Чтение онлайн

– Это Кукуево? – спросила я, оглядываясь.

На площадь выходило три избы, две покосившиеся черные развалюхи и одна довольно крепкая, даже под новой крышей.

– Кукуево, – подтвердила Лена и поинтересовалась: – А вам кого?

– Егора Скотинина.

– Тут такого нет, – с уверенностью сказала девочка. – У нас всего четыре семьи живут: мы с мамулькой, дядя Сеня с бабой Асей, Валька, а на старой улице Гоша. Больше нет никого, да вы у маменьки спросите, она всех знает, и старых жителей и уехавших, в конторе работала, зарплату выдавала.

– Веди к маме, – велела я, жалея, что не прихватила на станции хоть какой-нибудь тортик.

Ленка пошла к избе под оцинкованной крышей. Дверь открывалась на террасу, но зимой ей не пользовались, превращая в склад. Девочка толкнула следующую, обитую черным дерматином дверь и крикнула:

– Мамусь…

– Пришла, коза, – донеслось откуда-то из глубин.

– Гостью привезла, – не успокаивалась Лена.

– Да ну? – удивилась женщина и вышла в коридорчик. – Надо же, к нам редко кто приезжает… – Извините, – попыталась я начать разговор.

– А нас дядя Сеня вез, – радовалась девочка.

– Понятно, – рассмеялась мать, – вот натерпелись, бедолаги, раздевайтесь, пообедаем, картошечка поспела.

Отказаться от такого радушного приглашения было невозможно. На кухне, половину площади которой занимала русская печь, женщина вытащила из нее чугунок и поставила на стол. Круглая белая картошка исходила паром. К ней подали соленые огурцы, квашеную капусту и домашнюю тушенку.

– Ешьте, ешьте, – хлопотала женщина и предложила: – По рюмашке?

– Нет, спасибо, я не пью.

– Я тоже, – засмеялась хозяйка и сказала: – Меня Рая зовут, а вас?

– Евлампия.

– По делу к нам?

– Ищу Егора Скотинина…

Рая вздернула вверх брови:

– Вы ничего не путаете? Егора никогда здесь не было.

– А кто из Скотининых был?

– Олег и Георгий, два брата, а потом Олег женился и уехал, а Горка тут остался, с матерью.

– Разве Наташа не уехала с Олегом? – искренне удивилась я.

– Кто такая Наташа? – недоуменно спросила Рая.

– Мать Олега.

– Его маму звали Анна Михайловна, – пояснила Раиса, – а Наташа, наверное, Татка, его жена!

– Жена?! Наталья Андреевна – жена Скотинина?! Она же его старше!

– Немного, – хихикнула Рая и велела: – Ленка, топай уроки делать!

Когда девочка исчезла в комнате, Раиса навалила мне еще гору вкусно пахнущей картошки и сообщила:

– Слушай, я тебе такое расскажу!

В начале восьмидесятых годов Кукуево было вполне процветающим местом, вся жизнь в котором вертелась вокруг деревоотделочного комбината. Можно сказать, все без исключения жители трудились именно на этом производстве. Тут делали не слишком шикарную, зато дешевую мебель, которая охотно раскупалась на селе. Но на заре перестройки рабочие и служащие, отдавая дань моде, взбунтовались. Старого директора обвинили в воровстве, больше всего мебельщиков возмутило, что он построил себе кирпичный дом в Алехино.

– Негодяй, – кричали они, – пожировал на нашей крови!

Директор не слишком сопротивлялся и отдал бразды правления новому начальнику, выдвинутому, так сказать, из рабочей среды.

Но вскоре выяснилось, что одного пролетарского происхождения для успешного ведения дел мало. Прежний хозяин имел отличные связи в Москве, умел ловко заключать контракты, новый же только кричал о сволочах, разворовавших страну. Поняв, что дали маху, рабочие отправились к бывшему директору. Тот вышел к ним в красивом спортивном костюме, принял петицию и заухмылялся.

– Вы, ребята, абсолютно были правы, когда говорили, будто я вор. Так что знайте, мне накопленного до конца жизни хватит, еще детям и внукам останется. Только я себе кубышку набивал, да и вам зарабатывать позволял. Не понравилось? Прогнали? Живите с тем, кого выбрали. Видели глазки, что покупали, теперь ешьте, хоть повылазьте!

