Своевременные мысли о Российском парламенте
Шрифт:
34. Шевцов А. Е. — директор Рославльского льнозавода
35. Федорченко В. А. — начальник центр. базы производственного обслуживания по прокату оборудования
36. Калистратов Г. С. — первый зам. начальника, главный инженер спец. строит. объединения
37. Абраров В. И. — директор совхоза «Нечаевский» Тогучинского района
38. Волощук P. Н. — директор совхоза «Катынский»
39. Егоров Е. В. — директор совхоза-комбината «Московский»
40. Петухов Г. Н. — директор Йошкар-Олинского совхоза-техникума
41. Фрукалов В. В. — директор совхоза «Маргаритовский»
42. Иванов С. И. — председатель колхоза «Передовик»
43. Никифоров B. C. — председатель колхоза «Урал»
44. Ойкина З. Н. — председатель колхоза «Рассвет»
45. Руппель К. К. — командир корабля ТУ-154 2-го Тюменского объединенного авиаотряда
46. Хайрюзов В. Н. — командир корабля Ан-26 Иркутского авиационного предприятия
47. Соловьев А. Н. — главный врач городской клинической больницы № 6
48. Эттырынтына М. И. — главный врач окружного противотуберкулезного диспансера
49. Павлухин О. Я. — старший оператор цеха Новомосковского ПО «Азот»
50. Сутурин П. Г. — сталевар металлургического завода
51. Паршуков В. Д. — тракторист колхоза им. XXI партсъезда
России армия нужна!
Последние события парламентской жизни России выявляют одно крайне парадоксальное обстоятельство. С одной стороны, громогласная декларация о суверенитете, а с другой — стыдливое умолчание о тех конкретных действиях, которые обеспечивают и составляют понятие суверенитета. Суверенная Россия фактически лишена собственной столицы, правоохранительных органов, финансов, милиции и Комитета государственной безопасности, наконец, элементарной административной структуры подчинения. При этом более 86 % предприятий, учреждений и управлений, расположенных на территории России, ей не принадлежат. Неисчислимые богатства ее недр находятся в исключительной собственности союзного руководства.
Впрочем, такие важные прерогативы власти, как правоохранительные органы, финансы, милиция формально принадлежат российской юрисдикции. Однако и эта и другие организации и учреждения хорошо знают, кто подлинный хозяин, закономерно подчиняясь союзному центру, а не Российской Федерации.
Где же фактически реализуется суверенитет России? Прежде всего в работе российского парламента, который наподобие острова или даже Ноева ковчега самостоятельно борется со стихийными неурядицами и организованным сопротивлением. Если бы российский парламент, как и все в России, находился в административной или партийной зависимости от союзного парламента и ЦК КПСС, то и этот островок, этот Ноев ковчег тоже не состоялся бы. При таком «суверенитете» центру можно в любой момент создать и комитет национального спасения России, и направить вооруженные отряды в Верховный Совет, и повторить зловещую фразу, «Караул устал, открыть окна, проветрить помещение». И безоружные депутаты, естественно, выполнят этот приказ под дулами автоматов. И только окна не придется открыть из-за их отсутствия в современном помещении.
Оглядываясь на тот путь, который уже прошел наш парламент, следует признать, что суверенитет России и другие связанные с этим фактом постановления можно сравнить лишь со свободой слова, печати, совести, уличных шествий и демонстраций, торжественно провозглашенной сталинской Конституцией. На самом деле любая попытка реализации этих фундаментальных свобод в то время пресекалась настолько решительно, что никому и в голову не приходила сама возможность их практического воплощения. Так и жили по Оруэллу, сочетая преданность сталинским формулировкам с решительным внутренним отрицанием их практической реализации. Не оттуда ли, не от этих ли патологических истоков питается сегодня парадоксальный дуализм некоторых ораторов, одни из которых, провозглашая суверенитет, умалчивают о его сути, а другие даже фигуре умолчания придают поистине оруэлловскую логику толкования: суверенитет, конечно, нужен, но столь тонко и сложно аранжированный, что в конечном итоге это уже и не суверенитет, а лишь мелодия о суверенитете.
