Чтение онлайн

 - Испанцы не идиоты, они наверняка знают, что мы ушли в Европу, - Галка упорно делала вид, будто не замечает наглых взглядов шевалье.

 - Ха! Будто ты не в курсе, как они умеют зады чесать, когда действовать надо!
– Граммон темпераментно взмахнул шляпой.
– Пока они узнали, что мы вышли из Сен-Доменга, пока до них дошли слухи, что нас видели у Гибралтара, пока проснулись и начали собирать лоханки со всего Мэйна!.. Спорю, они сейчас ещё даже якоря не подняли.

 - Идея дельная, - усмехнулась Галка.
– Ведь если верить нашим примерным подсчётам, за два года доны могли накопить слитков и камушков на сумму от восьмидесяти до ста двадцати миллионов песо... Ага...
– она вдруг оживилась, словно ей в голову пришла какая-то очень интересная мысль.
– Вот оно что... Нет, это не просто дельная идея - это отличная идея, шевалье!

 - Знаешь, Воробушек, я бы предпочёл, чтобы ты называла меня по имени, - не преминул уточнить Граммон.

 - Шевалье, вам не кажется, что вы преступаете границы дозволенного?
– окрысился Джеймс.

 - А вам не кажется, сэр, что вы чрезмерно горячи для англичанина?
– Граммон вообще никогда за словом в карман не лез, и только потому до сих пор остался жив, что был отличным фехтовальщиком.

 - Дружочек, ещё слово - и я тебя за борт выкину, - удивительно спокойным тоном сказала ему Галка.
– Ничего, что я обратилась к тебе так фамильярно?

 Шевалье фыркнул, но промолчал. Упрямая женщина. Ничто её не берёт, ничто не смущает. Впрочем, как и его самого.

 - Пожалуй, я оставлю вас ненадолго, - процедил Джеймс, понимая, что если он сейчас не уйдёт с мостика, дуэли не миновать.

 - Вот упёртый тип!
– Граммон, едва Эшби спустился на шканцы, не преминул озвучить своё язвительное и нелицеприятное мнение о штурмане.
– Угораздило же тебя выйти за такого зануду.

 - Твои предложения?
– поинтересовалась Галка.

 - Брось его к чертям собачьим. Тебе нужен такой же безумец, как ты сама, а не это скучное создание.

 - Шевалье, я сама определяю, кто мне по жизни нужнее, - проговорила капитан "Гардарики".
– И вообще, скажи честно - только действительно честно!
– ты поспорил на меня?

 - Ну, если быть действительно честным, то да, - скабрезно усмехнулся Граммон. Если он ещё не облапил эту женщину, то только из-за опасения получить от неё три-четыре дюйма железа под ребро. Ведь видел же, что и на неё действует его мужское обаяние, но, чёрт возьми, действительно боялся!

 - С кем?

 - С Лораном, с кем же ещё.

 - Придём домой - обязательно поздравь его с победой, - улыбнулась Галка.

 - Неужели?

 - Ага. Я до ужаса стервозная дама, шевалье, и обожаю портить подобные игры кобелям вроде тебя.

 - Значит, что можно королю, запрещено простому капитану?

 Сказав это, Граммон тут же пожалел о своём длинном языке, и было отчего.

 - Тьфу, блин!
– озлилась Галка, яростно взмахнув руками.
– Хотела бы я знать, какая зараза распускает про меня такие слухи! Уж не ты ли, красавчик?

 - Эй, эй, Воробушек, потише, - с деланной весёлостью рассмеялся шевалье.
– Уже и пошутить нельзя... Сказать по правде, я не верил в эту сплетню с самого начала. Ты ведь у нас... Всё, молчу, молчу! А вот маркиза, кстати, стерва ничуть не лучше тебя. Уверен, она тебя со всех сторон языком обтреплет.

 - Думаю, маркизе будет малость не до того, - хмыкнула капитан "Гардарики", остывая.
– Там кое-кто удружил ей по гроб жизни, нужно будет крепко повертеться, чтобы удержаться в фаворитках. А вот что касаемо нас с тобой, то давай откроем карты. В этом споре победа тебе не светит. Почему - я думаю, не стоит объяснять. Ты умный, сам догадаешься.

 - Ты права, Воробушек: шутки в сторону.
– Весёлость Граммона мгновенно испарилась: теперь перед Галкой было его истинное лицо - жестокого беспринципного эгоиста.
– Должен сознаться, поначалу я считал тебя ненамного лучше портовой швали в юбках - не обижайся, порядочных женщин в Мэйне в самом деле маловато. Да и сногсшибательной красотой ты не блещешь, сама ведь знаешь. Потом я увидел, чего ты стоишь как адмирал. Приятно удивился. Затем был Версаль и твоя игра с королём. Я посмотрел на всё это и понял, что завоевать тебя действительно большая честь. Что ты достойна стать моей единственной женщиной. И ты станешь ею. Я завоюю тебя, чего бы это мне ни стоило.

 - Единственной, говоришь?
– улыбка Галки была холодной и немного печальной, как зимний рассвет.
– А я ведь уже стала твоей единственной женщиной. В смысле - единственной, кого ты не завоевал и не завоюешь никогда. В каком-то смысле это тоже неплохо, согласись.

 - Я ещё не проиграл ни одного спора в своей жизни, - в голосе шевалье промелькнула хорошо скрываемая, но всё же ощутимая угроза.

 - Не злись, - сказала Галка.
– Что тебе важнее - дело или женщина?

 - Сейчас для меня это одно и тоже.

 - А мне важнее всего дело. Важнее всего. Ты думаешь о Веракрусе, испанском золоте и моих костлявых прелестях. Я думаю сначала о Сен-Доменге, а потом уже о Веракрусе и прочем. Вот в чём разница между нами, хотя, нас считают удивительно похожими. Да, мы с тобой, кроме отношения к жизни, похожи во всём. Даже в везении...

 - Кстати, о везении, - в тёмных глазах шевалье промелькнула опасная искорка.
– Ты не против, если мы доверим решение нашего спора судьбе? Бросим кости. Кому повезёт больше, тот и выиграл спор. Только одно условие: проигравший не смеет играть отступление.

 - Я только раз поставила себя на кон, и выиграла с большим трудом, - проговорила Галка, вспомнив свой самый первый день знакомства с командой "Орфея" и импровизированный спарринг по айкидо сразу с пятью противниками.

 - Да, я слышал, как ты одна пятерых в песке вываляла. Но сейчас речь идёт не о боевом искусстве, а о чистом везении. Проверим, к кому из нас Фортуна более благосклонна?

 - А не боишься? Вдруг я выиграю, - лукаво прищурилась Галка.

 - Когда ты переедешь на "Ле Арди", мне нечего будет бояться, а тебе - не о чем жалеть.

 "Самовлюблённый ты тип, шевалье, и крупно недооцениваешь мой сволочной характер, - подумала женщина.
– Если я перееду на "Ле Арди", ты недолго пробудешь его капитаном. Вот чего бы тебе следовало бояться".

 - Пошли, - она кивнула на сходни.

 Парни, увлечённо бросавшие костяшки на бочке, не сразу заметили двух капитанов. А когда заметили, дружно смолкли, удивлённо уставившись на них. С чего это вдруг они заинтересовались игрой? А Граммон - игра шла в шесть костяшек - бесцеремонно смешал кубики.