Чтение онлайн

— Что-нибудь случилось? — спросил Монти.

— По-моему, все кончено, — упавшим голосом сказал Блейз.

С минуту Монти молча его разглядывал, потом спросил:

— Хочешь виски?

— Нет, спасибо.

— Так что произошло?

— Люка приходил в Худхаус. Он был здесь. Стоял на лужайке перед домом.

— Я его видел, — сказал Монти. — Странно. Почему-то мне даже в голову не пришло, что это он.

— Ты видел его?

— Да. Пару дней назад, вечером. Он стоял под акацией и смотрел на дом.

— О Боже. Значит, конец. Или нет? Наверное, да. Я плохо соображаю, извини.

— Сядь-ка. Садись, садись. Как Люка сюда попал, откуда он узнал?

— Забрался тайком в мою машину и приехал.

— Что Эмили говорит?

— Она ничего не знает.

— Тогда откуда ты знаешь?

— Мне сказала ее домработница. А ей Люка. Сначала я думал, это все детские фантазии. Но нет. Он рассказывал ей, что тут много собак. Впрочем, какие фантазии, ты же его видел. Значит, все, конец.

— Пока, по-моему, твой сын ведет себе вполне корректно. Не барабанит в дверь и не спрашивает папочку. Хотя, полагаю, совсем исключить такую возможность нельзя.

— Нельзя. Но дело не в этом… не только в этом. Понимаешь, барьер рухнул, его больше нет…

— Ты выпил?

— Да. Было два мира, и вдруг — оказывается, один…

— Думаю, ты и раньше допускал такую возможность. Что собираешься делать?

— Я должен рассказать обо всем Харриет. Но я не могу, не мо-гу!.. И Дейвиду. Это конец, я перестану существовать для них обоих.

— Ты их недооцениваешь.

— Но все же ясно, правда? Мне придется им сказать — пока Люка не начал спрашивать папочку. Ну скажи, так или не так?

— Да, ситуация, — сказал Монти. — Скорее всего, так. Придется. Но давай рассуждать вместе. Предположим, что ты уговоришь Люку помалкивать…

— Это если бы он был разумным существом. А он — слепая сила природы. Невозможно предсказать, как он поведет себя в следующий момент.

— Мне всегда казалось, что силы природы предсказуемы. В отличие от разумных существ. Но, в конце концов, он же всего-навсего маленький ребенок.

— Он дьявол, а не ребенок. Он явился, чтобы меня погубить… То есть он, конечно, ни в чем не виноват…

— Ладно, давай по порядку. Будем считать, что Люка — это злой рок и что с ним ничего нельзя поделать. Теперь о тебе. Ты не находишь, что в глубине души тебе все-таки хочется признаться?

— Нет!

— Но это ведь такая тяжесть. Сбросить ее — вдруг немного полегчает, а?

— Нет, нет! Это все абстракции, а мне сейчас надо решить, говорить завтра утром Харриет или…

— Не думай о решении, — сказал Монти. — Думай о том, что будет после. В конце концов, мы все это уже обсуждали, так что мысль эта для тебя не нова…

— Нет, новая, потому что раньше я не представлял, просто не мог вообразить, как это все будет. Лицо Дейвида, слезы Харриет… О Господи!..

— Ну, ну, давай без трагедий. Постарайся рассуждать здраво. Ситуация, конечно, непростая. Скажу честно, я заинтригован. Но мне почему-то кажется, что не все так плохо. Тебя как бы вынуждают сделать то, что ты и так должен сделать. Ты всегда говорил, что рано или поздно с обманом придется кончать, — так почему не сейчас? Как раз подходящий момент.

— Слушай, ты не человек, а исчадие ада! Мы с тобой об этом уже говорили. Что, по-твоему, я должен сделать? Разрушить счастье Харриет, да?

— Ты уже его разрушил.

— А у Дейвида как раз экзамены на носу. Конечно, когда-нибудь придется рубить узел, но почему именно сейчас? Ведь нет никакой особой причины…

— Есть причина — Люка. И скажи спасибо, что жизнь подталкивает тебя к верным решениям.

— Никто меня никуда не подталкивает. Ты же сам говорил, с Люкой можно… Я попрошу его, и он никому ничего… О Боже, как я себе противен.

— Ты так говоришь, будто ты только что совершил грехопадение — а ведь все это было давным-давно. Сейчас надо думать о том, как лучше сделать, чтобы всем было хорошо. Почему, например, ты совсем не думаешь о Харриет?

— С тех пор как выяснилось про Люку, я только и думаю что о Харриет и о Дейвиде…

— Ты думаешь о себе. А теперь постарайся представить… — Нет, нет, не могу!..

— …что ты сказал Харриет. Что она сделает? Что вообще она может сделать в такой ситуации? Ничего. Ей придется смириться. Она не потребует у тебя развода, и ты это понимаешь.

— Одно то, что она обо всем узнает…

— Ага, значит, вот чего ты не можешь себе представить. А сколько лет ты рассказывал мне, какой это ад — вести двойную жизнь? Новая ситуация тоже может оказаться адом, но хотя бы обновленным. А может и не оказаться. Ты так озабочен своими проблемами, утратой своей добродетели — впрочем, нет, добродетель и правда дело серьезное, хоть и прошлое, — озабочен тем, что о тебе подумают! И тебе даже не приходит в голову, что твои близкие могут тебя спасти.

— Спасти меня?

— Да. Харриет может тебя спасти.

— То есть простить? Это невозможно. Уже то, что она обо всем узнает, разъединит нас навек. Да я и не хочу прощения, рассчитывать на него было бы хамством с моей стороны. Пусть даже Харриет могла бы простить, но Дейвид — нет, нет, нет!.. В природе нет такого… механизма… чтобы Дейвид мог простить меня — нет!..

— Давай будем думать о Харриет. Она замечательная женщина — умная, сильная, добрая. Ангел — ты сам много раз это говорил. И она любит тебя. Почему не вверить себя Харриет, как люди вверяют себя Богу? Забудь ты о своих прегрешениях и о том, кто что о тебе подумает. Помни только о любви Харриет.

— Но я же сам совершил преступление против ее любви! Разве я могу оскорбить, растоптать ее чувства, а потом еще требовать от нее милосердия?

— Почему нет? Ты опять думаешь о себе, ни о ком другом. Кстати, о тебе: ты уверен, что, признавшись во всем, ты уронишь себя в глазах своих близких, а не наоборот?

— Знаешь, что могло бы мне помочь? Только одно — чтобы ничего этого никогда не было.

— Ну да, всем грешникам хочется такого спасения, чтобы их грехи сгинули сами собой. Тебе повезло больше других: у тебя хотя бы есть слабая надежда.

— Что ты имеешь в виду?.. Раньше ты мне ничего похожего не говорил. Наоборот, поощрял: давай, мол, продолжай в том же духе.

— Я тебя не поощрял. Ты сам намерен был продолжать. Я просто слушал.

— Нет, поощрял. Тебе было любопытно. Хотя какая к черту разница. Все равно так тошно, что жить не хочется.

— Нельзя пройти сквозь зеркало, не порезавшись.

— Извини. Я просто пьян. Знаешь, сколько я выпил виски? Я и сам не знаю. Поцеловал Харриет, велел ей идти спать, а она мне еще говорит: смотри не работай слишком долго… О Господи, это же все, наверное, в последний раз… А перед этим я читал им книгу… Как все было чудесно… И все это теперь рухнуло… навсегда.