Чтение онлайн

Надежды на церковные реформы не оправдались, консервативные силы взяли верх, да и Николай II не решился созвать Собор. Из доклада бюджетной комиссии Думы:

Но насколько не хватало духовных сил на внутреннее возрождение, настолько же хватало инквизиторства для гонений своих же священников. Мы находим многочисленные «дела» о «противоправительственной деятельности» батюшек различных епархий: Донской [464] , Вятской [465] , Нижегородской [466] и др. Логика церковного следствия была проста: на сходе было более 200 человек, и, кроме волостного старшины и писаря, никто не подтвердил, что священник говорил что–то противоправительственное. Однако на время следствия он был заключен в монастырь, затем, при недостаточности улик, был переведен в другой приход под негласный надзор благочинного. Это о священнике Ксенофонте Никольском из Нижегородской епархии.

Или вот еще рассуждения из книги «Камо грядеши?» (не классической, польского автора Сенкевича, а неизвестного):

Впрочем, «духовному скопчеству» был подвергнут следом же и сам Гр. Петров. В этой же книге «Камо грядеши?» упоминается об отстранении архимандрита о. Михаила от профессорской кафедры Духовной академии за то, что у него были социалистические взгляды. Тогда почему, спрашивает о. Гр. Петров, других мерят иной меркой? Вон сколько всяких «союзов истинно русских людей», пасущихся внутри церковной ограды, от которых веет черносотенством. У них только и слышим крики о крови: «Уничтожим! Разнесем! Порвем на клочки! Зальем кровью!». И в эти союзы крови и убийств, ненависти, мести, злобы и человеконенавистничества духовенство может вступать свободно. Даже поощряется вступление. На сочувствии и на содействии черносотенным погромщикам духовные отцы свои карьеры устраивают» [468] .

Совершенно неожиданно для себя самого автор данного исследования вышел на своеобразную политическую деятельность православия. Нельзя сказать, что он не знал ничего до этого о «черной сотне», черносотенцах, но он никак не связывал это с преследованием инославных христиан. Известно было о еврейских погромах, которые современные апологеты черносотенства выдают за несуществующие. На автора этой книги даже подал в суд один из воронежских «памятников» («Память») и на суде уверял, что ничего антисемитского в тех погромах не было. Собственно, и черносотенство подают сейчас нынешние свастиколюбивые чернорубашечники как благое патриотическое дело (хотя, как мы упомянули, в зале суда обещали перестрелять всех, кто перешел им дорогу).

Мы сознательно сокращаем материал о «Союзе русского народа», ибо это выходит за рамки нашей книги, но не можем не отметить, что православие, будучи гонителем всех инославных христиан, напрямую принимало непосредственное участие в черносотенстве. Мы вынуждены это показать хотя бы отчасти, потому что и в этом видится аналог с нашей современностью, потому что и сейчас сформированы, на манер «Союза русского народа», «Союза Михаилa архангела», разные подобные союзы: была «Память», теперь «Русское национальное единство», кощунственно пытающееся подать себя как «Спас». У всех у них в уставах обозначена приверженность православной Церкви. Если бы они выступали просто как отморозки со своими нацистскими бреднями, кто бы принял их всерьез? Но они — радетели православия, и, естественно, по их программе в России всех надо «оправославить» и «обрусить». А нет — «уважай Россию или уезжай». И уезжают, как и уезжали во времена, о которых мы говорим, — но надо ли повторять ставший банальным вопрос: что же пожали от тех посевов?

Снова о мифологизации нашей истории. Советская идеология столько лет промывала мозги народу, ставшему советским, что мы теперь, шарахаясь от этой многолетней бездуховности, впадаем в другую крайность: нам все досоветское видится только в благолепном виде. Да, что–то в советских учебниках было о «черной сотне», о ее смычке с духовенством, о погромах, — но наверное это все наветы большевиков, и коммунистов в последующем. Весной 2000 г. в Воронежском государственном университете состоялась защита кандидатской диссертации о право–монархистских партиях на земле Воронежской губернии. То, что диссертант мог не знать о существовании отделов «Союза русского народа» по воронежским уездам, в это, хотя и с большим трудом, но можно поверить. Но когда автор данной книги задал ученым мужам несколько конкретных вопросов, как и положено при защите диссертации, те стыдливо сделали вид, что ничего об этом они и сами не знают. Так, с умолчания, формируются мифы.

К 1905 г., как известно, обострилась революционная ситуация. Православная Церковь понимала, что возможные политические перемены коснутся и ее, потому что она была неотъемлемой частью в государственной машине. Усилить борьбу с ненавистными сектантами было удобнее, потому что в междоусобной сваре вполне можно было выдавать инославных христиан заединщиками с безбожными революционерами. Мы не нашли никаких документальных данных о совместной революционной борьбе, ибо таковой просто не было. Читать революционную литературу, протестовать против инквизиторских репрессий — это не то же самое, что идти и убивать на баррикадах или из подворотни. Но все же некая политизированность у инославных христиан была: «у нас систематически людей, думающих о Боге, делали революционерами, заставляя давлением на религиозную совесть человека думать о политическом переустройстве» [469] .

Так что создание «Союза русского народа» (СРН) пришлось как раз вовремя. Уже осенью 1905 г. «выборы этих боевых дружин должны были состояться в церквах (курсив мой. — А.Б.) после всенощной 15 октября, причем каждый приход должен был просить настоятеля войти в состав комиссии и дать у себя помещение для его (отдела СРН. — А.Б.) делопроизводства» [470] . Если кто с недоверием отнесется к такому неожиданному повороту, то приведем выдержку из Определения Св. Синода от 15–18 марта 1908 г.: «Предоставить епархиальным преосвященным разрешать и благословлять участие подведомственного им духовенства в деятельности «Союза русского народа» и других монархических патриотических обществ» [471] .

Что же касается политической ориентации так называемых сектантов, то, как и большинство простых людей, веря в царя–батюшку (все–таки вышел Манифест), «в октябре 1905 г. руководители сект подписали политическую платформу «Союза свободы, правды и миролюбия» с требованием «незыблемости» монархии. О политической благонадежности сектантов говорили и полицейские органы» [473] .

После Февральской революции 1917 г. Временное правительство вынуждено было создать Чрезвычайную Следственную Комиссию по расследованию деяний черносотенцев (не путать с большевистской ВЧК). Как–то неловко упоминать об этом, но в материалах следствия постоянно встречаются священнослужители; назовем имена только тех, кто точно был уличен в благословении погромов и участии в них, провокаций и всевозможных столкновений среди населения; там проходят и много других имен, но ЧСК так и не завершила свою работу по причине последовавшего октябрьского переворота. Антоний (митрополит Петербургский), Арсений (игумен Новгородский), Богданович С. (священник), Восторгов И. (священник, миссионер), Гневушев Макарий (архимандрит), Илиодор (монах), Иоанн Кронштадтский (священник), Макарий (архимандрит), Митрофаний (епископ, член Думы), Скворцов В. (миссионер), Тронин (священник г. Благовещенска), Черный (священник из г. Херсона)… Это далеко не полный список, потому что, повторяем, по поводу многих других следствие свою работу не завершило, а они имеют право на презумпцию невиновности [474] .