Чтение онлайн

— Поехали, упустим Киреева, — друг первым нарушает молчание, и я согласно киваю.

— Алекс! — поворачиваю голову и вижу Серёгу, он стоит в нескольких шагах от нас и смотрит на меня взглядом, который я никогда раньше не видел. Понимаю, что ему также плохо от всего этого, как и мне, как и Максу. — Я сделаю всё, что смогу. Понимаю, между нами это не исправит ничего, но мне это нужно. Прости. Я идиот, — хочет сказать что-то ещё, но, тряхнув головой, проводит рукой по волосам, которые и так в беспорядке торчат в разные стороны, разворачивается и быстрым шагом уходит.

— Его тоже можно понять, — Макс берет костыли и несёт их в багажник. — Каждый в этой истории накосячил. Главное — есть ли у вас желание исправить всё, — произносит задумчиво и заводит мотор. — У тебя да, у Сереги, похоже, тоже. А это значит, шансы есть.

Алекс

Мы двигаем в сторону офиса адвокатской конторы Киреевых, Макс точно выяснил, позвонив в приёмную, что Арсений пробудет там на совещании ещё минимум час.

Паркуемся ближе ко входу в здание, как раз рядом с автомобилем Арса. Макс глушит мотор и поворачивается ко мне.

— Алекс, только без глупостей, ладно? — пристально смотрит, словно я сейчас выйду из машины и начну крошить всё своими костылями.

— Я понимаю, что нужно аккуратно, не совсем идиот, — вздыхаю, опустив взгляд на свою загипсованную ногу. — Мне нужно узнать, где Аня, а этот хлыщ может специально выводить на эмоции, профессиональная деформация.

— Тебе бы стоило поучиться, — ухмыляется Макс. — Как-никак ты тоже будущий адвокат.

— Вот с Аней улажу всё и буду стараться, а пока у меня предохранители сгорели, — прикрываю глаза и откидываюсь на спинку сиденья. — Мне без нее ничего не нужно, Макс, понимаешь? Плевать на баскетбол, плевать на будущее, неважно, что ждёт дальше, лишь бы она рядом была.

— Понимаю, — задумчиво отзывается Макс. — У тебя хоть шанс есть, а вот я сжёг мосты сразу, все сжёг, — бьёт кулаком о руль. — Я ведь и не увижу Веру никогда больше, а ты не вздумай руки опускать, зубами, руками, ногами, но борись до тех пор, пока не простит.

— Ты тоже можешь исправить всё, найди Веру и расскажи ей правду, — смотрю на друга, лицо которого посерело, он словно состарился в один миг на несколько лет.

— В моём случае просто слова ничего значить не будут, потому что то, как я поступил — такое не прощают, — Макс выходит из машины и долго стоит спиной ко мне, накинув капюшон и засунув руки в карманы толстовки.

Если бы я только мог взять хоть половину груза его чувства вины на себя, я бы это сделал. Но увы, Максу поможет только время, и то оно никогда не излечит его до конца от любви к Вере. Вижу, как ему плохо, насколько он изменился после её отъезда, я не хочу также — без Ани, без её улыбки, смеха, карих глаз, что смотрят на меня с любовью, без вкуса её губ, поцелуев. Я сдохну, перестану быть самим собой, от меня останется лишь оболочка. Поэтому я не отступлюсь, буду доказывать ей свою любовь сколько понадобиться — всю жизнь, только бы она была рядом.

Краем глаза вижу какое-то движение у машины Арсения — чёрт, чуть не упустили. Наклоняюсь и стучу Максу в стекло водительской двери, и он, повернувшись, мгновенно всё понимает по моему выражению лица. Открываю дверь, а Макс быстро достаёт костыли из багажника, и сам идёт вперёд тормознуть Киреева, чтобы тот не смог уехать, не поговорив со мной.

Пока я ковыляю до Арсения, он невозмутимо ждёт, прислонившись к капоту своего автомобиля, с интересом осматривая то, насколько я сейчас жалок — загипсованная нога, футболка не скрывает синяки и ссадины на руках, побриться я не успел, да и желания особого не было, плевать, как я выгляжу в глазах других, а в его особенно.

— Ну здравствуй, Алекс, — произносит с усмешкой. — Да, здорово тебе досталось. Не рано выписался? Тебе бы ещё недельку отлежаться. Как самочувствие? — только заботы в его голосе нет, скорее, наоборот.

— Здравствуй. Твоими молитвами, — возвращаю ему его колкость. — Я в норме.

— Оно и видно, — отталкивается от машины и подходит ближе. — Присядем? — кивает на ряд скамеек с узорными металлическими спинками, стоящих у фонтана возле офисного здания.

— Идём, — соглашаюсь, зная, что стоять практически на одной ноге и пытаться в то же время спокойно поговорить, у меня навряд ли получится.

— Алекс, я в машине подожду, — поворачиваюсь к другу, который лёгким кивком даёт понять, что он в случае чего вмешается в любую минуту.

Киваю в ответ и иду следом за Киреевым к скамейкам. Он как всегда в идеально отглаженном костюме, галстук в тон завязан как положено, дорогие часы на запястье, стильные запонки. На лице не дрогнул ни один мускул, таким и должен быть, наверное, хороший адвокат — умеющим скрывать эмоции и не поддаваться на провокации других людей, не выдавать ничем своих мыслей и намерений. Только получается, что он как робот, машина для исполнения своей работы. Не представляю, как можно быть таким на работе, а в семье сбрасывать эту маску. Или и вовсе абсолютно везде подавлять себя настоящего.

Видел отца и в офисе, и дома, но у него живые эмоции, хотя это никак не мешает его деятельности. А Арсений довольно интересная личность, думаю, я бы мог у него многому научиться для адвокатской практики, если бы мы не были соперниками в любви к одной девушке.

— Где Аня? — спрашиваю, как только мы усаживаемся. — Это ведь ты забрал её из дома родителей?

— Я, — даже не пытается отрицать. — Она мне всё рассказала.

А вот тут я напрягаюсь. Если Аня всё рассказала и приняла помощь Арса, и он знает о её местонахождении, значит, она доверяет ему. И в этом я Кирееву проигрываю. В доверии любимой девушки.

Алекс

— И где она, ты мне не скажешь? — мы с Арсом одновременно поворачиваем головы и смотрим друг другу в глаза.

По взгляду Киреева невозможно ничего понять, а вот по моему, я уверен, можно прочесть абсолютно всё. Арс откидывается на спинку скамейки и, скрестив руки на груди, переводит взгляд на фонтан, будто тот ему интересен больше.

— Не скажу, — снова смотрит на меня. — Ты и сам должен был понять, что меня просить об этом бесполезно.

— Я знаю о твоих чувствах к Ане, — если я хочу добиться от него хоть намёка, нужно быть честным. — И если ты сейчас скажешь, что она теперь с тобой, я в это не поверю и всё равно продолжу её искать.

— Ты идиот, Соколовский, — он запрокидывает голову вверх, но я вижу улыбку на его губах и эти бесячие ямочки. — Если бы Аня любила меня, я бы в лепёшку ради неё расшибся, я бы всё только для неё одной, — со злостью выплёвывает.

Выпрямляется и разворачивается ко мне всем корпусом. И теперь я вижу, насколько ему сейчас тяжело со мной разговаривать. Как бы я не ревновал Аню, но Киреев, лишь на несколько секунд сбросив свою адвокатскую маску, показал, что ему больно. Больно от того, что та, кого он любит, не отвечает взаимностью. Только он не давил, не настаивал, не пёр как танк, в отличие от меня, а спокойно ждал. Я бы так не смог.