Священные холмы
Шрифт:
– Проснитесь, бездельники… – попытался он прикрикнуть на слуг. Но видимо слишком тихо, ибо те сладко причмокивая во сне, вовсе не слышали своего господина.
Тогда Кейд подошёл к одному из слуг, мирно посапывающему с краю, и со всего размаху ударил его ногой в спину. Тот вскочил, ничего не соображая спросонья.
– Вставай, лентяй! Я промёрз до костей, а в шатре нет тепла…
Слуга, наконец, протёр глаза, увидев перед собой господина, посиневшего от холода.
– Великие боги! Так вы… Так где ж… – начал заикаться слуга.
Кейд махнул рукой, дабы тот прекратил всяческие расспросы.
– Налей вина и растопи жаровню, да посильней. – Приказал лэрд.
Слуга тотчас засуетился, за ним проснулась и другая челядь.
После возвращения из медионеметона Ингел облачился в нагрудник стражника и выпил несколько бокалов вина, пытаясь тем самым придать себе бодрости и храбрости. Но, увы, вино сыграло с ним злую шутку, почти сразу же он заснул.
Моргауза долго сидела рядом с сыном, охраняя его покой, из последних сил стараясь отогнать сон и не смыкать глаз. Но усталость взяла своё…
Да и потом Самайн заканчивался только с восходом солнца. По-прежнему в долине Маг-Слехт всё было подвластно потусторонним силам.
Женщине снился сон, словно она стоит рядом с сыном, его же коронуют по всем правилам Эргиала на священном камне Лиа Фаль [63] . Она искренне радуется за Ингела, с трепетом ожидания, когда священный камень издаст крик одобрения. Но Лиа Фаль безмолвствует. Моргаузу охватывает страх: неужели смерть Конайре, Фионы и их дочерей напрасны? И Ингелу не суждено стать кролём Тары? Неужели Лиа Фаль отвергает его?
63
Лиа Фаль – великий инаугурационный камень в древней Ирландии. Камень издавал пронзительный крик, когда на него вставал истинный правитель.
Моргауза застонала, на её лбу появилась испарина, несмотря на то, что в шатре было достаточно прохладно, ведь угли в жаровне никто не помешивал и не обновлял. Слуги также спали беспробудным сном.
С западной стороны шатра раздался едва различимый шорох. Некто приблизился и, затаив дыхание, прислушался: что же происходит внутри? Убедившись, что все спят, таинственный некто рассёк остро отточенным корнвенхау плотную ткань шатра, а затем и меховую подкладку.
В отверстии появилась голова. Кольчужная маска, свисавшая с металлического шлема, выполненного в виде простой шапочки [64] , скрывала лицо непрошенного гостя.
64
Достаточно простой и распространенный вид шлема в древней Ирландии. Он украшался огамическим письменами. Впереди, дабы защитить лицо воина, крепилась кольчужная маска.
Незнакомец огляделся, убедившись, что все действительно спят, рассёк шатёр почти до самой земли и осторожно пробрался внутрь.
Ингел лежал около жаровни на волчьей шкуре, заботливо укрытый тёплым меховым плащом, а сверху ещё и толстым шерстяным одеялом. Незнакомец одним прыжком достиг бастарда и со всего размаха вонзил нож ему в грудь. Ингел издал приглушённый стон…
Моргауза очнулась от тяжёлого сна, ворвавшийся морозный воздух тотчас же привёл её в чувства. И она увидела в груди сына длинный нож…
Женщина издала страшный крик. Проснулись слуги.
Ингел лежал с закрытыми глазами и стонал…
– Мальчик мой! Мальчик мой! – заметалась испуганная женщина. Один из слуг, сражавшийся в молодости с пиктами, не растерялся.
– Госпожа! Ингела пытались убить! – сразу же понял слуга. – Бегите в королевский шатёр! Сообщите обо всём! – прикрикнул он на обезумевших от страха слуг. – Шевелитесь! Ну, же!
Затем пожилой слуга приблизился к молодому господину. Тот по-прежнему стонал, глаза его были закрыты…
– Говорят, нельзя вынимать нож из раны. Иначе человек истечёт кровью. Надо бы позвать друидов, уж они в этом деле хорошо разумеют.
– Беги к ним… – задыхаясь от слёз, вымолвила Моргауза. – Или нет, останься, пошли стражника…
Король, подобно вихрю ворвался в шатёр Ингела. Почти одновременно с ним вошли Эоган и его помощники.
Увидев в груди бастарда корнвенхау, Эоган сказал:
– Вы правильно сделали, что не извлекли оружие из раны.
– Что с моим сыном? Он жив? – беспокоился король.
Рыдающая Моргауза бросилась к его ногам.
– О, повелитель! Кто вернёт мне моего мальчика, а тебе – наследника?!
Волосы её растрепались, казалось, она обезумела от горя. Конайре поднял наложницу и прижал к груди.
– Надеюсь, что ещё не всё потеряно… Но кому это понадобилось?!
В это время Эоган приказал все лишним удалиться из шатра. Он и его помощники встали вокруг Ингела и нараспев, речитативом, начали произносить заклинание, останавливающее кровотечение. Когда они закончили, Эоган вынул нож из груди Ингела. Тот издал глубокий стон.
Моргауза бросилась к сыну.
– Осмотрите рану, умоляю! Насколько она серьёзна?
Один из друидов откинул шерстяное одеяло, всё это время, укрывавшее бастарда, затем меховой плащ, следов крови на них не было видно… Конайре и Моргауза замерли в тяжёлом ожидании.
Наконец, когда тёплый плащ упал на землю, все с удивлением и некоторым облегчением увидели, что Ингел облачён в иберийский панцирь.
Эоган наклонился над ним и внимательно осмотрел.
– Панцирь пробит. Подобные корнвенхау я встречал лишь несколько раз… Невероятно, какая сила удара! Какой металл!
Друиды сняли панцирь с Ингела, его одежда на груди намокла от крови. Эоган присел рядом с бастардом и, аккуратно разрезав одежды тем же ножом, предательски воткнутым в его грудь, осмотрел рану.
– Рана неглубокая. Она не задела ни одного жизненно важного органа. Но…
Конайре и Моргауза, так и стоявшие сомкнув объятия, встрепенулись и одновременно воскликнули:
– Что? Говори!
– Жизненные силы покидают наследника. Либо на оружие был наложен гейс, либо клинок отравлен…
Эоган осторожно за рукоятку, украшенную богатой отделкой, взял нож и поднёс к горевшему факелу, дабы лучше рассмотреть.
– Такой нож не может принадлежать друиду или наёмнику. Он слишком хорош. Скорее подобное оружие подходит лэрду…
Король оставил Моргаузу и потянулся за ножом. Эоган, видя такую реакцию короля, предупредил:
– Повелитель, не прикасайся к клинку. Думаю, он отравлен. Наследника надо срочно перенести в мой шатёр. Я постараюсь сделать всё необходимое…
Конайре принял оружие и тотчас обратил внимание на богато отделанную рукоять.