Священное воинство
Шрифт:
Сын герцога, как и сам Ричард, был высоким, мощным человеком и по праву хозяина будто бы бил первым. Король устоял на ногах, хотя не без труда — он сам объяснял свою «слабость» недостаточным питанием. Поэтому он попросил у своего противника разрешения нанести ответный удар не тотчас, а на другой день, после того как он сможет хорошенько подкрепиться. Самонадеянный и туповатый сын герцога согласился на это. После обильного ужина с мясом и вином Ричард якобы всю ночь натирал свой кулак воском, и к утру он стал как железный. Удар короля раздробил челюсть сына герцога, после чего тот вскоре скончался…
Еще почище была история про прекрасную дочь Леопольда. Она будто бы сразу влюбилась в доблестного короля, тайно угощала его всякими лакомствами и даже однажды, переодев пажом, завела его в свою спальню (в этом случае сочинители историй не учли подлинных наклонностей своего героя). Понятно, герцог узнал об этой тайной встрече и велел привести пленника на суд. Поначалу Леопольд хотел просто казнить Ричарда, но его главный судья, исходя из опыта европейских дворов, подсказал более «удачную» идею: не кормить некоторое время льва из герцогского зверинца, а потом запустить его в камеру узника. Пусть-де Ричард Львиное Сердце встретится с настоящим львом!
Узнав об этом дьявольском замысле, влюбленная дочка герцога пришла в ужас и даже предложила предмету своей любви устроить побег, но благородный Ричард отказался. Он только попросил у девушки сорок ее любимых шелковых шарфов. Когда в назначенный день двери камеры отворились, король стоял наготове, причем одна его рука была обвязана шарфами его прекрасной дамы. Когда лев прыгнул на человека, тот ловко отскочил в сторону, а потом нанес хищнику мощный удар снизу. Царь зверей заревел от боли и негодования, а Ричард, видя, что лев широко раскрыл пасть, засунул обвязанную руку далеко в глотку зверя и вырвал его сердце! Далее авторы этой легенды сообщают, что король, с львиным сердцем в руке, отправился в обеденную залу, где сидел злой герцог, выжал из сердца всю кровь, посолил его и съел на глазах у врага…
Это самая лихая, но не самая знаменитая из легенд о заточении короля Ричарда. Первенство принадлежит истории о том, как было наконец обнаружено место его заключения. По преданию, безутешная королева Беренгария вернулась в Англию и затворилась в королевском замке в Оксфордшире, надеясь каким-то чудом дождаться хороших вестей. Вместе с нею там находился королевский менестрель Блондель, который, как выразились авторы этой истории, «пользовался особой привязанностью со стороны короля Ричарда». Король и Блондель были знакомы с детства — вместе охотились, вместе развлекались, Блондель пел песни о любви и о верности, а Ричард осыпал его своими милостями. Они даже сложили вместе несколько любовных песен, а их любимой была песня «Страстное сердце».
Прошло несколько месяцев, но о правителе Англии все не поступало известий. Беренгария была близка к отчаянию, и Блондель уже не мог ее утешить. Наконец он заявил, что надо не плакать, а действовать, и поведал королеве свой план, как отыскать короля Ричарда в обширной Германской империи, предупредив, что он должен остаться между ними.
«Там, где бессильны военная сила и дипломатическая хитрость, поможет искусство», — заявил менестрель и храбро отправился на континент.
Несколько недель Блондель странствовал, переходя от замка к замку, играя на лютне и распевая песню, которую они некогда сочинили вместе с Ричардом:
«Сладость любви умиротворяет сердечную страсть, И нежные поцелуи любви заставляют меня забыть себя. Я не могу жить без них, и если мне не достанется новый поцелуй, Моей жизни придет конец».Если эта песня надоедала поэту, он начинал петь ту или иную из знаменитых тогда песен своего сочинения, например эту:
«Жар любви в моем сердце Заставляет меня петь, И эта моя страсть сильнее меня. И все же у меня есть достояние, Которым я могу гордиться: Некогда я научился верно любить».Наконец менестрель пришел на Дунай и там снова принялся распевать свои песенки, переходя от замка к замку.
