Чтение онлайн

Если ты не даешь бедняку от своего, и то — лишнего, то хотя бы не наживайся на счет бедного, хотя Владыка всех Христос, отсылая в огонь находящихся по левую сторону от Него и проклиная их, осуждает их не как хищников, но как — не уделивших нуждающимся. Хищники и грабители не воскреснут на отчет и на суд, но сразу же на приговор и осуждение, поскольку и здесь, как видится, они, отнюдь, полной душою не приближались к Богу. «Снедающии люди Моя», говорится, «в снедь хлеба, Господа не призваша» (Пс. 13:4). Богатый, у которого угобзилась нива, и тот, который одевался в пурпур и виссон, — не как грабители кого–нибудь, но как не уделявшие (нуждающимся) от нажитого ими, справедливо осуждаются; ибо те сокровища, которые проистекают от общих для всех благ сокровищных Божиих, общи суть для всех. Поэтому, разве не является хищником тот, кто присваивает себе то, что — общее, хотя бы он и не был явным грабителем чужого имущества? Посему, вот, один, как злой раб (который злоупотребил общим имуществом), потерпит, увы, страшное рассечение (Мф. 24:51); а — другой (т. е. грабитель чужого имущества) впадет в еще более тяжкое и страшное состояние, и ни тот ни другой никогда не возмогут избежать сего, как только если (ныне, в настоящем веке) окажут радушие бедным: первый — прекрасным разом начнет управлять тем имуществом, которое ему вверено Богом, а второй — прекрасным образом расточит неправедно нажитое. Великий Павел в Послании к Фессалоникийцам — предкам всех нас [33] — так говорит о братолюбии: «Не требуете, да пишется к вам: сами бо вы Богом учени есте, еже любити друг друга» (Фес. 4:9).

Поскольку же Господь говорил некоторым: «Аще чада Авраамля бысте, дела Авраамля бысте творили» (Ин. 8:39), — то да убоимся и мы этих [34] слов, не в это время говоримых нам, но, — да не будет сего! — в тот страшный день, когда, именно по подобию поступков, будет определяться родственность, когда все возлюбившие бедность о Христе или, по крайней мере, возлюбившие бедных, когда все презрители человеческой славы и любители воздержания, когда все, не слышатели только Евангельских вещаний, но и исполнители их на деле, все, согласно молитве общего по благодати Отца, естественным образом станут одно; ибо Он говорит: «Даждь им да будут едино, якоже Мы едино есмы» (Ин. 17:22); когда судящий меч Духа явным образом разделит человека от отца его, дочь от матери, и сделает чуждыми друг другу тех, которые неродственны по образу жизни их; ибо если и здесь так бывает, то насколько более там, где Всеведущий возвещает тем, которые не соответствуют Ему согласно добродетели: «Не вем вас». Ибо, как видится, они не имеют в себе образа Небесного Отца: они не были милостивы, как общий Отец; они не сделали общие блага общими и для нуждающихся, как Он всех делает участниками дарования Своих благ; они не были благожелательны к ближним; они чрез оказание благодеяния, не приблизили к себе тех, которые находились далеко от них. И, вот, по причине сего отсутствия подобия Ему, Благой и не знает и не вводит таковых в Свой Дом. Если же так поступает Он, то и жительствовавшие здесь по Его примеру, а там — имеющие совоцариться с Ним, то же самое, вероятно, скажут, из числа близких по крови, родственникам их, но не близким и не родным им по добродетели; так если кто скажет: «Я — твое дитя», или «я был твой отец», «я был твой брат», — то, увы, воистину, он услышит: «Брат не избавляет» (Пс. 48:8); иной же услышит: «Никто не — отец, кроме — Единого Бога»; а другой услышит: «Если бы ты был мое чадо, то подражал бы мне; ныне же ты сын того отца, которого волю ты творил; иди к нему, чтобы быть с ним навеки, ибо я не знаю тебя: потому что все то, что — Божие, то — мое, а ты — не Божий; да и само понятие «мое» и «твое» не имеет здесь никакого места, и ради сей будущей жизни мы возненавидели это понятие собственничества и посему стали наследниками этого Царства». Где на лицо это холодное слово («мое»), там, как говорят божественные Отцы, нет союза любви и Христос изгнан; те, которыми овладела эта страсть (собственничества), тем тогда становятся свойственны себялюбие, сребролюбие, братоненавидение и всякий вид зла, который и ныне позорит их.

