Чтение онлайн

Наверняка сказались и причины религиозного характера. Восточные славяне более полно и последовательно сумели сохранить устои древней ведической и митранстской религии. У прибалтийских вендов та же вера уже существенно отличалась, впитав элементы балтских и германских культов, где сложные доктрины и ритуалы начали подменяться актами примитивного идолопоклонства. Ну а варяжские дружины вообще исповедовали некий сборный конгломерат языческих верований, упрощенный до предела:

"ты мне — я тебе". Выше уже приводились фрагменты текстов "Велесовой Книги", подчеркивающей эти различия. Особенную неприязнь должен был вызвать вопрос о человеческих жертвоприношениях. Сейчас доказано, что до прихода варягов на Руси подобного обычая не существовало. Но у прибалтийских славян он был, хотя в жертву приносили, в основном, пленников. А уж викинги считали такие жертвоприношения самым простым и естественным способом отблагодарить своих суровых богов за удачу или испросить у них новых милостей. Известно, например, что даже принташий крещение знаменитый пират Хрольв, ставший герцогом Нормандии, перед смертью сделал крупные вклады в церковь, но одновременно приказал зарезать на алтаре сотню пленников, чтобы на всякий случай умилостивить и Одина. И на Русь практика человеческих жертвоприношений пришла именно с варягами. Об этом рассказывает и Лев Диакон, описывающий, как воины Святослава в Болгарии в полнолуние кололи пленных и женщин, а перед решающей битвой резали петухов и младенцев. А киевские летописи сообщают, что в особо торжественных и важных случаях приносились в жертву даже соплеменники, избираемые по жребию из отроков и девиц.

Поэтому не удивительно, что против Рюрика выступило жречество, тем более что роль волхвов в жизни общества была подорвана. При вечевом правлении они оказывали сильное влияние на настроение масс, а пришлые варяги вряд ли серьезно считались с их мнением. Они и с богами-то в своих походах привыкли общаться без посредничества жрецов, выполняя самостоятельно немудрящие ритуалы, главным распорядителем которых выступал все тот же предводитель. Кстати, не исключено, что как раз расшатывание древних религиозных устоев и начавшийся разброд в вопросах веры впоследствии облегчили победу христианства на Руси. Тем более что привычный образ доброго Дажьбога для восточных славян оказался ближе к Христу, чем к кровавым балтийским культам.

Наконец, можно назвать и еще одну вероятную причину восстания. Вряд ли хазары смирились с выходом из-под их влияния Оки и Верхней Волги и с угрозой дальнейших потерь славянских и финских подданных. Развитая сеть хазарских купцов (они же дипломаты и шпионы) должна была всеми средствами подогревать народное недовольство.

Однако Рюрик восстание подавил. "Того же лета уби Рюрик Вадима Храброго и иных многих уби новгородцев". И после этого посадил своих бояр-наместников в Белоозеро, Изборск, Ростов, Полоцк, Муром. Вероятно, как раз из этого факта Нестор, деликатно умолчавший о восстании, сделал вывод, что братья Рюрика, ранее правившие в Изборске и Белоозере, одновременно скончались. А ряд современных историков идут еще дальше и объясняют их синхронную смерть восстанием. Но Никоновская летопись говорит о восстании только новгородцев — о кривичах и веси в данном плане не упоминается. И если никаких братьев на самом деле не существовало, то логичнее предположить другой вариант: первые два года Рюрик пытался править на основе добровольного подчинения — как-никак, население края само призвало его. И лишь после восстания он принялся "закручивать гайки" и создавать жесткую административную систему, назначая в подвластные города своих наместников.

Согласно "Повести временных лет", где-то в 864 г. двое бояр Рюрика, Аскольд и Дир, отправились на юг, в Константинополь, искать счастья. А по дороге заняли подвластный хазарам Киев, где и утвердились. Совершили набег на Византию, но неудачный, и вернулись на Русь. А в 882 г., после смерти Рюрика, его воевода Олег с малолетним князем Игорем предпринял поход на Киев, обманом выманил на берег Аскольда и Дира, заявил им, указывая на Игоря:

"Вы не князья и не знаменитого роду… Вот сын Рюриков!" — и казнил обоих. И началась Киевская Русь, династия Рюриковичей.

Эта история с самого начала трещит по швам. Потому что все византийские источники указывают другую дату похода Аскольда на Константинополь — 860 г. И упоминание это не единичное. О данном событии говорится в двух проповедях патриарха Фотия, биографии патриарха Игнатия, письме папы Николая Первого императору Михаилу Третьему, хрониках Симеона Логофета, Иоанна Скилицы, Иоанна Зонары, Михаила Глики, Льва Грамматика, Иоанна Дьякона, в "Слове на положение ризы Богородицы во Влахернах". Так что дата набега зафиксирована очень четко, вплоть до дней:

18-25 июня 860 г. Причем описывается тот же самый набег, о котором рассказывает Нестор под 864–866 гг., когда император Михаил III был в походе против сарацин, и его столицу спасло лишь чудо с ризой Влахернской Богоматери, вызвавшей бурю, разметавшую корабли неприятеля.

