Своя радуга
Шрифт:
– Скотья ж вы требуха, – продолжал бессвязно ругаться Стейнар, судорожно дергаясь на полу – Навозники… Я бы создал великую… Я бы… Конунгом, я… а…
– Ну, прости дружок. – Петр оперся левой рукой в пол, и глубоко вздохнул. – Это у нас у русских, судьба такая: – мечтам всякой швали предел класть. Не ты первый, не ты последний.
Он не чувствовал боли. Вот что было плохо. Здоровый-то боли тоже не чувствует. Но здесь было другое бесчувствие, тупое, деревянное, под которым что-то таилось, в любой момент готовое прорваться.
А Стейнар не прекращая бормотать, какими-то рваными рывками приподнялся, оперся на руку, потом на культю, взвизгнул, упал. Но снова приподнялся, и не прекращая изрыгать ругательства и проклятья, прижимая культю к прожженному животу, на четвереньках пополз к своему излучателю. Это бы ему слабо помогло – оторванная кисть сплавилась с оружием в причудливую скульптуру. Это Петр даже со своего места видел точно. Хотя в глазах что-то начало темнеть.
Стейнар дополз до излучателя, протянул к нему целую руку, и снова застонал.
– Бараны… Я бы… покорил… Все бы славили… Трепетали предо мной… как…
– Надоел ты мне, – прошептал Петр. Облизнул пересохшие губы. – Стейнар!.. Посмотри на меня.
Стейнар хоть и с каким-то запозданием, но услышал, медленно повернул голову, посмотрел ненавидящим взглядом на излучатель выписывающий замысловатые кренделя в руках Петра.
– Плесень… Ненавижу…
Петр выстрелил. Стейнар обвалился с колен, и затих. Петр отложил отяжелевший излучатель. Не хватало воздуха. Все этот проклятый шлем. Он поднес руку к голове и открыл забрало. В горло и нос ворвалась вонь паленого пластика и жженого металла. Петр быстро прикрыл шлем, но он уже глотнул отравы, и тяжело закашлялся, да так что закрутило все тело, затылок в шлеме хлопнулся в стену, а ноги завозили по земле. На очередном точке тела, в левой сожженной ноге что-то хрустнуло, обсыпалось тонким пеплом, и голень с ботинком осталось лежать на полу, отдельно. Плохо дело. Совсем плохо. Петр выбрал условленную частоту.– Межислав… Андрей… Стас… – Слышите? Кто-нибудь? Братцы? А-а…
Он прислонился к консоли, и почувствовал, что дыхание становится все более прерывистым. Выдохнул с силой, сквозь зубы. Все плыло куда-то, в мерзком мареве. И наперекор наступающему беспамятству он сказал:
– Штабс-Капитан Петр Дымов, командир пулеметной команды 16-го полка, 4-й стрелковой дивизии, – боевую задачу выполнил. Вот так. Все… Что-то устал я слегка, братцы.
*** Сознание вернулось сразу, будто включили лампочку. Сознание вернулось сразу. а мысли нет, и он какое-то время бесцельно созерцал льющийся с неба свет, иногда застилаемый клочьями дыма. Промелькнула обиженно стрекоча крыльями стрекоза-"чинук", и он наконец полностью очнулся. Он лежал на земле, тяжело перевернулся, приподнялся на локте и огляделся. Лес вокруг поредел, покрылся угольными язвами, дымились пережженные поваленный стволы, истекали соками сорванные взрывом ветви, пара деревьев неохотно горело. Стас приподнялся, и на спине что-то захрустело, он протянул руку за плечо, и вернув обратно перчатку увидел на ней сгоревшие скрученные волокна. По спине что-то краем прошлось, но насквозь не пропалило. Левый глаз не видел ни черта, кроме помутневшего забрала. Он встал на колени и завертел головой, кося на правую сторону. Несколько тел эйнхеров лежали вокруг. Опаленные, почерневшие. Стас пригибаясь подскочил к ближайшему, и взял рядом излучатель. Внутри что-то екнуло. Андрей! Надо его найти. Он перевернул ближайшее тело эйнхера, снял шлем. Нет, не он. Другое тело. Тоже не он. А этот, сплошь обугленный – если б и он – Стас его все равно не узнал бы…– Он шел от изувеченного тела к телу. Так он и нашел местного хозяина. Черная броня все-таки не выдержала натиска эйнхеров. Судя по тому, как владыка лишился головы и одной из верхних конечностей, его все же настиг залп мини-ракет. Теперь, когда он лежал спокойно, можно было бы пересчитать, сколько у него всего щупалец вместо ног, было бы желание… Стас пошел дальше. Где же Андрей?
