Чтение онлайн

– От тебя пахнет чесноком.

– Сильно?

– Нет.

– Это пампушки. Не смог удержаться. Очень вкусно. Тебе неприятно?

– Почему? Я тоже хочу пампушек.

– Никаких проблем. – Он решительно поднялся. – Идёшь?

– Иду.

Естественно, Сергей не стал тащить её в Дом литераторов. Он знал неплохой ресторан неподалеку от дома Виктории. Вскоре они появились там. Были заказаны пампушки, графинчик хорошей водки, мясная и рыбная закуска.

– Чудненько. Хоть выпью, – добродушно проговорил Потапов. – Василий от спиртного отказался. Не знаю, что с ним? Какой-то… странный. Я в одиночку не стал… Что новенького? Рассказывай.

Виктория принялась пересказывать разговор с клиенткой, супругой недавнего министра, ставшего вице-президентом банка. Ей хотелось побывать на Гавайях, а муж боялся неуемного солнца, его тянуло в Норвегию. «Что я там не видела?» – обиженно спрашивала супруга нынешнего банкира. А перед этим другая клиентка, приходившаяся женой олигарху, приезжавшая в сопровождении двух охранников, проговорилась о покупке мужем акций в Германии. Это была весьма любопытная информация, она дорогого стоила.

С каким удовольствием Потапов пил холодную водку. Живительная влага прочищала мозги, бодрила. Молодец ученый Дмитрий Менделеев, такой полезный напиток придумал.

Сергей вовсе не был пьяным, когда они выходили из ресторана, хотя поллитра водки выпил большей частью он.

– Обещали, что погода испортится, – проговорила Виктория, глядя куда-то вверх. – Жаль. Я люблю тепло.

– Будет холодно, полетим в тёплые края. Гавайи тебе не обещаю, но куда-нибудь вроде Мальты отправиться можем.

Он смотрел на окружающий мир уверенно. Потапову казалось, что не существует проблем, способных помешать ему. Он умел обходить любые препоны, которые создавала жизнь.

Воскресное утро вернуло размышления о том, как лучше поступить ради успеха в будущем. Дополнительная информация не помешала бы. Выпытывать правду у чиновников непросто. Не скажут, обманут. Сергей решил обратиться к журналистской братии. Позвонил одному из давних знакомых, Глебу Ермакову, обладателю очень бойкого пера.

– Сильно занят? Вкусно пообедать не хочешь?

Согласие было получено. Через два часа они встретились на Старом Арбате в дорогом ресторане. Глеб не только резво писал, он стремительно передвигался, несмотря на свой немалый рост. Этакий бодрячок спортивного вида с хитрыми глазами.

– Виски будешь? – деловито спросил Потапов. – Или коньяку?

– Сухого вина.

– Черепаховый супчик возьмём?

– Возьмём.

– Чудненько.

Официант выслушал их пожелания и важно удалился, дабы незамедлительно приступить к исполнению. Можно было начинать разговор.

– Что ты там нарыл по разделению нашей партии?

Глеб состроил таинственное лицо.

– Есть кое-какая информация. У Сурикова после того, как определенные люди в Кремле делегировали к вам в Думу представителей силовых структур, возникли проблемы с контролем над своим любимым детищем. Вот он и придумал разделение. Так он пытается сохранить влияние хотя бы над частью партии. Скорее всего, ему не слишком важно, над какой именно.

– Вот так вот? – удивился Потапов.

– Думаю, что так. Для него важна не идеология, а собственно влияние. – Он посмотрел на Потапова любопытными глазами. – Сергей Алексеевич, скажите, а что с пакетом социальных законов? Правда, что левая часть вашей фракции намерена протестовать?

– Намерена.

– И что с ними сделают?

– Прищемят им яйца. Заставят держать язык за зубами. Только я тебе ничего не говорил.

«Всё ясно, – думал Сергей, отправляя в рот осетрину. – Не имея гарантий, что он удержит своё создание в узде и хоть как-то сохранит влияние, Владислав Георгиевич начал игру с коммунистами. И, похоже, добьётся успеха. В очередной раз. Готов ему помочь. Но не бескорыстно. Я собираюсь разделить с ним успех.»

Воскресным днем Василий отправился на Пятницкую улицу, туда, где прожил уйму лет, где столько всего произошло в те далёкие годы, когда он учился в школе, а потом – в Литературном институте. Где всё ещё жили его родители. Как в прежней, так и в этой вселенной.

Выйдя из метро, он тотчас застегнул доверху лёгкую куртку – резко похолодало, и погода теперь напоминала осеннюю. Василий остановился подле овощного киоска, купил понемногу апельсинов, яблок, бананов. Не спеша двинулся по тротуару навстречу потоку автомобилей. Смотрел по сторонам, пытаясь вспомнить улицу той, какой она была в прежней вселенной. Здесь не успели наворотить столько изменений. Тем не менее, высокий послевоенный дом выглядел поаккуратнее, чем во вселенной, покинутой Василием. Петровский привычно толкнул серую входную дверь. Певуче скрипнула пружина.

Лифт вызывать не стал, как обычно, поднялся на третий этаж по лестнице. Позвонил. Женщина, открывшая ему, абсолютно походила на его мать. Хотя и не была ею. Она дала жизнь его двойнику. Но теперь это не имело значения.

– Привет, мам. – Василий чмокнул её в щеку, сунул в руки увесистый пакет с фруктами, прошёл в большую комнату. Отец сидел на диване, держа перед собой толстую книгу. Посмотрев на Василия, радостно проговорил:

– А, писатель пожаловал. Привет. Как дела?

– Нормально. Пишем, помогаем молодежи. Что читаешь? – Петровскому было интересно, чем занимается здесь его отец.

– Это по экономике.

Надо же, всё сходилось. Экономика.

– По-прежнему учишь студентов?

Отец несколько удивился.

– Я не прекращал этого делать.

– И как ты оцениваешь новую экономическую политику?

– Мы с тобой об этом говорили. И не один раз… Хорошо оцениваю. Давно надо было вернуться к ней. Хрущев мог это сделать. Он более других был готов к серьезным изменениям. Да не сделал. Ума не хватило. А жаль. Мы бы давно уже стали самой экономически развитой страной. И без дураков обогнали бы Соединенные Штаты.

Василия интересовали вовсе не упущенные возможности, его интересовали конкретные люди.

– А Гайдар и эти, Чубайс, Явлинский, всё правильно делают?

– Гайдар – мой ученик. И я рад этому… Ошибки есть, но мелкие. В целом, всё правильно.

Ого! В прежней вселенной отец нещадно ругал Гайдара и никогда не упоминал, что это его ученик.

Мать вошла в комнату, её глаза ласково смотрели на Василия.

– Давай я тебя покормлю.

– Я не голоден.

– Но чаю хотя бы выпьешь?

– Выпью.

– Ну так идем. У меня всё готово. Отец, пошли, чаю выпьем.

Старший Петровский отложил книгу, поднялся. Небольшое семейство прошествовало в кухню. Чай был налит в чашки, переместившиеся на стол, где уже стояли вазочки с печеньем и конфетами, включая особо любимые Василием – суфле. Чаепитие началось.

– Какая холодная погода, – озабоченно проговорила мать. – Что-то происходит. То ранняя жара, то холодная погода в конце мая. – Мать внимательно посмотрела на него. – Ты себя хорошо чувствуешь? – получив утвердительный ответ, продолжила. – А я вот не очень. Давление прыгает.