Чтение онлайн

Фактическое положение церкви было весьма непохожим на тот идеал, о котором мечтали поборники идеи церковного господства над светским миром. Монастыри находились в запустении. Под видом монахов нередко их кельи заполняли женатые лица с детьми, женами и родственниками. Высшие церковные должности продавались и покупались. Когда ревнитель реформы папа Лев IX попытался уволить купивших за деньги церковные должности клириков, то ему возразили, что в таком случае придется закрыть все церкви в Италии, так как не останется вовсе духовенства. Нередко епископами и аббатами становились люди невежественные и неграмотные. Ученый-монах Ламберт Герсфельдский рассказывает о бамбергском епископе, смещенном папой за симонию (приобретение за деньги церковной должности), который не смог прочитать и истолковать предложенный ему отрывок из псалтыря. Многие клирики вовсе не понимали смысла того, что они должны были преподносить пастве. Короли, герцоги и другие князья подчиняли себе церковь и давали инвеституру епископам и аббатам [38] . В одном из своих посланий папа Григорий VII писал: «Князья и сильные мира сего потеряли всякое уважение к церкви и обращаются с ней, как с рабой».

Преобразование церкви, по мнению сторонников реформы, нужно было начинать с монастырей. Центрами реформы стали два монастыря: Клюни в Восточной Бургундии и Горз в Лотарингии. В этих монастырях вводился строгий бенедиктинский устав монашеской жизни с обязательным обучением монахов грамоте, чтением священных книг и физическим трудом. Из Горза и Клюни реформа распространилась в начале XI в. по областям Рейна, Баварии, Швабии и Гессена. Центром клюнийской реформы в Германии стал основанный в 1059 г. монастырь Гиршау. Введенный его аббатом – строгим клюнийцем Вильгельмом – устав явился образцом для многих реформированных монастырей по всей Германии и даже за ее пределами. Он учреждал совершенно новый институт «мирских братьев» (монахи, живущие в светской среде), с помощью которого подчинял светские круги влиянию монашества и тем самым расширял круг сторонников церковной реформы.

Клюнийское движение представляло собой сложное религиозно-политическое явление. Оно было порождено противоречиями между отдельными группами феодалов, в частности между светской знатью и высшим духовенством. С другой стороны, в этом движении в той или иной степени отражалось недовольство народных масс сложившимся положением – сращиванием церковной иерархии с светской феодальной знатью («омирщением» церкви) и ростом церковных поборов.

Клюнийцы не удовлетворялись переустройством монастырской жизни, а требовали освобождения монастырей и церкви в целом от всякого подчинения светской власти. Их конечным идеалом было господство церкви над светским миром, установление папской теократии. Но как далека была действительность от этой церковной доктрины! Само духовенство, вросшее в «греховный мир», не готово было отказаться от мирских благ и подчиниться требованиям крайних реформаторов. Монахи поднимали бунт против строгих нововведений. В монастыре Лаубах братия жестоко расправилась с новым аббатом, пытавшимся ввести клюнийские порядки, – ему отрезали язык и выкололи глаза. Подобные возмущения вспыхивали и в ряде других крупных монастырей Германии: Корбее, Фульде, Герсфельде. Для усмирения разбушевавшихся монахов приходилось даже иногда посылать королевские войска. Сопротивление реформе оказывали и высшие чины иерархии. Когда был объявлен папский декрет о запрещении духовенству вступать в брак, во многих местах дело дошло до кровавых сцен: прелаты избивали тех, кто настаивал на соблюдении целибата (безбрачия). Однако это не останавливало поборников реформы. Они использовали поддержку всех оппозиционных сил, недовольных существующим положением в церкви и сложившимися взаимоотношениями между светской властью и клиром.

