Чтение онлайн

Что значит «познать»? «Познать», в библейском словоупотреблении, — это ведь не только узнать, то есть получить какую-то информацию, а приобщиться к чему-либо. И в данном случае вкушением плода этого древа, то есть через преступление заповеди Божией человек может реальным образом приобщиться к этому опыту зла, который для него еще не существует. Для него зло — это преступление заповеди Божией, и с помощью этого дерева он может ее преступить и таким образом приобщиться, то есть познать, испытать на себе, что такое зло.

И часто задаваемый вопрос: а зачем же такое дерево нужно было? Да, совершенно естественно: не сажал бы Бог такого дерева в раю, и все было бы хорошо: бегали бы такие счастливые люди довольные, и все было бы в порядке. Но свобода предполагает и свободу выбора, то есть человек, созданный свободным, призванный к тому, чтобы пребывать в любви Божией, призванный к тому, чтобы быть другом Божиим, эту свободу может употребить и в обратную сторону, то есть отказаться от Бога и отвернуться от Бога. И здесь как раз это дерево и дает возможность испытания, укрепления этой свободы. Отсюда и возможность реализации этой свободы во зло. Если бы у человека не было никакой возможности преступить заповедь Божию, если бы у человека не было никакой возможности от Бога куда-то скрыться, то его по настоящему нельзя было бы назвать и свободным. Как, скажем, в тридцатые годы у нас в стране была свобода пропаганды, но только твоя судьба достаточно определенно решалась в зависимости от того, что ты пропагандируешь. Да, если ты атеист ярый, то очень хорошо, а если ты вдруг Библию где-то читаешь, то пойдешь под расстрел именем той же свободы. Точно так же и здесь, поэтому древо познания — это неминуемое следствие того, что человек создается свободным.

Этим, конечно, толкование не исчерпывается.

Преподобный Максим Исповедник: «Так как видимое творение обладает и духовными логосами, питающими ум, и природной силой, услаждающей чувство, то она [природная сила] и названа древом познания добра и зла, то есть, как обладающая ведением добра, когда созерцается духовно, и ведением зла, когда воспринимается телесно. Ибо она становится учительницей страстей для воспринимающих ее телесно, навлекая на них забвение [вещей] божественных. Потому-то, вероятно, Бог и запретил человеку вкушение ее, отлагая это на время, дабы человек прежде — что было весьма справедливо — познал через благодатное причастие Причину свою и через такое вкушение укрепил данное [ему] по благодати бессмертие в причастии и непреложности, а потом уже, став как бы богом в силу обожения, безвредно и в безопасности вместе с Богом созерцал творения Божии и получил ведение о них как бог, а не как человек, имея по благодати одно и то же с Богом премудрое познание сущих, благодаря претворению ума и чувства к обожению» [23] (Схолия: «Видимая тварь, говорит он, обладает и духовными логосами для ума, и природной силой для чувства. И умозрения того и другого находятся, подобно древу, посредине сердца, образно понимаемого в качестве рая» [24] ).

В книге Премудрости Соломоновой есть такое выражение: «Завистью диавола вошла в мир смерть» (Прем. 2:24). На первых страницах книги Бытия ничего не говорится ни о диаволе, ни о каких-то духах, об ангелах. Впервые мы встречаем Херувима в тот момент, когда Адам изгнан из Рая, и охранять рай поставлен Херувим с пламенным мечем. Но, тем не менее, самые первые стихи: «В начале сотворил Бог небо и землю», — многие понимают так, что здесь идет речь сразу о сотворении и мира материального и мира духовного, и так что ангелы Божии были свидетелями творения мира, и что они сотворены прежде, чем сотворен человек. Подтверждение этому находится в книге Иова: «Где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь. Кто положил меру ей, если знаешь? или кто протягивал по ней вервь? На чем утверждены основания ее, или кто положил краеугольный камень ее, при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости?» (Иов 38:4–7). Появление зла предшествовало появлению человека, а именно — отпадение Денницы и тех ангелов, которые ему последовали. Господь Иисус Христос говорит в Евангелии о том, что «диавол человекоубийца искони» (Ин. 8:44), — как объясняют отцы, поскольку видит человека, возводимого Богом туда, и даже выше того, что он имел прежде и от чего отпал. Поэтому в первом же искушении, которое находит на человека, мы видим действие диавола.

Причем многие обращают внимание на то, что эта заповедь была необычайно легкой. Свобода Адама и Евы нам труднопредставима. «Человек сотворен был в начале наделенный властью над собственными своими хотениями, обладая свободным стремлением к чему бы то ни захотел: ибо свободно Божество, по образу Которого он сотворен» [25] . Ни голод его не томил, ни какая-то нужда, ничто не толкало Адама и Еву к тому, чтобы вкусить от этого древа, а исключительно желание не послушаться голоса Божия, поступить по своей воле. Однако идея преступления возникла не сама по себе, человек следует лукавому предложению змия. Здесь не говорится о том, что это за змей, но нет никакого сомнения, что голос, который здесь звучит, — это не голос животного, поскольку змей есть тварь бессловесная, но голос диавола. Заметим, что отступив от воли Божией, человек не творит свою волю, но сразу покоряется диаволу.

