Чтение онлайн

– Но разве ваш сын, сотник Налгар, не посчитает меня трусом, если я буду прятаться за спины? – удивленно спросил Ван Юань.

– Э-хэ-хэ, молодость, молодость. Мой сын мне говорит то же самое. У Неба много путей, выполняй только ту повинность, которую Оно на тебя полагает, – это твой крест. Но желающему попасть в Рай Небо облегчает ношу, иначе, как он туда попадет? Так и ты, постоянно имей Райские обители перед глазами, и Небо о тебе позаботится. Беда в том, что дети не слушают своих родителей… А вот чужие дети, они уважают советы старших. Так устроен мир, нет пророка в своем отечестве.

Они вышли из церкви на улицу, глаза старика Боржгон Мэргэна излучали боль и Свет, далекий, словно горний Иерусалим, которого пыталась достичь его душа, и Ван Юань поклялся, что обязательно войдет в Рай и принесет оттуда старику, доверявшему ему больше, чем собственному сыну, вечную Небесную усладу.

На следующий день за городом в степи были устроены показательные выступления и соревнования, воины состязались во всех видах боевого искусства, каждая сотня показывала, на что она способна в бою, – темникам необходимо было знать, с чем и с кем они идут в поход.

Стрелы Ван Юаня ложились одна к другой в круглый красный щит, а не носились по степи, как стрижи. Это повторялось снова и снова – десяток в самое яблочко, на полном скаку. Многие просто не успевали их выпустить, и если половина попадала в щит, это считалось достижением. А на финише еще нужно было успеть зарубить «неприятеля». Даже Налгар, который своими крепкими руками сгибал лук в колесо, не успевал достать все стрелы их колчана, хотя и стрелял очень метко. Но его семь против десяти Ван Юаня…

– Мой конь, словно вихрь, мог бы скакать помедленней – отшучивался Налгар, хотя конь Ван Юаня к финишу все равно приходил первым.

«Дождь» – боевой конь, привезенный братьями Ван Юаня из похода к последнему морю, умел притормаживать на скаку, когда всадник натягивал лук, шел ровно, словно мастерски оперенная стрела, а потом срывался в дробный галоп, внезапно, как налетевший шквал, за что и получил свое имя. Это позволяло Ван Юаню выпустить все десять стрел в цель, а потом приходить первым к финишу. Но не последнюю роль здесь играла его природная ловкость и меткий глаз. Так или иначе, в их сотне равных ему не нашлось.

Но вот командир другой сотни кэшиктенов показывал настоящие чудеса. Он успевал выпустить двенадцать стрел, и они ложились в цель так ровно, как шов хорошего мастера, по самому краю круга, и ни одна не пролетела мимо красного щита. А к финишу он несся, словно ласточка, и опережал даже ветер с «Дождем». Вероятно, все потому, что всадник был легким, можно сказать даже изящным, не имел косой сажени в плечах, но при этом рубил мечом, как настоящий багатур. Ван Юань моргал глазами и не успевал уловить тот миг, когда воин наносил удар; только мешок, туго набитый кусками овчины, распадался на две части – от плеча до седла.

Ван Юань сделал три заезда, соревнуясь с этим воином, и ни в одном не победил.

– Это тебе, брат, не шутка, – утешил его Налгар, когда Ван Юань подъехал к своей сотне после очередного поражения. – Столкнись с таким в степи, и твои кости обглодают волки.

Ван Юань кисло улыбнулся и оглянулся через плечо. Воин ехал следом неспешным шагом, направляясь прямо к ним. На голове – кожаный шлем, окованный серебром, видны только глаза и тонкий нос, в седле держится, словно родился в нем, ровно, с расправленными плечами, не тучно, как большинство воинов и, прогибаясь под ногу коня, будто насмехается над остальными наездниками. «Все дело в грации, – окончательно решил Ван Юань, – легкость ветра, доступная не каждому».

Будучи мальчишкой, он любил взбираться, взлетать на скалы с порывом ветра, не чувствуя веса собственного тела, но когда вырос, отяжелел, с удивлением стал замечать, что это делать все труднее и труднее. Ветер уже не подхватывал его, и тело уже не казалось невесомым.

Воин подъехал и спрыгнул с коня – прямо слетел с него, словно птица.

«Его что, духи носят над степью, – невзначай подумал Ван Юань, – или он сам этот дух?»

Еще с детства Ван Юань замечал много разных мелочей вокруг, на которые остальные просто не обращали внимания. Эта невольная наблюдательность порой ему портила отношения с друзьями, а их небрежность досаждала, ведь в душе он оставался настоящим ханьцем, хотя и вырос в степи. И только бабушка однажды к случаю заметила, что императорская кровь, текущая в его жилах, брезгует брать кусок из чужого рта.

О том, что их предки были императорских кровей, в семье никто не говорил, хотя на это указывало их родовое имя Ванов22. Обменяв однажды царство земное на Царство Небесное, в их семье больше никто не кичился своей родословной, да и не было в степи среди равных в этом потребности.

Но вот перед ним неизвестный воин – особа с царской осанкой и поведением, – тонкие губы в надменной улыбке, быстрые глаза смотрят самодовольно и почти с презрением, как он, мол, посмел тягаться с наследником богов… Тут Ван Юань сразу вспомнил о своей родословной, его самолюбие было задето самым неожиданным образом. Рука невольно легла на рукоять кривого татарского клинка.

Это движение не осталось незамеченным сотником Налгаром.

– Юань из настоящих ханов, смотри с ним поосторожней, Наргиз, – произнес он.

«Странное имя для воина», – только и успел подумать Ван Юань.

В это время Наргиз снял шлем и оказался… милой улыбающейся девицей. А эти глаза… В них совсем не надменное презрение, а озорное лукавство.

– Не было еще в степи коня, которого бы не укротил настоящий борджигин, – заявила девица, распрямив плечи и подняв при этом очень даже приметную грудь. Ван Юань удивился, как он раньше ее не заметил.

– Знакомьтесь, моя сестрица Наргиз – «проходящая сквозь огонь», – представил Налгар. – И только поэтому эта телушка находится в обществе настоящих багатуров.

Налгар попытался дать своей младшей сестре подзатыльник, но сам тут же получил «пятой» ладони в лоб. Наргиз в один миг приняла странную боевую стойку. В следующий момент ее могучий братец отлетел на три метра и приземлился на пятую точку.

– Вот так, будущие нойоны, никогда не имейте дело с монгольской женщиной, если не желаете каждый день ронять свое собственное достоинство.

– Где ты видел в Монголии таких женщин? – с напускной важностью спросила Наргиз.

– Ее мать – настоящая Хатум, царица Бухары23, – объяснил Налгар. – Отец привез ее из похода и лишь только потому, что она задала ему хорошую трепку. Перед тем, как пленить ее, он сражался с ней двое суток, преследуя по пустыне. В конечном счете, Хатум его чуть не убила, вероятно, пожалела… И ввиду настойчивости преследовавшего ее воина согласилась стать его женой. Свою дочь она научила драться, подобно дикой кошке, и теперь у меня есть такая чудесная сестра.