На первых порах, когда реформа еще не угрожала интересам светской власти, ее поддерживали германские короли, надеясь извлечь из этого собственные выгоды. Генрих II, отличавшийся набожностью и проявлявший особую щедрость в отношении церкви, форсировал проведение клюнийской реформы и даже посылал войска для усмирения противников введения строгих порядков в монашеской жизни. Его ближайшими друзьями и советниками были идеологи монастырской реформы: аббат Клюни Одилон и Рихард Сен-Фанн (Лотарингия). Не препятствовал монастырской реформе и Конрад II, относившийся, правда, весьма равнодушно к идее клюнийского движения. Однако земельные дарения церквам он почти прекратил, усиливая в то же время фискальные требования в отношении епископов и аббатов. Наибольший размах церковная реформа получила во времена Генриха III.

Папа Лев IX, возведенный на престол по воле императора, стал энергичным проводником реформы. Он принадлежал к лотарингским реформаторам, боровшимся за отделение духовенства от светской власти. Первым его мероприятием на папском престоле было расширение коллегии кардиналов за счет неитальянских прелатов – французов, лотарингцев и др., что освобождало папскую курию от влияния итальянской знати и превращало ее в настоящий международный католический центр. В отношениях с императором он стремился держаться независимо; это проявлялось, в частности, в том, что он перестал датировать папские документы годами правления императоров. Лев IX развернул борьбу против симонии. Во Франции, Германии, Италии он созывал церковные синоды, на которых требовал от прелатов прекратить практику симонии. Однако это не находило поддержки в среде высшего клира. Больший успех имела политика папы, направленная на непосредственное подчинение монастырей римской курии. Реформированные аббатства, по примеру Клюни, становились во многих случаях в прямую зависимость от папы, что обеспечивало не только укрепление влияния курии на местную церковь, но и существенно увеличивало финансовые средства курии.

Торжество церковной реформы наступило после смерти Генриха III и последнего «немецкого папы» Виктора II (1056). Римский престол находился в руках «партии реформы», наиболее выдающимся деятелем которой являлся Гильдебранд (1015 (20)-1085), впоследствии папа Григорий VII. Он происходил из крестьянской семьи, образование получил в Латеранской школе. Одно время находился в Клюнийском монастыре (впрочем, его монашество оспаривается некоторыми историками). Видную роль в церковной и политической деятельности Гильдебранд начал играть со времени понтификата Григория VI. Он сопровождал папу в ссылку в Кельн (1046). Во времена Льва IX мы видим Гильдебранда снова в Риме в чине субдиакона Латеранской церкви – лица, игравшего немаловажную роль в деятельности курии. Папа Стефан X посылал его вместе с Ансельмом Луккским в Милан расследовать эксцессы, связанные с выступлением патарии [39] против симонистского духовенства. Эти два приверженца реформы заняли пропатарианскую линию и осудили симонистов. В дальнейшем Гильдебранд использовал это полуеретическое движение как орудие церковной реформы. С того времени Гильдебранд начал играть решающую роль в курии. Когда после смерти Стефана X местная аристократия во главе с графом тускуланским возвела на папский престол своего ставленника – противника реформы Бенедикта X, Гильдебранд добился у императрицы Агнесы его отстранения и избрания папой Александра II – ревностного борца против симонии.

Именно в это время сложился фронт борьбы за церковную реформу, возглавляемый курией. Он был весьма пестрым по составу, объединяя различные направления – от сторонников папской теократии до радикальных религиозно-политических течений (патария). Кроме монашества и части высшего духовенства партию реформы поддерживали некоторые светские круги, заинтересованные в ограничении земельных богатств и светской власти прелатов. Такую позицию занимал император Генрих III и, как можно судить, его преемница – императрица Агнеса. Их поддержка, безусловно, помогла консолидации партии реформы и позволила ей закрепить свои позиции в Ватикане.

Программа церковной реформы нашла свое теоретическое обоснование в трудах ее идеологов – Петра Дамиани, кардинала Гумберта и самого Гильдебранда. Их выступления были направлены прежде всего против симонии, под которой в широком смысле подразумевалась любая зависимость церкви и духовенства от светской власти. П. Дамиани – представитель умеренного крыла клюнийцев – возлагал надежды на союз папы с императором, которого он считал искренним противником симонии. Он не замечал, что на самом деле «союз» императора с папой основывался на симонии.

