Чтение онлайн

— И когда думаете закончить?

— У меня определенный срок. К апрелю будущего года. Я уже набрала слишком много материала. Все опубликованное в «Записных книжках Дебюсси» и «Полном собрании Клода Дебюсси», все опубликованные когда-либо биографические заметки. К тому же сам Дебюсси вел активную переписку. И еще писал для ежедневной газеты «Жиль Влас», и еще несколько обозрений для «Ревью Бланше». Я все это перечитала.

Она вновь спохватилась, что так и не сумела остановиться, болтает, когда ему так тяжело. Хотела было извиниться за свою черствость, но что-то ее остановило. Мальчишеское выражение его лица вдруг кого-то напомнило ей. Она порылась в памяти, но не смогла вспомнить, кого.

Ее накрыла волна усталости. Она взглянула на Хола, затерявшегося в собственных тяжелых мыслях. У нее уже не было сил поддерживать разговор. Можно считать, уже ночь.

Она поднялась с табуретки и собрала свои вещи.

Хол вскинул голову.

— Уходите?

Мередит виновато улыбнулась:

— У меня был долгий день.

— Конечно… — Он тоже встал. — Слушайте, — сказал он, — может, это довольно нахально, не знаю, но если бы… если вы завтра свободны, мы могли бы куда-нибудь съездить. Или выпьем вместе?

Мередит заморгала от удивления.

С одной стороны, Хол ей понравился. Он милый, обаятельный, и ему явно нужна компания. С другой стороны, ей надо бы сосредоточиться на поисках всего, связанного с предками ее семьи, — а это личное дело. Ей бы не хотелось, чтобы кто-то таскался за ней в этих поисках. И в голове у нее явственно звучал голос Мэри, предостерегавший, что она совершенно не знает этого человека.

— Конечно, если вы заняты… — начал он.

Именно скрытое разочарование в его голосе заставило ее решиться. Кроме того, не считая беседы с Лаурой над картами — а это вряд ли идет в счет, — она уже несколько недель ни с кем не заводила разговора больше пары фраз длиной.

— Конечно, почему бы и нет, — услышала она собственный голос.

Теперь Хол улыбнулся по-настоящему, и улыбка совершенно преобразила его лицо.

— Здорово!

— Но я собиралась начать довольно рано. Заняться кое-какими исследованиями.

— Я мог бы вас подвезти, — предложил он. — А может, чем-то и помогу. Я не так уж хорошо знаю эти места, но все же наезжал сюда иногда в последние пять лет.

— Может оказаться довольно скучно.

Хол пожал плечами.

— Я не прочь поскучать. У вас есть список мест, где вы хотели бы побывать?

— Я думала составить на месте. — Она запнулась. — Надеялась найти что-то в старом курорте в Ренн-ле-Бен, а они уже закрылись на зиму. Я думала, может, кто-нибудь в мэрии сумел бы помочь?

Хол помрачнел.

— С них толку не будет, — озлобленно сказал он. — Все равно что биться головой в кирпичную стену.

— Простите, — быстро проговорила она. — Я не хотела вам напоминать…

Хол резко тряхнул головой.

— Нет, это вы меня извините. — Он опять улыбнулся. — У меня есть предложение. Кое-что о том периоде, который вас интересует в связи с Лилли Дебюсси, можно найти в музее Ренн-ле-Шато. Я был там всего один раз, но помнится, он дает очень хорошее представление о том, какой здесь была жизнь в те времена.

Мередит загорелась:

— Звучит великолепно.

— Тогда встретимся внизу в десять? — предложил он.

Мередит замялась, но решила отбросить излишнюю осторожность.

— Отлично, — сказала она. — В десять подойдет.

Он встал и засунул руки глубоко в карманы.

— Спокночи!

Мередит кивнула.

— До завтра!

Мередит вернулась в свой номер, но была слишком взвинчена, чтобы уснуть. Она мысленно прокрутила разговор, вспоминая, что сказала она, что ответил он, стараясь истолковать то, что осталось между строк.

Она чистила зубы, уставившись на свое отражение в зеркале, и отчаянно жалела его. Он казался таким уязвимым. Она выплюнула пасту в раковину. Может, она ему вовсе не интересна. Просто ему нужна хоть какая-то компания.

Она забралась в постель и выключила свет, погрузив комнату в мягкую чернильную темноту. Полежала немного, глядя в потолок, пока веки не отяжелели, и не стал наплывать сон. И сразу же лицо, виденное в воде, а потом в жутком видении на дороге, вспыхнуло в мозгу. И хуже того, измученное прекрасное лицо родной матери, с плачем умоляющей голоса оставить ее в покое.

Мередит распахнула глаза.

«Нет. Ничего подобного. Я не дам прошлому до меня добраться!» Она попала сюда, чтобы узнать, кто она такая, кто ее родные, чтобы сбежать от тени матери, а не вернуть ее назад, реальнее, чем прежде. Мередит оттолкнула от себя воспоминания детства, заменив их картинками Таро, которые весь день таскала в голове. Дурак и Справедливость. Дьявол с голубыми глазами, скованные бессильные любовники у его ног.

Она повторяла про себя слова Лауры, отпустила мысли бродить от карты к карте, соскальзывая в сон. Веки ее налились тяжестью. Теперь Мередит думала о Лилли Дебюсси, бледной Лилли с пулей, навсегда зарытой в ее груди. Дебюсси, скалящий зубы с зажатой сигаретой за пианино. Представляла Мэри с книгой в кресле-качалке на крылечке в Чапел-Хилл. Солдат в рамке под платанами на площади Де Ренн.

Мередит слышала хлопок автомобильной дверцы, и хруст шагов по гравию, уханье вылетевшей на охоту совы, изредка журчание и бульканье в горячих трубах отопления. Отель затихал. Ночь обнимала дом черными руками. Земля Домейн-де-ла-Кад сонно лежала под бледной луной.

Проходили часы.

Полночь, два часа, четыре.

Вдруг Мередит проснулась, как от удара, широко распахнув глаза в темноту. Каждый нерв в ее теле напрягся до дрожи. Каждый мускул, каждая жилка дрожали, как скрипичные струны.

Кто-то пел.

Нет, не пел. Играл на рояле. И совсем близко.

Она села. В комнате было холодно. Тот же пронизывающий холод, что тогда, под мостом. Мередит готова была поверить, что различает частицы света и тьмы, и тень, изломившуюся перед ее глазами. Откуда-то потянул ветер, хотя она могла бы поклясться, что окна закрыты, — легкий ветерок погладил ее плечи и шею, прошел над кожей, не коснувшись, настойчиво шепча: «В комнате кто-то есть».

Она сказала себе, что этого не может быть. Она бы услышала. Но все доводы превозмогала уверенность, что в ногах ее кровати кто-то стоит и смотрит на нее. Два глаза горели в темноте. Холодные струйки пота скатились у нее между лопатками и в ложбинку груди.

Адреналин подхлестывал:

«Давай! делай!»

Она сосчитала до трех, потом, в приступе отваги, перевернулась и щелкнула выключателем.

Темнота рассыпалась. Все обычные постоянные предметы вернулись приветствовать ее. Все на своем месте. Шкаф, стол, окно, полочка, письменный стол-бюро — все, как должно быть. Большое зеркало у двери в ванную отразило свет.