Человеку же, живущему на российской земле, нужно подумать, каким образом обеспечить не только звучание слова «суверенитет», но и его реальное воплощение. Как сделать финансы действительно российскими финансами, и чтобы российские недра служили России, и чтобы правоохранительные органы исполняли законы российского парламента, а не Бог весть какой фата-морганы. И чтобы мощный голос России был слышен, а не заглушен, и чтобы российские народные депутаты в Москве чувствовали бы себя столь же уверенно и гордо, как и французские парламентарии в Париже, как сенаторы Соединенных Штатов в Нью-Йорке.
Однако это лишь благие намерения. А пока кроме экономического, политического и юридического бесправия России существует еще одно. На российской земле находятся воинские части, и организации, которые не только не попадают под юрисдикцию России, но и вообще не имеют к ней никакого отношения. Не будучи подотчетной российскому правительству, армия может сказать свое решающее слово, да еще, как показал недавний опыт, по приказу, автор которого остался неизвестен. Анонимно управляемые вооруженные силы на территории суверенного государства — еще одна бессмыслица в духе Оруэлла. В этом же ряду — директивные документы, санкционирующие прямое вмешательство органов КГБ СССР в любую хозяйственную и коммерческую деятельность и даже личную жизнь граждан. Все это говорит о том, что России нужна национальная армия, ибо на основе одних лишь улыбок и телеграмм государственная жизнь страны не может состояться. Это подтверждает весь предыдущий опыт человечества, в том числе и наш собственный опыт.
В состав вооруженных сил различных империй всегда входили национальные вооруженные силы. Противопоставляя им рабоче-крестьянскую армию, идеологически основанную на классовом признаке, известный советский поэт Асеев писал в 20-е годы: «На свете есть другие знамена и полки, туземных легионов тяжелые белки». И тогда возникает вопрос: а для какой цели они формировались? Неужели для ослабления, расслоения и раздробления единых вооруженных сил Великобритании, Франции, Португалии, Голландии и других метрополий? Великие империи традиционно формировали в составе единой армии национальные военные части. И, разумеется, не во вред империи. Естественно возникает следующий вопрос: почему они это делали, а мы сегодня так остро сомневаемся в целесообразности подобного шага?
Дело в том, что независимо от государственного строя и общественного уклада классические империи носили характер национальный. Военно-политические ведомства и генералитет, конечно же, отдавали себе отчет в том, что национальная идея метрополии вряд ли послужит достаточным идейным фундаментом для формирования военных частей, укомплектованных представителями колоний или даже доминионов. Поэтому в интересах целостной империи, для повышения боеспособности объединенных вооруженных сил, были использованы такие мощные идеологические факторы, как национальное самосознание, религия, исторические традиции, свойственные тому или иному народу. И все это, умело использованное, приводило, как показал исторический опыт, не к раздроблению, а напротив — к консолидации объединенных вооруженных сил.
В наших условиях объединенные Вооруженные Силы Союза ССР идеологически базировались не на национальной идее, а на официальных доктринах государственной коммунистической идеологии. И пока данная идеология доминировала в общественном сознании, на основе ли массивной пропаганды, железного занавеса, то, отвлекаясь от категории морали, следует признать, что она действительно цементировала армейские ряды и формировала идеологическое обеспечение вооруженных сил.
Но если сегодня мы хотим принять вызов времени, обернуться к реалиям и здравому смыслу, то нам придется признать тот непреложный факт, что традиционная идеология быстро ветшает, выветриваясь из массового сознания, превращается в сборник казенных доктрин и окостеневших догматов. И в этих обстоятельствах уже не может выполнять свою прежнюю роль. Кроме того, происходит объективный и явно нарастающий процесс национального самосознания. И в таких условиях, уже независимо от политических пристрастий, с позиции гражданственности, ответственности, всем нам, и в первую очередь — профессиональным военным — следует задуматься над тем, как использовать этот мощный духовный потенциал, задуматься над положительным историческим опытом национальных военных формирований.
Создание российской национальной армии, вне сомнения, не означает раздробления объединенных сил Союза ССР. Наоборот, речь идет об их подлинной консолидации и об укреплении их боевого духа.
Таким образом, идея создания российской национальной армии, с включением других национальных формирований федерации, носит характер не сепаратистский, а всеобщий. Практическое воплощение этой идеи в жизнь надежно укрепит вооруженные силы страны. Именно с этих позиций легко ответить и на остальные возражения наших оппонентов.