Змей приступает к Еве потому, видимо, что заповедь она получила не прямо от Бога, но через Адама. Нужно сказать, что описанное здесь стало типичным для любого искушения злом. Сам процесс и его стадии очень ярко изображены. Все начинается с вопроса. Змий не приходит и не говорит: «Вкуси от древа», поскольку это явное зло и явное отступление от заповеди. Он говорит: «А правда ли, что Бог запретил вам вкушать плоды?» То есть, он как бы не знает. И в отстаивании правды Ева делает немного больше, чем следует. Она говорит: неправда, но вот от этого древа запрещено вкушать и запрещено прикасаться. Хотя о прикосновении речи не было. Уже начинается путаница. Это обычный сатанинский прием. Сначала он прямо ко злу человека не увлекает, а всегда к некоторой правде примешивает маленькую капельку неправды. Почему, кстати, следует удерживаться от всякого рода лжи; ну подумаешь, я там чуть-чуть приврал, это не страшно. Это на самом деле страшно. Это как раз та самая маленькая капелька, которая прокладывает путь ко лжи гораздо большей. После этого уже следует более крупная ложь, потому, что змий говорит: «Это не так. Но Бог дал вам эту заповедь потому, что знает, что вы станете как боги, если вкусите от этого дерева. А он этого не хочет, поэтому вам это дерево и не дает». Здесь, снова правда, но уже в других пропорциях, смешана с неправдой. Действительно, человек создан для того, чтобы быть богом. Будучи тварью по своей природе, он по благодати призван к обожению. Действительно, Бог знает, что они будут подобны Ему. Будут как Бог, но не как боги. Дьявол вводит многобожие.

Человек создан для того, чтобы быть богом. Но для этого указан и определенный путь в общении и в любви с Богом. А здесь змей предлагает иной путь. Оказывается, можно стать Богом и без Бога, без любви, без веры, посредством какого-то действия, посредством какого-то древа, — посредством чего-то, что Богом не является. Такими попытками до сих пор занимаются все оккультисты.

Грех есть беззаконие. Закон Божий — это закон любви. И грех Адама и Евы — это грех непослушания, но это и грех отступления от любви. Для того, чтобы отторгнуть человека от Бога, диавол предлагает ему в сердце ложный образ Бога, а значит, идола. И, приняв этого идола в сердце вместо Бога, человек отпадает [26] . Змей представляет Бога лживым и ревниво отстаивающим какие-то Свои интересы, свои возможности и скрывающим их от человека. Если, на деле, Бог все, что имеет, человеку отдает, то в речи змия получается не так. И дальше, Ева видит, что это древо вожделенно, и берет плод и вкушает и дает Адаму и тот тоже ест.

Нет другого пути для восстановления человека, как путь покаяния. Не случайно именно поэтому с проповедью вышел как Иоанн Предтеча, так и Господь Иисус Христос: «Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное» (Мф.3:2). В каком-то смысле этот же самый голос можно услышать и здесь, на этих страницах. Почему? Потому что вопрос, который Бог задает в этом диалоге, тоже в себе содержит предложение покаяния. А его-то мы с вами уже здесь не наблюдаем. То есть выбор сделан, и человек отделяет себя от Бога, и заметим, что автоматически происходит отделение одного человека и от другого. Увидели Адам и Ева, что они наги (Быт.3:7), — правда? То есть, что такое они увидели? Почему они этого раньше не видели, а теперь вдруг увидели и устыдились? То есть, происходит разделение и между людьми: если раньше они были одна плоть, как единое существо, то теперь, как Бог для них стал чужим и посторонним, точно так же и люди друг для друга делаются посторонними, и вот этот взгляд постороннего человека естественно приводит к стыду. Но это — психологическое толкование. А еще следует говорить о главном — о лишении покрова божественной благодати, без которой человек уже не человек. Это и есть источник срама, о котором идет речь в каноне преподобного Андрея Критского. Святитель Филарет Московский пишет: «Обыкновенное действие стыда есть желание скрываться, но сие желание свойственно делам тьмы, а не делам света. Из сего видно, что нагота первых человеков есть такое состояние, в котором они, ходя во свете и истине, ничего не имели скрывать от Бога и своей совести; что наша одежда есть памятник грехопадения; стыдливость — род покаяния, а бесстыдство — нераскаянности и закоснения» [27] . Почему Адам боится Бога, прячется? И это признак нераскаянности. Кающемуся грешнику более свойственно не бояться, но любить Бога, так как он ощущает Его милосердие. Ведь введены были в рай Енох и Илия. Значит, и покаявшийся Адам мог быть востановлен. [28]