Андрей оказался пятым. Он лежал на тропе, у исчезнувшего моря. Там где и должен был быть, и Стас нашел бы его раньше, ели бы все окружение вокруг так не изменилось бы. Левая рука и бок костюма Андрея были сплошной оплавленной коркой, но когда Стас снял с него шлем, Андрей открыл глаза.
– Андрюха… – Выдохнул Стас.
– Мы его уели?
– Владыку? – Стас кивнул – Да.
– Хорошо… Теперь и местным облегчение выйдет…. – Андрей сглотнул. – Когда он зашевелился, не успел я в гада пальнуть. Оплошал маленько…
– Не оплошал. Ты меня в сторону откинул. Спас.
– Семейное… Мама говорила, – Мы Дымовы, всегда других пуще себя бережем…
– Подожди, – Стас, взял Андрея за плечо покрепче. – Дымов, это что – твоя фамилия?
– Да… Космос… Поглядеть охота. Одд сказал, не будет владыки, – можно будет взлететь. Представляешь? Туда. К звездам…
Андрей улыбнулся, и застекленел глазами. Стас еще немного подержал тело в руках, закрыл Андрею забрало, аккуратно опустил и поднялся на ноги.– Общий вызов. – Межислав, Петр? Кто-нибудь слышит меня? Мужики, ответьте!
Эфир молчал.– Общий вызов, – повторил Стас. – Межислав, Петр…
– Стас, – отозвался в шлеме тихий и какой-то дремотный голос Петра. – А я уж думал вы с Андреем – того, кончились. Дело сделали?
– Сделали. Но Андрей… – все.
– Ясно. – Помолчал Петр. – И Межислав тоже. Я долго вызывал. Ты сам-то не ранен?
– Нет, – мотнул головой Стас. – А у тебя там что?
– Стейнара я утихомирил. Но и он меня зацепил.
– Идти можешь? – Встревожился Стас.
– Идти, пожалуй, нет. – С непонятной интонацией отозвался Петр.
– Так, жди. Я сейчас к тебе доберусь.
– Не надо.
– Ты там что, совсем сдурел? – Взвился Стас. – Сиди, жди. Я уже иду.
– Не надо, я тебе говорю. – Голос у Петра был слабым, но спокойным – Во-первых, сильно меня Стейнар пожег. Ты меня просто не дотащишь. Во вторых тут уже ватага эйнхеров топчется под дверью в коридоре. Я их по экранам вижу, ты их просто не пройдешь. А в третьих – я бы тебе дураку просто не открыл дверь. Так что слушай, что тебе надо делать. Иди к нашему кораблю, – и взлетай. Межислав повредил систему охлаждения энергоустановки. Скоро весь этот сказочный палас де фер, испарится к дьяволу. Времени у тебя совсем не много.
– А ты?
– А я тебе буду сопровождать по камерам, сколько смогу. Большинство эйнхеров мы заперли в их покоях, но какая-то часть бродит по коридорам.
– Сукин ты сын, я тебя здесь не брошу.
– Придется. Выбор у тебя, либо выбраться одному, либо без толку погибнуть.
– Что же я? – Процедил Стас. – Из всех вернусь один?
– Ты же не хуже меня знаешь, война это лотерея. Не самые лучшие, не самые достойные… Что я тебя как девицу-институтку должен утешать? Тебе надо идти. Ну? Помнишь, о чем мы говорили? Ты самый "молодой" из нас. У тебя у одного есть хоть крохотный шанс, что ты не призрак. Может для того ты и жив остался? Не трать время. У тебя его мало, а у меня еще меньше. Иди же!
– Иду.
*** Шлюп улетал все дальше, и дворец уходил слился со своей горой, уходя все дальше к горизонту. Стас сидел в кресле пилота. Все остальные были пусты.– Петр, – спросил Стас. – Еще слышишь меня?
– Здесь. – Ответил в шлеме голос Петра. И казалось, что он действительно здесь, будто и не удалялся Стас от него со скоростью в сотни километров.
– Я забыл спросить. Как твоя фамилия?
– Дымов.
– И у Андрея была, – Дымов. Он мне случайно успел сказать. И у меня, – тоже. Дымов. Получается, что все мы…
– Вот оно значит как… – Петр помолчал. – Интересно, а Межислав?
– У него возможности спросить не было.
– Да уж. Мы столько времени были вместе. Рассказывал друг другу о своих временах, спорили, и только не нашли времени узнать друг-друга поближе. Не так-то это здорово, верно?.. А Межислав, тоже наш, я почти уверен. У него, Стас, нос и глаза как у тебя один в один – льдинки над картошкой. Не замечал? Ну да, со стороны-то оно виднее.