Чтение онлайн

Благословенны наши сады. Не побывав в их заточении, не познали бы мы, как прекрасны Дикие земли. Механизмы угнетения женского начала всеобъемлющи и скрытны, поэтому на первых порах, пока Дикарка живет внутри сада, его законы формируют ее мировоззрение, даже если кажутся ей несправедливыми. Но, как Лилит, отведавшая запретного плода, Дикая женщина не мирится с бесцветным прозябанием и отвергает его, стоит ей увидеть отблеск лучшей, яркой жизни.

Мы рвемся прочь из миров, которые стали нам тесны, из кругов общения и безопасных пространств, которые были нам когда-то дороги, но теперь перестали вызывать уважение или заслуживать верности. Подумай, милая, о своих собственных Эдемах, порефлексируй о пережитом в своих садах. Знай, что каждое твое воспоминание – это лишь отражение той, кто ты есть сейчас. Наша память зыбка, и каждый раз мы вспоминаем прошлое чуть иначе, так что возвращайся к вопросам, которые я ставлю перед тобой, снова и снова. Люди – существа цикличные, однако все твои восстания и возвращения пишут и переписывают твою личную историю, странствие твоей эпической героини к самой себе. Помни, легенда архетипа Жрицы дикой земли, как и любого из пяти архетипов, представленных в книге, обретает смысл только в контакте с твоим опытом. Именно тогда стихи оживают, и ты обретаешь шанс осмыслить свои многочисленные посвящения.

Боль, которую причиняло Лилит заточение в цепях неравных отношений, знакома многим женщинам, и я советую тебе обдумать эту притчу в связи с твоей личной историей духовного заключения и освобождения, что бы эти слова ни значили для тебя. Я прошу тебя, Жрица, осознать себя ею, Богиней, рискнувшей всем, чтобы спастись. Не вини себя за освобождение своей женственной души от оков тесного и постылого сада. У каждой из нас есть свои сады – физические места, в которых мы провели так много времени, что узнаем их по запаху, или внутренние пространства, заполненные чистой и на первый взгляд безупречной системой взглядов, которая поработила нас. Сад часто воспринимается нами как некая святыня, в которой безопасность обусловлена предсказуемостью. Для Диких женщин садом может обернуться родительский дом, первый брак или затянувшийся роман, духовное сообщество или религия, работа в компании с прочно устоявшейся корпоративной культурой, тесный круг друзей и другое физическое или энергетическое место, которое казалось незаменимым, но стало клеткой. Нераскрывшаяся Жрица может быть довольна своим садом – какое-то время. Ей удобно знать, где и что растет. Сад предсказуем и дает пусть временное, но все-таки чувство цели. Дикая женщина рождается в саду, но ни за что не даст себе там зачахнуть.

Но когда именно приходит пора Дикарке покинуть ухоженный сад и отправиться к невозделанным землям? Нет какой-то одной силы, подталкивающей нас к пробуждению. Для кого-то занавес поднимается, когда женщина сталкивается с вопиющей несправедливостью, когда ее ценности, глубочайшие убеждения и чувство собственной значимости оказываются под угрозой, и она понимает, что больше не может оставаться на месте. Учти, сад остается неизменным, меняется сама женщина. Когда начинается интеграция ее переживаний и целей, когда она пытается найти объяснение своим ранам и получше рассмотреть роль выбора в своей жизни, когда запускается процесс освобождения от привязанностей или оказывается достигнут определенный уровень истинного самоосознания – черты ее личности, погребенные садом, начинают прорастать, но их радужная расцветка не подходит укоренившимся насаждениям.

Пробудившись, Дикарка чувствует глубокую связь с Землей, и природа начинает отвечать тем желаниям женщины, которые сад уже не в силах исполнить. Многих из нас домой ведет недвусмысленный знак природы. Предрассветные откровения, одинокие прогулки по побережью или пасмурные дни, погружающие нас в глубины собственной души – все они зовут нас покинуть сад и отправиться на поиски дикого дома. Каково бы ни было знание, пробудившее ее, каков бы ни был аромат запретного плода, Дикая женщина начинает осознавать, что больше не может жить среди цветущих миражей.

