Чтение онлайн

— Вот и выходит, что кроме сейчас ничего больше нет. А как ты думаешь, если бы твой возлюбленный женился на тебе, что бы ты чувствовала? Счастье?

— Я не знаю. Я так часто представляла себя в роли его жены, что пришла однажды к пугающему выводу: стань я его супругой, наши отношения сразу испортятся. А раньше я его еще и ревновала. Как я его ревновала, ты даже не представляешь! А вот если выйти замуж за человека, который не представляет для меня интереса, все будет спокойно. Я буду и дальше делать то, что хочу.

— Но это как-то лицемерно, ты же открыто заявляешь, что собираешься обманывать человека, который будет каждый день и каждую ночь делить с тобой, постель, стол и крышу над головой.

— Никого я не обманываю! Я открыто заявляю о том, что будет, — она заговорила тише и покраснела. — Но пока не было человека, который бы согласился, одни эгоисты встречаются на моем пути. А я такая, какая есть! — она снова расхохоталась так, что Мария вздрогнула.

— А я вот такая! — Мария подвела Тину к ярко-расшитым сумкам. — Я — одна из этих кукол.

— Держи тапочки, надевай, в шкафу возьми брюки, если хочешь.

В номер постучался администратор и принес все составляющие для создания непревзойденного коктейля.

— Тапки, допустим, я с удовольствием приму, они близки моей душе, но вот брюки — нет! Мои ноги еще слишком хороши, чтобы я их скрывала какой-то тканью! — слова сопровождали активные действия со стаканами и яркими ароматными жидкостями. — Без ликера он называется «Чистейшая Тина» — вот, что я придумала, — и она снова залилась смехом, пока Мария была в душе.

Ее тело по-прежнему болело и ныло, но все муки она принимала спокойно. Больше она никогда не согласится на подобные эксперименты, но сейчас он был частью ее тела и души. Она решила, что это — лишь часть той боли, которую она причинила другим людям.

Уже через полчаса, выпив чудесный коктейль, Мария громко смеялась, как ребенок, показывая на Тину всем прохожим пальцем. Тина бесилась.

— Прекрати, что ты делаешь?! Зачем привлекать внимание людей?!

— А мне нравится, что они смеются. И не только надо мной!

— Ладно, давай мне несколько игрушек, ты одна и за месяц их не раздашь…

Мария и Тина пошли по улицам города, раздавая игрушки. По пути Мария покупала мороженое и угощала им стариков.

— Как это странно! — говорила она. — Те, кому за пятьдесят, так просто соглашаются взять игрушку и мороженое!

— Да, я бы тоже взяла, хоть мне пока только под сорок! Но это я, я — особенная! А они идут и отворачиваются!

— Ничего, значит надо отдать эти вещи другим.

Через несколько часов они дошли до маленького мостика, который вел на остров. Перед мостиком висела табличка: сегодня праздник, приглашаем всех, а под табличкой расположились несколько подростков, Мария подошла к ним.

— Что вы здесь делаете?

— Не ваше дело, вы нас заберете в интернат?

— Нет, я хотела… вот! — она дала одному мальчику куклу. Он схватил ее и сказал:

— Почему игрушка черная? Она так давно не умывалась, наверное, как мы! — все дети захлопали в ладоши.

— Да нет, это она снаружи черная, а внутри белая, ты посмотри! — другой ребенок тут же порвал игрушку и раскидал вокруг себя белую вату.

— Вы голодные? Где вы живете? Почему убежали?

Один ребенок истошно завопил, обливаясь слезами.

— Я хочу к маааме, — кричал он.

Мария подбежала к нему, обняла и спросила, где его мать.

— Я не знаааю, она нас бросила!

Тина стояла в стороне все это время и не могла представить, что она может сделать в этом случае.

— Может быть, я в магазин схожу? Может быть, воды купить? — казалось, что она впервые в жизни видит детей, которых бросила мать.

— Говорят, ты хорошо поешь, Тина, спой нам что-нибудь про маму.

Дети внимательно посмотрели на Тину, и ей ничего не оставалось, как сочинять слова на ходу и петь.

Мария смотрела на детей, которые обливались слезами от песенки, которую придумала Тина, и видела в них себя. Она все больше удивлялась собственному восприятию ситуации, в которой находилась. Тем переменам, которые произошли в ней так стремительно, так настойчиво.

— Да как я могла столько лет жить в своей собственной тюрьме? Я придумала себе оболочку, кокон, в котором жила, никого не допуская к себе.

Мысли вели Марию по полям воспоминаний. И она вдруг вспомнила, что ей запрещали есть сладкое — мама всегда боялась, что девочка начнет набирать вес, поэтому запрещала есть конфеты. Когда мать умерла, она находила любой повод, чтобы съесть как можно больше шоколада. Это происходило из ненависти, в этом заключалась месть за смерть матери. Но потолстеть не удалось. Наоборот!

Ее стали называть все вокруг «Сладенькая». А с возрастом это прозвище крепко приклеилось к ней. Со временем злость была забыта. И вот теперь, стоя перед этими детьми, грозящий указательный палец матери витал в воздухе. Потом появилась улыбка отца. Но ей Мария всегда не доверяла. Как можно было понять то, что мать говорит: нельзя, а отец, после ее смерти, сам покупал конфеты, приговаривая: «Моя сладенькая девочка». Теперь она совсем не любила сладкое, но теперь все перевернулось и даже обычные конфеты приобрели другой смысл.

В то же время дети неоднозначно смотрели на высокую девушку, которая, распевая трогательные песни, иногда забывала, что она сейчас отнюдь не в казино и ей не надо раздеваться перед жадными глазами богатеньких игроков. Мария подозвала Тину и сообщила, что уйдет в ближайший магазин, который находился на соседней улице, чтобы купить как можно больше сладостей.

— А я тебя узнал! А ты меня? Узнала? Ты вроде похудела, даже нет, ты исхудала совсем, а не виделись-то месяц, не больше!

Мария обернулась и долго пыталась понять, кто же стоит перед ней.