Чтение онлайн

— Да как и везде. Но по всей Белоруссии гражданская власть ещё не установлена. Это пока невозможно.

— Почему ж?

— Дело в том, что немцы решили обходиться пока военной властью.

— А у нас? Почему у нас тогда и бургомистров назначили, и старост выбрать приказали?

— Это для местного управления. В Минске тоже действует городская управа, в которой, кстати, я и служу. И в других городах. Но я речь веду о центральной власти. О власти по всей Белоруссии. Такой пока что нет. Правда, как раз двадцать второго октября, совсем недавно, генеральный комиссар Вильгельм Кубэ подписал приказ о создании белорусской народной самопомощи. Она хоть и задумана как массовая организация по возрождению национальной культуры и оказанию помощи пострадавшим от войны, но мы надеемся постепенно превратить её в орган широкой, если хотите даже государственной власти, то есть в центральный руководящий орган.

— Кто это — мы? — тут же спросил Острашаба Масей.

— Ну те, кто работает в минской управе.

— А почему немцы сразу не позволили создать центральную власть?

— На это есть причины. И одна из них, видимо, та, что Белоруссия теперь… Словом, теперь наша родина не такая, какой была после тридцать девятого года. Белостокская область отошла к Восточной Пруссии. Туда же присоединены Гродно с его землями, Волковыск и другие западные города с прилегающими населёнными пунктами. Южные районы Брестской, Гомельской, Пинской и Полесской областей отданы рейхскомиссариату Украины.

— А мы куда попали при таком залихватском дележе? — мрачно спросил Масей.

— Могилевская область, а также Витебская, частично Гомельская и Минская принадлежат к территории армейского тыла. Кстати, вот карта, — Острашаб нагнулся, достал из жёлтого портфеля, что стоял у ножки стола, смятую газету, в которую была завёрнута бутылка, провозгласил:

— Это — «Минскер цайтунг».

Действительно, на третьей полосе немецкой газеты была напечатана карта.

Масей рассматривал её несколько минут, потом передал отцу. По новому административному разделу, который произвели немецко-фашистские оккупанты, Белоруссия включала в себя несколько городов с прилегающими массивами полей, болот и лесов; посреди них маячили местечки и деревни. Минск, Слуцк, Ганцевичи, Барановичи, Слоним, Новогрудок, Лида, Молодечно, Вилейка, Глубокое и Борисов. Кажется, и все. Не веря себе, Масей растерянно поднял глаза на Острашаба. Тот молчал. Тогда старший Зазыба, словно кого-то передразнивая, пробурчал:

— Ну вот, а вы говорите — наши избавители… Да ежели хотите…

— Погоди, батька, — остановил его Масей. — И как теперь ошмёток этот зовётся? — спросил он Острашаба.

— Немцы называют генеральным комиссариатом Белоруссии. Так же, как и на Украине. Иной раз называют — Беларутенией. И нас приучают.

— А вы?,.

— Ну, а мы по-прежнему пытаемся называть Белоруссией. — Не очень большая радость такая Белоруссия, — дёрнул щекой Масей. — Это же ничтожная часть бывшей нашей территории?

— Да, я сравнивал. Как раз шестьдесят восемь районов.

— А сколько раньше было?

— Сто девяносто два.

— А как же это вы так щедро распорядились за остальных?

— Не мы, Масей. За нас распорядились. Война распоряжалась. Сила распоряжалась. А мы теперь пытаемся собрать воедино.

— Думаете, немцы пойдут вам навстречу?

— Наверняка можем рассчитывать на Витебщину, Могилёвщину, на Гомельщину, на те районы, которые не отошли к Украине, не вечно же эти территории будут играть роль армейского тыла. Наконец, фронт не стоит на месте. Все время на восток двигается. И территорией армейского тыла станут русские и украинские области.

— Ну хорошо, — сказал Масей, откидываясь к стене, — допустим, что в этом некоторая логика есть. Но неужели одно это — причина вашей нерешительности, неужели поэтому вы в Минске не получили до сих пор разрешения на создание центральной власти?

— Ты, должно быть, не так меня понял. Я говорил — это одна из причин. А их несколько.

— Ну, а другие? В чем они?

— В недоверии.

— Любопытно. Значит, немцы не доверяют вам?

— Вернее, не всем доверяют.

— Ну, а кому же доверяют?

— Тем, кого привезли с собой в обозе.

— А вам?

— Ну!…

— Но вы надеетесь заслужить доверие?

В ответ Острашаб пожал плечами, вяло усмехнулся:

— Мы с тобой ещё поговорим об этом. Тем более что на телеге теперь не уедешь. Либо сани надо просить у старосты вашего, либо ждать, пока растает снег. Как, Денис Евменович? Поможет староста нам уехать?

— Думаю, перечить не станет, — ответил Зазыба. — Да и снег, вишь, тает уже. Так что… можно покуда и задержаться у нас. Ай комендант очень ждёт в Бабиновичах?

Молчаливый, даже робкий Острашабов возчик, который просто блаженствовал за столом, где хватало чего и вилкой подцепить, и ложкой зачерпнуть, словно почуял, что разговор наконец пошёл об отъезде. Вскинул голову, стал пытливо поглядывать на хозяев: сперва на Зазыбу, потом на Масея. А поскольку он был приставлен к Алесю Острашабу, то и за окончательным разъяснением обратился к нему.

— Was ist das? [6]

— Reg dich nicht auf. JB weiter so viel, wie dn willst. Denke an belarussische Gastffeundschaft, [7] — сказал ему по-немецки Острашаб.

Немец удовлетворённо закивал головой — мол, спасибо, я и так отдаю должное вашему гостеприимству, а хозяйка уже несла от печи к столу драники, мясо тушёное в горшочке.

Зазыба недоверчиво глянул на Острашаба, с укоризной пожал плечами:

— А ты говорил, он по-нашему не понимает?

— Так и вправду не понимает, — засмеялся Острашаб. — Это я по-немецки ещё с института немного помню. А он по-нашему ни бельмеса.

— А вот догадался же, о чем мы говорим.

— Нет, это так. Просто интуиция.

— Ну-ну!…— Хозяин перевёл недоверчивый взгляд с гостя на сына. — Глядите, чтобы потом не отведать комендантского шомпола, самое малое, за все эти ваши тары-бары. Хотя ты, Данилович, небось уже неприкосновенный.

В ответ Острашаб снова рассмеялся, но говорить дальше не стал, как будто учёл Зазыбове предостережение. Зато Масей сказал:

— Чему быть, того не миновать, батька.

— Ну-ну!…— покивал ему отец, потом обратился к Острашабу. — Так ты говоришь, Данилович, что фронт наш все дальше отходит и дальше? На восток?

— И на север, и на восток, и на юг. Правда, под Москвой получилась пока что заминка.

— Что так?

— Большевики предприняли контрнаступление.

— Ну и как?

— Кажется, пока бои идут с переменным успехом. Но… Не думаю, что большевикам удастся что-нибудь сделать. Все равно верх и теперь возьмут немцы. Армия у них сильная.

— А наша?

— Ну, сами же видите — сила солому ломит.

— А вдруг все-таки фронт назад покатится? И сила найдётся?

— Дай бог нашему теляти…