Толчком к душевному росту становится осознание того, что что-то не так. Ее касается настоящая жизнь, и роскошь цветущего сада начинает отдавать затхлостью, которой раньше ее притупившиеся чувства не улавливали. Конкретная несправедливость, которая, на первый взгляд, и разожгла в ее душе огонь, является лишь результатом несовершенных правил, годами державших ее в подчинении, дурного обращения с соседями по саду кого-то из власть имущих, любого рода насилия, агрессии или чего-то менее уловимого: ощущения, что другие люди оставляют шрамы на ее коже. В этот момент в самом начале истории Дикой женщины, когда она еще не уверена, куда направляется и где хочет оказаться, в ней зарождается простая, но навязчивая мантра: «Не здесь. Не здесь. Не здесь».

Жрица дикой земли проснется в Дикарке не тогда, когда та решит вкусить запретный плод, но раньше, когда она затоскует по дому, который ей предстоит найти. Возможно, ужасное предательство почти сломит ее. Возможно, она поймет, что предает саму себя, оставаясь в тесном мирке. Как бы то ни было, всей душой она начнет стремиться к освобождению. Боль ран будет сильна, но жажда свободы окажется сильнее.

Сад станет невыносимо удушающим, и пробужденная женщина покажет свое истинное лицо. Повторяя историю Лилит, Дикарка захочет, чтобы кто-то видел, как она преступает законы: «она надеялась, что мстительное божество наблюдает за тем, как она глубоко запускает зубы в сладкое, чистое наслаждение». Увидев свое дикое «я», она уже не захочет извиняться за верность себе. Этот бунт необходим женщине, чтобы освободиться. Она рискнет столкнуться с социальной изоляцией, одиночеством и неуверенностью – все ради того, чтобы найти свой истинный дом. Ее захлестнет страх, но она не позволит ему управлять ею.

Обретя верность себе, Жрица дикой земли откажется и дальше мириться с чужими правилами. На коллективном уровне женское начало каждого человека постоянно воспроизводит первородный грех самообмана, поскольку женщины живут отнюдь не в мире, построенном их руками и на их ценностях. Женщина, взявшая собственную жизнь в свои руки, ведомая не патриархальными взглядами на успех, а желанием отделаться от них, совершает акт социального неповиновения и даже восстания. Она становится вне закона просто потому, что выражает желание обрести лучшую жизнь.

Когда женское начало в одном существе, независимо от его пола, видит и осознает целостное женское начало в другом человеке, внезапно оказывается, что им больше не нужно прятать свои раны, желания или устремления души. Не нужно искать мужских слов для женской сути. Мы ищем собственные имена и истины, даже если просто реагируем на ложь. В «Заре женского духа» (Womanspirit Rising) Кэрол Крайст и Джудит Пласкоу утверждают, что «феминистки считают своей задачей дать „новые имена“ себе и миру… Если Адам поименовал мир без согласия Евы, значит, наш мир отражает мужскую точку зрения. Когда женщины дают вещам новые названия, они подрывают порядок, который веками воспринимался как должное». Независимо от того, что призывает женщину покинуть сад, целебный корень, который она ищет, – в Дикой женственности, и он не водится в саду, где все живое посажено и названо кем-то другим.

За бунтом против того, что нам не нужно, следует возвращение себе того, что поистине наше. Подавление женского начала тесно связано с подчинением женской души, поскольку переменчивая природа Святой дикости отвергается из-за ее непостоянства. У нас отняли социальное право углубляться в себя, покидать отжившие отношения, следовать за целями, которые не приносят дохода, и в принципе делать что-то непредсказуемое. Потому, даже если наша душа взывает к нам, требуя отдать должное нашей индивидуальной природе, мы притворяемся, что не слышим этот самый искренний наш голос, боясь потерять близких и работу или нарушить устойчивый ритм нашего мирка. Отрицая свою циклическую природу, мы отрицаем свою связь с Землей – и со Святой дикостью.