Русские летописи умалчивают и о том, что после неудачи Аскольд с Диром начали укреплять связи с Византией, приняли крещение, и в 866–867 гг. на Русь отправились церковные учителя, образовав в Киеве первую христианскую общину. Такой пропуск, конечно, легко объясним, иначе Аскольд и Дир выглядели бы христианскими мучениками, а языческие предки правящих князем — их палачами. Но и «боярами» они тоже никак не могли быть, появившись под стенами Константинополя за два года до прихода Рюрика в Новгород. Добавьте еще несколько лет на то, чтобы освоиться в Киеве, построить корабли и собрать войско из славян. То есть обосновались они там где-то в 850-х годах.

На основании данного несоответствия некоторые современные исследователи даже склонны были считать их исконными славянскими князьями, убитыми варягом-узурпатором, а польский историк XV века Я. Длугош вообще пытался доказать, что Аскольд и Дир — родные братья, сыновья Кия, Щека и Хорива… Но все остальные средневековые источники сходятся на том, что они были все-таки самозванцами-варягами. Например, Аскольд известен и в скандинавских сагах как Хаскульд. О том же косвенно свидетельствует и легкость, с которой Олегу удалось потом совершить переворот. Хотя на Русь они попали независимо от Рюрика — об этом, кстати, говорят и летописи, утверждающие, что они были "не племени его". Может быть, Аскольд с Диром имели какое-то отношение к тем датчанам, которых новгородцы изгнали в 852 г., а может и нет. Ведь в данный период многие викинги осваивали новые края самостоятельно, выискивая, где подвернется удача или возможность поживиться.

Видимо, и Аскольд с Диром были из таких же вольных искателей удачи. "Велесова Книга" сообщает, что "Аскольд был варягом оружным, который купцов эллинских охранял, ходивших до Днепра-реки" (III, 29). Там же Дир почему-то назван «греческим». Однако имя его не христианское, каковые носили все византийцы. То есть и он, по всей вероятности, был наемником неопределенной национальности, тем же «варягом». Киев наверняка показался пришельцам лакомой добычей — торговый я ремесленный город, контролирующий важный речной путь (о том, что он был уже не "маленьким городком", каковым представлен у Нестора, неоднократно свидетельствуют арабские источники и археологические данные), удобная база для организации дальнейших набегов на юг, плюс зависимость от хазар, дающая возможность выступить в качестве освободителей и привлечь на свою сторону часть местного населения.

Согласно "Велесовой Книге", захват власти был далеко не бескровным. "В то время пришли в Киев варяги с купцами и побили хазар" (II, 4s). "Варяги пришли и землю взяли под руку свою от хазар, которым мы дань отрабатывали" (II, 2а). Но и со славянами произошли столкновения. "И тут первые варяги пришли на Русь, Аскольд силой погромил князя нашего и растоптал его. Аскольд после Дира уселся на нас как непрошеный князь, и начал княжить над нами, и пребывал вождем от самого Огнебога, очаги хранящего" (II, 6е), "Аскольд злой пришел на нас, и согнулся мой народ от длани его" (II; 7 г). Сообщается, что часть славян бежала к ильмерам-финнам из Киева, так как "там уселись варяги, которые суть хищники, повесившие Свентояричей" — потомков борусского князя Свентояра (II, 46). Трудно сказать, было ли это преднамеренным истреблением славянской верхушки или одновременно с хазарами побили и зависимых от них местных правителей. А может, жестокость и насилия выплеснулись в ходе обычного для викингов разбоя при взятии города.

Но основной целью варягов, как и их собратьев в Западной Европе, захватывавших себе ту или иную базу и даже основывавших там собственные-"герцогства", оставались дальнейшие грабежи. И в данном случае пиратов манила богатая Византия. В качестве правителей полян они имели возможность собрать для этого достаточное войско. Поэтому "Аскольд пришел со своими варягами к нам, и Аскольд враг наш, говорил, что пришел защитить нас и лгал, что он враг только грекам" (III, 29). Кого-то он, возможно, мобилизовал силой, но наверняка нашел и добровольцев — походы на Византию, у славян всегда считались делом стоящим. Заодно война против "общего врага" помогла бы примирить население с узурпаторами. Надо полагать, желающих среди славян набралось немало — не мог же Аскольд в походе окружать себя подневольной и заведомо враждебной вооруженной массой. Следовательно, многих он просто обольстил, играя на старых противоречиях и соблазняя богатой добычей.

"Велесова Книга" упоминает и о каком-то конфликте между Аскольдом и Диром: "И Аскольд одолел Дира и занял один это место" (т. е. княжеский престол; III, 29). Об этом свидетельствует и фрагмент текста, что "Аскольд после Дира уселся на нас…". А Масуди, описывая сильное государство славян, говорит о "царстве ад-Дира" (хотя форма написания в арабском тексте такова, что позволяет предположить не личное имя, а топоним или этноним, поэтому ряд исследователей склонны относить эту информацию к княжеству тиверцев на «Тире» — Днестре, либо считать искаженной формой слова "древляне"). Однако можно предположить, что сначала номинальным главой государства считался Дир. Кто знает, Дир мог действительно быть огречившимся или оваряжившимся славянином, что обеспечивало бы власти какую-то видимость легитимности. Хотя не исключено и то, что он просто был «головой» задуманного предприятия, поэтому при "распределении портфелей" сперва получил первую роль. Но затем Аскольд, в руках которого была реальная сила варяжской дружины, решил отбросить условности и начал править единолично, отодвинув Дира на задний план. Конечно, для народа они могли придумать любые легенды: и о том, что являются потомками Кия, как утверждал Я. Длугош, и о том, что правят по воле богов.