Более решительную позицию занимал Гумберт – представитель лотарингских реформаторов. В своем воинственном памфлете «Против симонистов» он нападал не только на симонистское духовенство, но и на светскую власть, сеявшую это зло. Даже такой покровитель церкви, как Генрих III, достоин, по его мнению, ада, так как он потворствует симонистам, назначает их на высокие церковные и государственные должности. Гумберт объявляет еретиками не только самих симонистов, но и тех, кто дает им инвеституру, т. е. королей. Он в принципе отвергает возможность союза между папой и императором. Церковь, по мнению Гумберта, должна полностью избавиться от всякой светской зависимости и подчиняться только своему главе – папе. Больше того, церковь призвана господствовать над светским миром и светской властью. Приобретение императорского титула Оттоном I он считал источником всех зол для католической церкви. Император сделал церковь своей рабыней, и Гумберт призывал покончить с этим позором. Прежде всего он требовал упразднить светскую инвеституру прелатов. Пусть папа инвестирует архиепископов, архиепископы – епископов, и так до самых низших чинов. Тогда церковь будет избавлена от всякой светской зависимости и станет всецело служить своему божественному назначению.

В письмах и трактатах Григория VII (Гильдебранда) наиболее закончено сформулирована идея церковной реформы, направленной на утверждение папской теократии. В письме к епископу Меца от 15 мая 1081 г. он обосновывает папское верховенство ссылками на Евангелие: «И дам тебе (Христос апостолу Петру. – Н. К.) ключи царства небесного; все, что свяжешь ты на земле, будет связано и на небе; и все, что разрешишь на земле, будет разрешено и на небе». «Разве отсюда исключены короли? – спрашивает папа. – Разве и короли не принадлежат к тем овцам, которых господь поручил Петру?» Папа, считая себя преемником апостола Петра, заявляет, что светские владыки берут свое начало не от божественного источника, а от сатаны. «Кто не знает, что короли и князья ведут свое начало от тех, которые не знали ничего о боге, но гордостью, хищничеством, коварством, убийством, короче преступлениями всякого рода, приобрели власть от князя века сего, именно дьявола, чтобы слепой страстью и невыносимой неправдой господствовать над себе подобными». Развенчивая миф о божественном происхождении монархов, Григорий VII продолжает: «Каждый добрый христианин имеет гораздо больше права на королевский титул, нежели дурные князья» [40] . Здесь выражено не только пренебрежение к светской монархии, но и отрицание наследственных прав на королевский престол, в чем Григорий VII вполне солидаризируется с княжеской оппозицией в Германии. По воле папы этот престол может быть передан любому, кого он будет считать достойным – вот теоретическое обоснование папской политики поддержки антикоролей, которая так часто практиковалась в ходе борьбы за инвеституру.

Наиболее ярко идея папского верховенства выражена в знаменитом «Диктате папы» [41] , авторство которого точно не установлено, хотя многие считают его произведением Григория VII. В этом документе прежде всего обосновывается неограниченное господство папы над церковной иерархией и принцип его абсолютной непогрешимости. «Ни один собор без его соизволения не может считаться всеобщим. Ни одно постановление, ни одна книга не могут быть признаны каноническими без его санкции. Никто не смеет отменить его решения, а он сам отменяет чьи угодно. Никто ему не судья» (§ 16-19); «Римская церковь никогда не заблуждалась, и впредь, по свидетельству писания, не будет заблуждаться» (§ 22); «Римский епископ, канонически поставленный, заслугами св. Петра непреложно получает святость» (§ 23). С другой стороны, здесь обосновывается абсолютное верховенство папской власти над королевской и императорской властью во всем христианском мире: «Он, папа, один вправе распоряжаться знаками императорского достоинства. Одному ему все князья лобызают ноги» (§ 8, 9); «Он может низлагать императоров» (§ 12); «Подданных он может освобождать от присяги негодным владыкам» (§ 27).