Чтение онлайн

Чрезвычайное положение, связанное с насильственной отменой центром экономической программы «500 дней», заставляет больного Председателя Верховного Совета встать с постели, приехать в парламент и сделать официальное заявление. И опять никакой политической реакции.

Если даже представить себе, что «Коммунисты России» как раз и являются в российском парламенте лишь представителями собственной партии, ее аппарата, если в рамках полученного от своей партии задания они умышленно тормозят политическую реакцию парламента, то где же все остальные, и в первую очередь демократы? Ведь их не так уж и мало. При осознании своей ответственности, при наличии элементарной дисциплины и целеустремленности они могли бы обеспечить живую политическую реакцию на то или иное важное событие. И в этих условиях парламент стал бы лакмусовой бумажкой, мгновенно отражающей политическую ситуацию в стране.

Такая реакций должна была последовать, как, впрочем, она и последовала в большинстве республик, на события в Прибалтике, на указы Президента о двойном патрулировании улиц с участием армейских соединений, на изъятие из обращения денежных купюр, на внедрение в нашу жизнь пресловутых троек КГБ, МВД и рабочего контроля, на окончательное централизованное закабаление телевидения и радиовещания. Отношение к этим проблемам «Коммунистов России» понятно, но позиция демократов, внутренне с подобной практикой не согласных, однако молчащих, вызывает не только удивление, но и вопрос: в чем же дело?

Вопрос этот не простой, во всяком случае, он выходит за пределы обозначенной в заглавии темы. Поэтому мы вернемся к нему позже.

Поведение коммунистов в стенах российского парламента легче понять и оценить в аспекте историческом. Организационно эта партия была сформирована как секта. Она и стала сектой, хотя первоначально предполагалось ее дальнейшее демократическое развитие, а сектантская внешность мыслилась как явление временное, обусловленное лишь экстраординарными обстоятельствами подполья и гражданской войны. Впрочем, отцы-основатели, представленные в основном слоем зажиточных интеллигентов, были сектантами только по убеждению, но не по воспитанию, и уж во всяком случае не по образованию. Поэтому они легко дискутировали, пересыпая свою речь иностранными словами и оборотами. Относительно легко переносили поражение в споре и вообще, надо отдать им должное, были людьми широкого плана. Злодейски ниспровергая вскормивший их старый мир, они все же оставались его детьми, хотя и изрядно испорченными.

В отличие от нынешних коммунистов они любили принимать решения самостоятельно, сохраняя свою индивидуальность в самой гуще кровавых событий. И более того, они позволяли себе принципиальные расхождения, споры и несогласия, подчиняясь в конце концов лишь избранным авторитетам своего круга. В массе своей эти люди стали впоследствии жертвами собственной системы.

На смену им пришло новое поколение партийных работников, которые в отличие от своих предшественников были сектантами не столько по убеждению, сколько по воспитанию и образованию. И это обстоятельство наложило неизгладимый отпечаток на их поведение, манеру мышления, в какой-то мере даже определило их нынешний облик.

Независимо от характера, эмоциональной сферы, интеллектуального уровня, они приучены мыслить и действовать, как правило, не в одиночку, а коллективно, как бы строясь в отряды, сплачивая партийные ряды. И это свое качество они не скрывают стыдливо, не реализуют келейно. Они его с гордостью демонстрируют в открытую:

Высший эшелон этой организации при помощи партийной дисциплины и тщательно продуманных привилегий основательно изолирован от окружающего мира, от его трагедий и интересов. В массе своей представители верхнего эшелона власти не блещут индивидуальностью, но все вместе представляют собой мощную, хорошо отлаженную машину. Их организационные, тактические, даже стратегические успехи в ряде случаев объясняются тем, что они играли в шахматы по правилам бильярда — при помощи кия…

Именно с такими людьми столкнулись мы на первом Съезде народных депутатов. Все, что они делали, все, что они говорили, формировалось и разрабатывалось на Старой площади. Эти депутаты представляли в парламенте не интересы своих избирателей, а волю ЦК КПСС. Их победы и поражения, таким образом, носили сугубо партийный характер. И как бы ни ссылались они на телеграммы с мест, на встречи с избирателями, на волеизъявление народа, к какой бы ни прибегали они демократической фразеологии, в их личностной природе все равно была заложена партийная матрица. Их запрограммировали в ЦК. И все аргументы, цифры, факты, эмоции и жесты были организационно подчинены вышестоящему учреждению. Под этим углом зрения и следует рассматривать тактику «Коммунистов России» от съезда к съезду.

