Чтение онлайн

– Понимаешь… Не все так просто. В стране тогда наступил кризис. Вроде как с едой становилось туго.

– С едой… – Андрей помотал головой. – Плохо с едой… А мы что же, по-твоему в окопах жировали что ли? Мы всей страной годами жилы рвали, чтоб фашиста остановить. – Он вдруг каким-то рывком сел на землю, и опреся рукой, чтоб не упасть. – Я Таню оставил. Я женится на ней… Мы оба хотели. Она меня ждала. Я же каждое её письмо… Я на том берегу сдох в окопе. Но мы зубами рвали немчуру!!! А вы… они… Что же, испугались чуть затянуть пояса. И вот за это я воевал?.. Фима, мой второй номер… Бекти… там… кровью… Я за эту гребанную войну несколько полных составов взвода похоронил! А они просто смотрели как отменяют нашу страну. Не захватили даже. От-ме-ни-ли. Слово-то какое. Отменили…

– Ты понимаешь, не все там так просто было. Вам проще было.

– Проще?! – Андрей выдохнул так, что едва легкие не отхаркнул.

– Ну не проще, извини. Не так я сказал. Яснее. Вам яснее было. Вот война, враг, он напал. А в девяностые… Мне отец как рассказывал. Понимаешь, народ-то и не мог сообразить. Почему войны нет, и советский строй, как говорят, самый прогрессивный и передовой. и идет от успеха к успеху. А в магазинах тем временем все меньше товаров и продуктов становилось. И только рожи партаппаратчиков в телевизоре все жирнее. Как будто эти партийные в одном измерении живут, а народ в другом. Партаппаратчик – это тогда самое ругательное слово было. Конечно копилось на власть недовольство. А партаппратчикам и самим у в СССР не нравилось У них к тому моменту уже своя отдельная от народа жизнь была, со своими магазинами, курортами и прочим. Единство народа с партией только в лозунгах осталось. Но партаппаратчики тоже были недовольны. У них-то конечно бананы в магазинах всегда были, в отличие от народа. Но они же на запад ездили. А там их принимали всякие миллионеры, со своими особняками, виллами, машинами, вертолетами личными. И аппаратчики на их фоне себя убого чувствовали. На родине все же еще советские законы действовали, и всех привилегий у них только жалкая казенная дачка, авто, да спец паек. Масштаб не тот. А им казалось, что они гораздо больше го достойны. Ведь элита, а живут чуть лучше чем все. А на западе элита вон как высоко. Понимаешь? Некоторые говорят, что партаппаратчики специально в стране кризис устроили, чтобы на волне народного недовольства все к своей пользе поменять… Народу казалось, что убери советскую власть – и они все в блестящих машинах, и все магазины жратвой завалены. А аппаратчикам, что убери ту же власть – и они с личными заводами, и прочим. Всем казалось, что они могут получить больше – разница только в масштабе.

– Ну и когда стали партапаартчики СССР ломать, так народ им не мешал, наоборот, помогал даже. Это только потом выяснилось, что партаппаратчики раздербанят страну на части, а все предприятия которые строил народ, присвоят себе. И на вырученные деньги будут у них, и виллы, и вертолеты, и бляди. В стране капитализм. А народ…

– А что народ? – Бесцветным голосом спросил Андрей.

– Кто как смог. Кто побойчее – неплохо живет. Кто помешковатей – в нищете. И вроде сперва казалось, что так и справедливо. Тот бойкий – ему и успех. А тот тюфяк, – так ему и по заслугам. Естественный отбор такой, без уравниловки. Так нам внушали. Только почему-то потом оказалось, что при таком естественном отборе у нас обвалилась вся медицина, образование и промышленность.

– Не прошла значит, медицина и промышленность ваш отбор? – Горко поинтересовался Андрей. – Хорош он у вас, видать!.. Ну а дальше как?

– Лет через двадцать после разлада Союза мы уже мало что сами могли производить. Только нефть и газ за рубеж продавали.

– Слушай, но ведь так нельзя! – Завопил Андрей. – Вы же ничего не оставите потомкам! Как же так?!

– Можно. И знаешь, ничего. Весело даже. А что недра продаем – так вроде даже предмет для гордости. По телевизору постоянно рекламу лукойла и газпрома показывали.

– Луко… Газпрома?

– Ну да, это сокращение от "газовая промышленность", эта компания как раз недра на экспорт продавала. Вот и показывали рекламу, мол, Газпром, государственная компания, народное достояние… Сообщали что, газпром и лукойл помогают детям, спонсирует образование и спорт…

– Подожди, совсем ты меня запутал. – Андрей с больным видом затряс головой. – Зачем государственная компания которая продает газ, помогать детям? А профильные-то государственные службы, которые должны заниматься детьми, они что делают?

– Ну, не знаю. – Пожал плечами Стас. – Не справляются наверно.

– Почему?

