, так же как исчезает Танцующий Жерар, потому что он уже лежит на полу и со стоном зажимает окровавленный нос.

— Сдурел?

Перевожу ошарашенный взгляд с хнычущего ухажёра на Малфоя.

— Ты чего своими ветряными мельницами машешь?

Передо мной, вопреки всем пророчествам Нострадамуса, предстаёт второе пришествие Сатаны на Землю. Гас сжимает кулаки и тяжело дышит, убивая меня мерцающей чернотой взгляда.

— Ты… — рычит, хватая меня за локоть, — ведёшь себя как последняя шлюха. Трёшься о его вялые причиндалы. Улыбаешься ему. Ещё секунда, и вы бы фехтовали языками друг у друга в глотках.