И, наконец, изгнание из рая. Почему, зачем? Рай — это место, где человек мог свободно общаться с Богом. После падения Адам пытался скрыться от Бога, где-то среди растений райских, и отказался от покаяния, от примирения с Богом. Таким образом, дальнейшее пребывание в раю для него уже было нецелесообразным, поскольку он с Богом быть не желал; но с другой стороны, он самовольно уже исполнил срок своего испытания. В 22-м стихе есть такие слова: «и сказал Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно…». Поскольку Адам уже некоторым образом утвердился во зле, причастие вечной жизни для него будет губительным, потому что тогда он вполне уже может идти по пути не богоуподобления, а дьяволоуподобления, все более и более совершенствуясь в делании зла.

Как понимать слова «вот Адам стал как один из Нас»? Некоторые толкователи (например, прп. Максим Исповедник) понимают это как выражение некоторой божественной иронии, говоря, что Адам желал стать, как ему было обещано змием, как бог, вот то, что получилось. Святитель Филарет Московский говорит так, что здесь представлено внутреннее собеседование Святой Троицы и новый совет о судьбе падшего человека, подобно совету первому, о творении. Святитель полагает, что никакой божественной иронии здесь нет, а речь идет о том, что человек, внявший искусителю, не только внутренне возжелал быть Богом, но и самим делом исполнил это желание настолько, насколько смог. И теперь уже ничего больше для себя сделать не может, он сам решил свою судьбу. Рай, как место испытания, не нужен уже для того, который сам своей волей закончил свое испытание. То есть, то, что человеку предлагалось в раю, человек сам своей волею отверг, поэтому рай ему уже больше был не нужен, уже по другому как-то должна складываться дальнейшая жизнь человека, и вот этот отверженный человек изгоняется из рая на проклятую землю.

Результат этого проклятия мы с вами, кстати, можем наблюдать постоянно. Огород, за которым никто не ухаживает, немедленно зарастает бурьяном и сорняками, а вовсе даже не розами и не помидорами. Странно, казалось бы, почему он в равной степени не зарастал и тем и другим. Тем не менее, это так, созерцание этих терний и волчцов, которые с удовольствием растут сами в отличие от полезных для человека растений, может нам постоянно напоминать об этом определении.

Та легкость, с которой раньше мог существовать человек, с этого момента прекращается. Для того, чтобы поддерживать свое существование, человек должен трудиться. Вернее, мужчине отдается в удел труд для пропитания, а женщине — чадородие, рожать детей. То есть, после грехопадения на период Ветхого Завета такая добродетель как девство в каком-то смысле упраздняется на время. Дело, удел женщины рожать и через это тоже участвовать в каком-то смысле в победе над смертью, в продолжении жизни, во-первых; во-вторых, именно потому, что через это рождение, должно явиться то семя, которое сотрет главу змия. И здесь мы видим подчиненное положение женщины по отношению к мужчине, в таком достаточно серьезном уже масштабе подчиненное, не в таком как это было при сотворении. И дальше, когда мы будем видеть в Ветхом Завете постоянно ущемленное как бы положение женщины, мы должны понимать, что это является не результатом первоначального творения, но это является результатом грехопадения. Например, если будем смотреть заповедь о субботе, то мы видим, что в списке тех, кто должен хранить субботней покой, замужняя женщина не значиться. Среди тех, кто должен являться в Иерусалим на праздники, опять же женщины не значатся, только мужчины должны являться на праздники в Иерусалим. Но от начала не бысть тако. И от начала женщина ставится в подчиненное положение к мужу, она ставиться как помощник, но это подчинение в любви. Если мы посмотрим 5-ю главу послания к Ефесянам апостола Павла, то это совершенно отчетливо видно. Притом что Христос есть глава Церкви, никому совершенно в Церкви в голову не приходит свергать иго Христово ради свободы в Церкви, потому что этим то подчинением свобода и обеспечивается. При том, что Адам является от начала главой Евы, ей вряд ли приходило в голову свергать с себя и иго Адама, точно так же, как нам никому не приходит в голову отрывать себе голову, чтобы она не затрудняла движений, правда. Другое дело после грехопадения. Поскольку Ева послушалась не мужа своего, а послушала змия и через это вовлекла в грех и самого Адама, то, как говорит святитель Иоанн Златоуст, «лучше ей сидеть дома и быть в подчинении у мужа, нежели постоянно быть носимой по разным стремнинам и впадать в разные беды». Это положение является противоестественным, что, впрочем, не оправдывает ни в коем случае феминизм, потому что феминистки действуют в этих условиях падшего мира и путем уравнения прав ничего добиться не могут.