– Слушай, ну не знаю… – Стас нервно улыбнулся. – Наверно, денег у них нет. Они-то газ не продают…

– Да… А у нас, знаешь, справлялись. У нас беспризорности вообще не было. После империалистической и гражданской войн, она наплодилась. Понятно, отцов убило, расцвела безотцовщина. Так всех детей государство пристроило, дало образование, в люди вывело. И спортом у нас в стране мог заниматься любой. Сколько разных кружков и секций для детей. – Андрей вытер лоб. – А вы там… развалили государство, которое всем гражданам давало образование, для того чтобы создать торгашескую гос-компанию, которая якобы от щедрот, помогает получать образование только малой части детей, как кусок брошенный со стола… То есть ваши тамошние правители-капиталисты развалили государственное образование, но ставят себе в заслугу что помогают получать образование хоть кому-то при помощи непрофильной шарашкиной конторы торгующей газом? И хвастают этим по телевизору? И вы это хаваете!? Стас, – кто из нас болен? – Андрей впился глазами в Стас. – Слушай, скажи мне что ты соврал. Нет, не соврал. Пошутил? Да? Неудачно?

– Это я еще тебе не пошутил про девочек-проституток, про наркоманию, про тотальную коррупцию, про произвол крупных работодателей, про постоянный рост цен… Да. У меня еще много шуток. Все и не упомнить.

– Так как же вы там живете? На что надеетесь?

– Ну… – Стас замялся. – До того как пошел полный развал многие надеялись… Знаешь, на то все как-нибудь наладится, само собой. Что самый главный в стране, – у нас его президент называют – так вот надеялись, что он может… ну, не знает, обманывают его недруги. А вот как узнает… Или там, что он все знает, и скоро все поправит. Что мол, есть у него какой-то тайный план.

– А-ха… ха… – он пытался отдышаться, и что-то сказать, но не мог, и только тянул руку. – Простите, великодушно… – Господа-офицеры. Но вот это, – про то что батюшка-царь не знает… А бояре от него скрывают народные беды… И как только царь узнает, так уж порядок наведет… О простите ради бога. Я где-то уже это слышал. Там, у себя, в начале двадцатого века. У вас там, Стас, и царя-то давно нет. А люди которые веруют в благостного батюшку – есть. О, нет слов. Нет слов… Увы, люди не меняются.

Андрей оторвал взгляд от выдохшегося в веселой вспышке Петра, и снова посмотрел на Стаса.

– Ты сказал, что после распада было несколько войны. – С кем?

– Да, было с кем… Как Союз развалился, наплодилось бандитов. Знаешь, на Кавказе целая бандитская республика сформировалась – Чечня. Её замирили, как раз пока я рос. Но Кавказ так и не остывал потом до конца. Террористы, сепаратисты… Грузия… Было чем заняться и офицерам. Да и нам потом, как подросли, дело нашлось…

– Да, я понял. Ваши офицеры спокойно смотрели как пробравшиеся во власть мрази спустили красный флаг, развалили и разграбили страну, доконали в ней образование, промышленность, медицину. Естественно в такой ситуации народились бандиты. Ты говоришь – целые бандитские республики! И ваши офицеры, дав сволочам во власти вырастить целые республики бандитов, потом поехали с этими бандитами воевать? Убивать их и умирать самим? По приказу той самой сволочи, которая все это организовала? И в то время как эта сволочь продолжала обирать народ, который офицеры клялись защищать? Ох, нечего сказать, – вот это славный подвиг! – Андрей стукнул по земле кулаком. – Слушай, ты мне одно скажи – вам – офицерам, ваша новая капиталистическая власть небось хорошо платит?

– После развала Союза лет десять армия вообще как пасынок была. Офицеры в непроглядной нищете сидели.

– Лет десять? Ну а потом?

– Потом… Ну… Да… Стали платить неплохо…

– Еще бы. Псов надо держать сытыми. Чтоб не гавкали на нового хозяина.

– Чтож, может ты в чем-то и прав. Но, – м-мать! – кто ты такой, чтобы судить нас? Обвиняешь нас в трусости – но ты-то чем лучше? Разве ты сам когда-нибудь вел подчиненных тебе людей менять власть в стране? Нет! Ты шел, сражался, и умирал ровно там, где тебе сказал это сделать твой главком. И мы делали ровно то же самое. Твой главком и оказался более порядочным? При нем страна строилась, а не деградировала? Это не твоя личная заслуга! Тебе повезло родится при государственнике, а нам при посредственностях и ворье. И вот ты здесь стоишь, и тыкаешь меня носом в дерьмо, как щенка! Легко маршировать в правильной колонне, если тебя с рождения туда поставили! Но не думал ли ты, – весь такой из себя правильный, красный святоша, – что будущее всегда растет на прошлом. И мое будущее, от которого ты тут ужасаешься и воротишь нос, взросло из семян посеянных в твоей распрекрасной стране! Где по твоему взросли партийные упыри, которые потом оборотились в олигархов?.. Так какого ты хлещешь меня по щекам?! На себя обротись, твою ж… Я твой очень близкий потомок!