Итак, на первом Съезде народных депутатов содружество коммунистов, которое в последующем оформилось в группу «Коммунисты России», пребывало как бы в состоянии идеологической и организационной инерции. Партийный и жизненный опыт этих людей опирался на четко определенные и довольно простые истины: «партия — наш рулевой», «ум, честь и совесть нашей эпохи», «планы партии — планы народа», «народ и партия едины»… Все это в сочетании с привычной партийной дисциплиной как бы заранее предполагало неукоснительное оформление на съезде партийных решений.

Поразительная наивность этих людей заключается в том, что, отрицая десятилетиями вредоносные социологические исследования (для чего социология как наука ими была уничтожена, как и генетика), они в то же время сохранили фанатическое доверие к цифре, И с этих позиций то обстоятельство, что депутатский корпус на 90 % был представлен членами партии, формировало у них иллюзию подавляющего большинства голосов по любому вопросу.

Последующие события показали роковую ошибочность подобных расчетов. Дело в том, что озон свободы на самом деле уже заполнил «стены древнего Кремля». А следующая строка — «просыпается с рассветом вся советская земля» — приобрела вдруг совершенно неожиданный смысл, ибо выборы, в отличие от всех предыдущих мероприятий такого рода, носили теперь не запрограммированный характер, а проводились на альтернативной основе. И многие депутаты попали в парламент уже не по формуле «Мы здесь посовещались и решили», а в результате ожесточенной предвыборной борьбы. Для многих депутатов — членов партии — эта борьба оказалась подлинной школой становления личности, когда рушились обветшалые догмы и стереотипы. Кроме того, формальная принадлежность к партии, как выяснилось, далеко не всегда согласуется с дисциплиной ортодоксального мышления. В этих условиях уже не только централизованные указания имели значения, но и в огромной и нарастающей мере факторы психологические, реалии жизни за пределами Кремлевского Дворца и, конечно, воля миллионов избирателей. Для застойно-партийного человека обстоятельства новые, непривычные, незнакомые, неприятные. Таким образом, партийный билет перестал быть талисманом партийной стабильности. Многие депутаты-коммунисты предпочли опереться на голос собственной совести.

Определенное влияние на поведение «Коммунистов России» оказала также процедура поименного голосования. Воспитанные на закрытых келейных решениях, они вдруг оказались на виду миллионов людей, и лицо каждого стало видно всем. Особенно большое значение данное обстоятельство имело в период работы первого Съезда, когда еще срабатывал естественный рефлекс сохранения лица. На этой волне огромным большинством, была принята Декларация о суверенитете России. И даже те, кто выступал против суверенитета, и те кто составлял памятные записи с осуждением этой акции, все они попали под лучи прожектора общественного мнения, и, будучи ярко освещены, были вынуждены голосовать «за».

В дальнейшем на поведение «Коммунистов России», на их парламентскую тактику значительное влияние оказывали те события, которые происходили на съезде, в парламенте, в партии, в стране. Глава Верховного Совета РСФСР выходит из КПСС. Создается совершенно непривычное, невыносимое для них положение, когда коммунистами непосредственно руководит беспартийный лидер, политические установки которого расходятся с партийной доктриной. Такая ситуация традиционно диктует необходимость максимальной мобилизации партийных сил и средств, по крайней мере, в условиях депутатского корпуса. Но — ирония судьбы — именно в это время во главе Российской Коммунистической партии становится Иван Полозков. Фигура столь одиозная, что вместо сплочения партийных рядов многие коммунисты, испытывая разочарование, сомнение, массово выходят из рядов КПСС. В обществе и в депутатском корпусе нарастает критика в адрес партийного руководства. В этих условиях сопротивление твердокаменного партийного ядра нарастает и обостряется.

Теперь коммунистов уже не испугать поименным голосованием. Невзирая на давление избирателей и массовые протесты, вторые они нарекут «глумлением», «Коммунисты России» дружно выступают против любых решений съезда и Верховного Совета. А чтобы вернее провести свою линию, разрабатывают систему парламентской демагогии и организационных мероприятий, которые, по мысли авторов, должны были надежно заблокировать работу второго Съезда. Важнейшие слагаемые их тактики — разрушение повестки дня работы съезда и максимальное запутывание аграрного вопроса.