Чтение онлайн

– Знаете, Отец Михаил, а вы второй человек, который всегда знает, где я скрываюсь. За исключением, господина Инквизитора, конечно!

– И кто же второй?

– Художница Ольга.

Вон оно как... Маленькая тихая мышка всеми силами старается избежать когтей кошки. Ее можно понять... Жить-то хочется!

И в то же время, эта способность слышать чужие шаги на достаточно большом расстоянии многое объясняет. Особенно то, как она умудряется творить картину на картине. Ведь тут должна быть не только феноменальная память, но и правильно подобран момент! Не рисовать же на глазах у соглядатаев Инквизитора!

– Как интересно...

– Особенно то, что неизвестно как у нее это получается. С вами-то все понятно - вы участвовали в нашем создании, а она...

– Надоело тебе с ней возиться?

– Так Ольга не мое задание, а Полоза! И основные проблемы у него, а не у меня...

Проблемы? А по нему не скажешь. Ходит довольный, как кот, укравший не миску, а целое ведро сметаны. Да еще и в одиночку всю ее съевший...

– Ну да ничего, не стоит расстраиваться или переживать... Осталось-то всего ничего! Меньше четырех недель.

– Единственное, что радует...

Как ты устала, верная слуга Инквизиции! А ведь Ольга даже не твое задание, но... в чем причина? Чем тебя так довела эта девочка, которая посмела пойти наперекор нам?

– Она так надоела тебе?

– Да.

– И чем же?

– Своей непонятностью.

Странно. Почему-то мне все то, что делает эта девочка кажется таким простым... Впрочем, я могу кое-что и упускать, но в большинстве своем вряд ли меня ожидает ошибка. Ольга - ребенок, который просто делает то, что он сам считает важным. В данный момент это создание другой картины. Раньше - что-то другое. Вот и все.

– И в чем сия непонятность проявляется, если не секрет?

– В разговорах. Жестах. Действиях. В том, как она ведет себя...

– Ну, я бы не сказал, что она вызывающа. Скорее - скромна и послушна, а еще возможно, немного импульсивна...

Это если судить по состоявшемуся разговору. Этот ребенок умеет признавать свои ошибки и чужой авторитет. А так же знает, когда следует отступить и сложить оружие. Очень даже неплохое качество! При должном обучении из Ольги вышел бы неплохой политик...

– Послушна? Скромна? Как бы не так! Это все видимость... Иллюзия. А за ней - неизвестность и пустота. Потому что понять ее невозможно. Как и предугадать то, что она сделает в следующий момент. Она... Она, как Цербер! Девчонка, которая творит то, что ей хочется, не взирая ни на что.

– Уж не завидуешь ли ты ей, Лилит?

А ведь это - правда... Ты завидуешь ей. Отчаянно и безнадежно. Потому как сама ты никогда не сможешь творить то, что творит она. Жить так, как хочется... Тебе, а не Инквизитору! Ты же этого не можешь...

– А если и так?

– Тогда это только значит, что твое сердце не совсем превратилось в гранитный камень. Потому что ты желаешь быть счастливой...

Все мы хотим, но не у всех получается. Потому что забыли мы что такое настоящее счастье... А если и вспоминаем, то только тогда, когда уже становится слишком поздно.

– Это не важно... Для меня. Мо дело служить и я - служу. И сейчас меня больше волнует то, о чем вы разговаривали с этой Ольгой.

– А с чего ты взяла, что мы разговаривали?

– Сейчас здесь нет никого, кроме меня и вас... А до меня здесь обедала художница. И вот странно! Почему-то только за ваши столом стоят две чашки...

Внимательнее стала ты, Лилит. Повзрослела. Или просто у нее к этой Ольге свой собственный интерес? Ведь не стала бы она просто так подменять Полоза! Да еще в свое свободное время!

– Я, и правда, беседовал с Ольгой. Согласись, пить чай в одиночестве невыносимо скучно, а если за соседним столиком сидит такой же, как и ты, одинокий человек, то почему бы к нему не присоединится? Скучать вместе намного веселее...

– Уж больно непохоже это на вас, Святой отец.

– А на тебя не похожа эта слежка за глупой девочкой, которая проводит здесь все свое время в трудах праведных, аки пчелка.

Не зли меня, слуга Инквизитора. Я уже давно не мальчик. И бояться мне нечего. Тем более, что я один из тех, кто создал, как и нашего Инквизитора, так и тебя, и Цербера. К Полозу, к сожалению, а может и к счастью, я отношения не имею. Ни малейшего.

– Простите. Я не хотела вас ни чем оскорбить.

Кажущиеся смирение... Но я-то знаю, что ты не такая. Что если бы не вписанная в твой ген информация, то ты сейчас же прикончила бы и меня, и своего хозяина. Потому что ненависть к нам твоя огромна... И это играет отнюдь не последнюю роль в твоих действиях. Как и то, что ты никак не можешь простить себе смерть одной из своих создательниц, которую зовешь Ангелом...

– Иди. Докладывай свому хозяину о том, что видела и знаешь. И передай, что через час я зайду к нему, дабы обсудить с ним те вопросы, которые к тому времени у него появятся.

* * *

Ах, Михаил, Михаил... Всегда ты относился ко мне, как к мальчишке. И до сих пор относишься, хотя уже много лет я стою выше тебя и по моему одному приказу тебя могут уничтожить... Но я не буду делать этого. Зачем? Какой мне в это резон?

Тем более, что мне совсем не хочется лишаться такого умного собеседника, каким являешься ты.

– Ступай, Лилит.

Наши внутренние противостояния совсем тебя не касаются. Тем более, что ты наверняка пойдешь сейчас вновь шпионить за художницей Ольгой. И что тебе не дает в ней покоя? Ведь прошерстили ее мои шпионы вдоль и поперек. Все узнали. Трижды проверили! И не нашли никакого криминала ни в ее прошлом, ни в ее настоящем...

Впрочем, пускай. Если уж Лилит не имеется, то пусть себе следит. Все при деле будет. Да и Полоз отдохнет... Хотя уж ему грех жаловаться на свалившуюся на него работу! Какое еще задание пустит в дом такого, как он, да еще и накормит и позволит ночевать на своей кухне... или на раскладушке, что тоже очень и очень неплохо!

– И о чем ты так задумался, ученик мой?

Отец Михаил... Как всегда незаметно подошел... Но меня этим уже давно не испугаешь! Потому что в этот кабинет попадают лишь те, кому более или менее можно доверять. Те, кто не всадит нож в спину.

А остальные не стоят моего внимания.

– Я уже давно не ученик.

– Но ведь был им когда-то?

Был. Не поспоришь с этим. И слушал твои проповеди раскрыв рот. И верил, верил, верил... А потом стал Грешником и Чудовищем. И это твоя вина, наставник.