«Тайный поцелуй — рана любви, Причина незримой муки. О, зачем кричать об этой болезни, Если исцелить может лишь новый страстный поцелуй!»И вот Блондель добрался до мрачного замка Дюрнштейн, и его сильный голос был слышен во всех башнях этой твердыни.
«Ни одна женщина не сможет повелевать моей душой И моими чувствами, пока есть другие. Пусть я лучше останусь на всю жизнь один. Ненавидимый и покинутый всеми, Но не буду ни с кем делить мою жизнь и мои чувства».И вдруг из высокого окна одной из башен он услышал могучий бас короля, подхватившего песню:
«Когда я вижу тебя, мой храбрый витязь, Я чувствую, что люблю тебя, Но сердце твое не знает страсти. Поэтому я, подобно всем своим соперникам, Несу бремя неразделенной любви».Менестрель, по словам создателей легенды, был несказанно рад, услышав голос своего короля и друга. А вот насчет того, что произошло, когда этот дуэт отзвучал, существуют разные версии. Согласно одной, Блондель был приглашен в замок и находился там несколько недель, развлекая охрану, пока его не отпустили. По другой версии, стражам это пение показалось подозрительным, и они натравили на менестреля сторожевых псов. В любом случае, по преданию, именно этот менестрель обнаружил место заточения короля Ричарда и сообщил об этом в Англию.
2. В блестящем заключении
К весне 1193 г. то, что произошло с королем Ричардом, стало известно при всех королевских дворах Европы. Император пленил короля! Это было нешуточное обстоятельство, достаточное для того, чтобы вызвать континентальный кризис. Дипломаты начали интенсивную работу, и сам папа Целестин III в Риме имел отношение ко многим инициативам, тем более что его до этого (и даже в это время) многие критиковали за бездействие.
Королю Ричарду разрешили писать письма на родину: это было в интересах императора. 26 марта он написал архиепископу Кентерберийскому, назвав условия своего заточения терпимыми, но одновременно сообщив потрясающую новость: император требовал за его свободу сто тысяч марок серебром!
То были огромные деньги, половина всей английской казны. Выкуп за Ричарда был достоин короля, а его решение — нет. Фактически он готов был пойти на банкротство Англии, передав ее национальное богатство в Европу, с тем чтобы потом оно досталось Германии.
Пока англичане искали выход из этого тяжелого кризиса, Элеонора Аквитанская приняла свои меры. Она находилась в Лондоне, чтобы контролировать склонного к авантюрам принца Джона. В трех письмах к Целестину III Элеонора выглядела и величественной дамой (она перечислила свои титулы — королева Англии, герцогиня Нормандская и графиня Анжуйская), и простой матерью, которая горюет о своем сыне, ставшем жертвой трусливого и подлого заговора против Англии и церкви. Она писала: «Его нынешнее положение, как и упадок его державы, — следствие злонравия нашего времени, как и жестокость тирана (то есть императора. — Авт.), который из алчности захватил короля Ричарда, когда тот совершал священное паломничество под защитой Небес и покровительством Рима». Ее слова об алчности (дальше в письме упоминалось и о «неутолимой жадности») свидетельствовали, что Элеонора знала о торге между императором и герцогом из-за английского короля. Она намекала и на то, что Генрих затеял этот заговор, чтобы подороже продать пленника его народу.
Элеонора вопрошала, отчего папа до сих пор не послал к императору ни одного легата («хотя бы простого дьякона»), и, подобно нормандским прелатам, изумлялась, отчего его святейшество не обнажил меча апостола Петра против наглого императора и «этой его собачонки», короля Франции. «Короли и принцы земные, — писала она, — гневят Господа, творя беззаконие против моего сына. Один из них заточил его, а другой в это время грабит его владения. И в это время меч апостола Петра остается в ножнах. Увы, мне известно, что сегодня обещания Ваших кардиналов — пустые слова. Не по листьям и не по цветам, а по плодам их узнают деревья».