С этого дня началось стремительное разорение Кукуево, совпавшее с общим обнищанием страны. Люди бросали избы и подавались куда глаза глядят на заработки. Кое-кому повезло, их домишки купили горожане под дачи, но основная масса просто так подалась за счастьем. Остались старики, убогие, да Рая с Ленкой.

Раиса раньше была уважаемым человеком, служила на комбинате в бухгалтерии, выдавала зарплату. Знала буквально каждого кукуевца и прекрасно была осведомлена о доходах посельчан. Уехать с маленькой, только что родившейся девочкой в никуда она побоялась. В Кукуево у нее было хозяйство: корова, поросята, огород; с голоду не пухла. Правда, жить становится все трудней и трудней. Но Рая не горюет. Перестали привозить баллоны с газом – стала готовить в печи, закрыли магазины – перешла на натуральное хозяйство, даже хлеб печет сама. Жаль только, что отключили за долги электричество. Оставшиеся жители не платили за свет, и кукуевцам перерезали провода. Уже четыре года они живут при керосине и свечах, без телевизора.

– А холодильники? – ужаснулась я. – Как вы продукты храните?

– Так подпол есть, – пояснила Рая, – в избе простой, а во дворе отрыт глубокий, почти ледник. Знаешь, человек на земле ни за что не пропадет. Это в городе с голоду сдохнешь, а на селе картошечка своя, морковка, огурцы да яблоки, а еще пара свинок, куры и корова… Нет, тут лучше. Чего я в Москве не видала…

Но не все кукуевцы разделяли взгляды Раисы, и в один прекрасный день в поселке осталось всего четыре семьи. Дядя Сеня с женой, беспробудно глушившие самогонку, Рая с Леной, деревенская дурочка Валька да Скотинины, двое сыновей и мать.

Анна Михайловна Скотинина проживала в Кукуево с незапамятных времен. Тихая, робкая, даже забитая баба, работавшая лакировщицей. Аня покрывала лаком готовые изделия и к тридцати пяти годам нажила астму. Кавалеров у нее не было, и в поселке ее держали за старую деву. Велико же было удивление кукуевцев, когда она на пороге сорокалетия родила сына, названного Георгием. Местные сплетницы стерли в кровь языки, пытаясь догадаться, кто же польстился на «красотку», но так ни до чего и не додумались. Анька по-прежнему жила без мужика, и по вечерам в ее избу никто не шмыгал тайком со стороны огорода. В конце концов «сарафанное радио» решило, что «автор» сынишки – командированный из Москвы инженер, и успокоились. Но не тут-то было. Не дававшая всю свою жизнь никаких поводов до пересудов, Скотинина ровно через год явила на свет еще одного ребенка, опять мальчика, получившего имя Олег. Теперь обсуждать новость кинулись не только бабы, но и мужики. Больше всего всех занимал вопрос, кто же является отцами маленьких Скотининых? А то, что папеньки у братьев разные, в поселке смекнули сразу. Георгий или, как его кликали в Кукуево, Горка, уродился белесым, почти без бровей и ресниц, а к четырнадцати годам раздался вширь и стал похож на медведя. Кстати, он был невероятно, как-то патологически ленив. Мог, словно Иван-дурак, валяться целый день на печи. Учиться Горка бросил в пятом классе, справедливо полагая, что наука ему ни к чему. Ковырялся в огороде и был доволен своей участью. Олег же оказался иным – черномазым, с темными кудрями, с быстрыми, резкими движениями. Но братья различались не только внешне, диаметрально противоположны оказались и характеры. Младший Скотинин прилежно учился и даже посещал музыкальную школу. Не ленился кататься на автобусе час туда, час назад, чтобы освоить гаммы. Только наука оказалась ни к чему, потому что после окончания школы они оба осели в Кукуево, денег на поездку в Москву или Калугу у них не было.

Несколько лет тому назад, когда поселок окончательно вымер, в Кукуево заявилась дачница из Калуги. Что потянуло эту красивую, модную даму в заброшенный поселок, неизвестно, но она поселилась у Раи, щедро заплатив за постой.

Летними вечерами, когда Раиса, подоив на ночь корову, устраивалась на крылечке подышать, Наташа подсаживалась к ней и жаловалась на судьбу.

– Не повезло мне, Раиса, – признавалась она, – возраст не тот. Сейчас бы на эстраду пойти, я бы всех этих безголосых девчонок перепела, только время ушло, кто же бабу на пороге пятидесятилетия выпустит.