Чтение онлайн

– И они обе подтвердят, что видели дух Марии Лопухиной? Что это не ваши галлюцинации?

Рыков и Андрей, постепенно проникались подробностями рассказа, и под конец уже серьёзно слушали, что им говорит Танич.

– Да, конечно.

– То есть, вы хотите сказать, что нужно уничтожить портрет, для того чтобы прекратились преступления? – Рыков, ещё сомневался в сказанном, но глупостью это уже не считал.

– Наверное.

– Уверены, что нет других объяснений?

– Каких например?

– Например, что вас загипнотизировали.

– И Тарханову, и девушку, что сидела здесь всю ночь, тоже?

– Ну а почему нет? Наоборот говорят, что чем больше народу, тем легче гипнотизировать.

– А на видео с камер наблюдения, почему нет никого?

– Потому, что даётся установка умереть, и всё, человек умирает. – Рыков осмотрелся в палате. – Не вижу камер, жалко.

– Зачем они вам тут?

– Как зачем? Посмотреть что происходило.

– И кстати. – Подключился к разговору Андрей. – То, что преступница, переключила вас на Якова Брюса, как раз свидетельствует, о том, что вы подверглись атаке гипнотизёра. Есть такой приём, когда человека ошарашивают, какой-то новой, непонятной информацией для того, чтобы загнать его в транс.

– Но это как вариант, вечный гипнотизёр, убивающий на протяжении столетий, ничем не лучше убивающего портрета, только поймать гипнотизёра, такого уровня, гораздо сложнее. А вот уничтожить портрет и посмотреть, что будет, мы можем прямо сейчас.

– Вы серьёзно товарищ генерал? – Андрей ахнул от того что предлагал сделать его начальник.

Рыков посмотрел на Адрея, как удав на кролика и бросил веско:

– Ещё как серьёзно.

И встал, поправляя пиджак.

– Именно так мы и поступим. – И не слушая никаких возражений, быстрым шагом вышел из платы.

Андрей помешкал, и поспешил за ним.

– Что он надумал сделать? – Артёмова со страхом смотрела на закрывшуюся за ними дверь.

– Убить Лопухину. – Задумчиво произнесла Татьяна, обдумывая какую-то новую мысль. – «А действительно, что если это гипноз? Ведь это ничему не противоречит. Ха, не противоречит… А как она узнала о том, что происходит у Халитовой? Ну может быть это был не просто гипнотизёр, а кто-то с более широкими возможностями? Интересно, а сейчас мы под гипнозом или нет? Как можно самостоятельно выйти из него? Ну во-первых мысленно отгородиться от всего стеклянной стеной, а во-вторых чем-то заставить себя проснуться».

Она резко хлопнула в ладоши с криком «ПРОСНИСЬ». Эффект превзошёл все ожидания, Артёмова вздрогнула и вдруг со страхом уставилась в дальний угол палаты.

– Боже кто это?

– Кого ты видишь? – Повернулась в ту сторону и Татьяна.

– Мужчина… Тёмный, страшный мужчина, стоит и смотрит на нас. Кто вы?

– Умная девочка, очень умная. – Раздался скрипучий неприятный голос от туда.

Фигура отделилась от стены, и стала приближаться к ним. Наконец и Танич начала различать его.

– Так значит гипноз, да?

– Да, да, гипноз… Жаль, теперь, придётся действовать некрасивым способом.

– Ната отойди, у него нож в руке. – Закричала Татьяна, но опоздала.

Темная фигура, быстро подошла к Артёмовой и ударила её ножом в живот. Художница сложилась пополам, и с хрипом стала оседать на пол.

– Видишь, что ты натворила? – Он оттолкнул Артёмову и уже стоял в трёх шагах от Татьяны, примериваясь к удару.
– Видишь, как всё некрасиво получается? – Но вдруг поперхнулся, выронил нож, и схватился за горло, из которого, в разные стороны, хлынула струя крови. Это Танич, схватив нож Андрея с тарелки с фруктами, метнула его тренированным движением точно в цель.

– Некрасиво? Сейчас ты узнаешь, что такое некрасиво.
– Молниеносно подскочила к противнику, и выдернув нож из горла, стала волчком вертеться вокруг него, нанося удар за ударом, пока тот не рухнул весь изрезанный в клочья.

Вбежавшие, через несколько секунд медики, застали жуткую картину. Голая вся перемазанная в крови Танич, продолжала наносить удары ножом в бесформенноё тело под ней, разбрызгивая кровь по всей палате.

Три дня спустя, реанимация.

Возле дежурного столика, в коридоре, стояла группа медсестёр, с замиранием сердца, слушая рассказ одной, самой толстой, из них.

– Всё в крови, ну просто всё, и потолок и стены, и вся аппаратура… И она, голая с огромным ножом в руке. А когда мы вбежали, она так посмотрела на нас, что я думала, у меня будет разрыв сердца. До сих пор валидол глотаю. Надо Михалыча попросить, чтобы послушал, а то так, до инфаркта доиграться недолго.
– Говорила она тихим голосом с сиплой одышкой, да громче и не нужно было, в отделении стояла просто звенящая тишина.

– А когда её оттащили, то долго ещё не могли вырвать, у неё из рук, его отрезанную голову…

Одну из медсестёр замутило, и она схватилась за рот, удерживая дурноту.

– А кто ж это был то?

– Убийца-маньяк.

– А как он в палате оказался?

– Неизвестно… как-то прошёл. Я всё время здесь сидела, и ума не приложу, как он мог, мимо меня пройти…? Не понятно. И ведь эти фэ-эс-бэшники, часа два сидели

у неё в палате, и только вышли, как это случилось.

– А мне всё следы от её босых ног в коридоре мерещатся, тру, тру их. Вроде нет уже, а как высохнет, так опять вижу. Кровавые следы и рядом с ними, цепочка капель, как будто с её руки текло, в которой она нож держала… - Уборщица с ведром и шваброй показала на пол коридора. И все стали всматриваться туда, с ужасом ожидая, увидеть их.

– В ту палату вчера, зашли рабочие, чтобы стены отшкурить и заново покрасить. Так работать не смогли. Говорят волосы дыбом встают, от страха, как будто всё время, на них кто-то смотрит.

– Тот-то они за спиртом ко мне бегали всё время, глаза дурные, руки трясутся…

– Да алкашня, что с них взять. И не такого наврут, лишь бы выпить дали…

– Нет, не врали, правда боялись. Вон сегодня и нету их…

Вдруг, все как по команде, повернули головы в сторону открывшейся двери, и бросились в разные стороны, словно перепуганные курицы на птичьем дворе.

В отделение вошла Танич…

Толстая медсестра оторопело смотрела на её приближение, вздрагивая от каждого шага.

– Я к Артёмовой. Как она?

– Лу-лу-лучше, уже. Пришла в себя, она в палате но-но-номер…

– Я знаю, спасибо. – И пошла дальше.

Толстая дежурная, задохнулась, словно только что осилила затяжной подъём в гору, и с трудом нашарив валидол, бросила себе в рот целую горсть таблеток.

Татьяна подошла к двери и очень осторожно открыла её, проверяя в щёлку, не спит ли Наталья и не потревожит ли она её. Артёмова лежала под капельницей с закрытыми глазами.