Итак, молю, убоимся, братие, всего этого, потому что это действительно — ужасно! Будем так управлять нашим имуществом, как это угодно Богу; простим, чтобы и нам было прощено; окажем милостыню, дабы и нам многовидно была оказана милость: потому что Обнищавший ради нас, принимая милостыню, как бы Ему лично оказанную, будучи великодарствен, умножает награду. Посему пусть человек или будет беден и по образу Его, и — он будет жить вместе с Ним, или пусть сделает участниками своего имущества тех, которые бедны — по Его примеру, и по причине сего он сам спасется. Стяжим милосердное сердце; дадим от себя доказательство любви нашей к брату и преданности общему Отцу и Владыке. Более же благоприятного времени для сего, чем время нынешних дней поста, никто не найдет. Ибо тот, кто к посту присовокупит милостыню, тот смоет с себя всякий грех и со дерзновением поклонится Спасительным Страстям и со–возрадуется в Воскресении Христовом и улучит вечное Искупление, которое да сподобимся и мы все получить в Самом Христе Боге нашем, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Перечисляя различные дела творения и созерцая в них премудрость Божию, Псалмопевец Пророк, всецело охваченный восхищением, среди писания воскликнул: «Яко возвеличишася дела Твоя, Господи, вся премудростию сотворил еси». Мне же ныне, покушающемуся по силам, с целью восхваления возвестить явление во плоти все сотворившего Слова, кто сделает речь отвечающей предмету? Потому что если все исполнено чуда, и то — что из несуществующего пришло в бытие, является божественным и славным делом, то насколько чудеснее и божественнее и еще более долженствует воспеваться нами то, что из разряда творений стало Богом, и не просто Богом, но тем именно, Что является истинно Богом, и это тогда, когда наше естество и не возмогло и не пожелало сохранить оное достоинство, в котором было создано и посему справедливо было отвержено в нижайший элемент земли? И до такой степени велико и божественно, неизреченно и непостижимо то, что наше естество стало одно с Богом, и чрез сие нам было даровано возвращение к лучшему состоянию, — что и для святых Ангелов и людей, и даже для самих Пророков, хотя они и зрели действием Духа, оно пребывало воистину непознаваемым, от века сокровенным Таинством. И что говорю: до того, как оно сбылось? — Когда и сбывшись, оно все же остается тайной: не в том смысле — сбылось ли оно или нет, но в том — каким образом оно совершилось; мы веруем, но не ведаем; покланяемся, но не выведываем; и кланяемся и веруем посредством только Духа. «Божия никтоже весть, точию Дух Божий» (1 Кор. 2:11), и именно посредством Его мы покланяемся и чрез Него молимся, — говорит Апостол.

А то, что не только для людей, но и для Ангелов и самых Архангелов, это таинство непостижимо, ясно показывает и празднуемый нами сегодня день. Ибо Архангел, действительно, благовестил Деве Зачатие, но когда Она пожелала узнать каким образом это произойдет, и сказала ему: «Како будет сие, идеже мужа не знаю», то Архангел, совершенно не в состоянии объяснить сей образ зачатия, и сам прибег к Богу: «Дух Святый найдет на Тя, и сила Вышняго осенит Тя». То же произошло бы, если кто спросил Моисея: каким образом из земли стал человек? как из персти создались кости и жилы и плоть? каким образом из бесчувственного произошли чувства? но и из Адамова ребра каким образом стал опять человек? как эта кость вытянулась и разделилась и приладилась и сочеталась? каким образом из этой кости произошли внутренние органы и различные железные выделения и все прочее? Итак, если бы кто поставил такие вопросы Моисею, он бы не более сказал того, что это был Бог, Кто взял прах земли и создал Адама, и взял одно из ребер его и сотворил Еву; так что — Кто был создавший, он сказал; но каким образом это произошло, не сказал. Так и Гавриил: что Дух Святый и сила Вышняго совершать безсеменное Рождение, — он сказал; но каким образом — не сказал. Ибо если он затем помянул о Елизавете, что она в старости и бесплодии зачала, то этим он не имел сказать ничего более того, что у Бога не останется бессильным никакое слово; так что же бы он мог открыть относительно действия, силою которого Дева имела зачать и родить? Все же, сказанное Архангелом Деве, заключало в себе нечто большее, но, в то же время, еще более углубляло тайну. Ибо он говорит: «Дух Святый найдет на Тя, и сила Вышняго осенит Тя». Ради какой цели? — Потому что Рождаемое не есть Пророк, и не просто человек, как Адам, но наречется Сын Вышняго и Спаситель и Избавитель людского рода и Царь Вечный. Ибо, как спавшие с вершины горы камни и скатывающиеся даже до подгорья, становятся достоянием многих крутизн (или «пропастей»), так и нас — отпавших от заповеди, данной в раю и сущей в нем блаженной жизни, и даже до ада скатившихся, постигли многие бедствия. Ибо не только израстила земля, как последствие проклятия, бывшего Праотцу, неодушевленные волчцы и терния, но изведали мы и гораздо худшие, многовидные терния злых страстей и отвратительные волчцы греха. И не только ту одну печаль возымел наш род, которую получила в удел Праматерь, как следствие проклятия бывшего ей, осужденная в болезнях рождать, но, можно сказать, и вся наша жизнь стала сплошной печалью и мукой. Но с тех пор, как человеколюбивый к нам, создавший нас Бог, по милосердию Своему, приклонив небеса сошел, и восприял от Святыя Девы наше естество, Он обновил его и возвратил, более того, возвел на божественную и небесную высоту. Желая же совершить, лучше же сказать — днесь привести в исполнение Свой предвечный замысел, Он посылает Архангела Гавриила, как говорит Евангелист Лука: «В Назарет, к Деве обрученной мужеви, емуже имя Иосиф, от дому Давидова, и имя Деве, Мариам».

Итак, Бог посылает Архангела к Деве, Которую, при соблюдении Ея девства, делает Своею Матерью силою единого благовещения; потому что если бы Она зачала от семени, то Родившийся не стал бы новый Человек, ни безгрешным бы Он не был, ни Спасителем грешников; ибо движение плоти к детотворению, беспорядочно примешиваясь к установленному Богом замыслу о нас, таким образом овладевает нашими способностями и являет их не совсем свободными от греха. Посему и Давид сказал: «В беззакониих зачат есмь, и во гресех роди мя мати моя» (Пс. 50:7). Итак, если бы зачатие Божие происходило от семени, то не был бы Он новым Человеком, ни Начальником Новой и отнюдь не стареющей жизни; ибо если бы Он был участником ветхой чеканки и наследником оного прародительского греха, Он не смог бы носить в Себе полноту чистого Божества, и сделать Свою плоть неиссякаемым источником освящения, как не мог бы и осквернение оных Прародителей смыть преизбытком силы, ни довлеть, для освящения всего сущего, впоследствии. Поэтому не Ангел, не человек, но Сам Господь, воплотившись во чреве Девы и пребыв неизменным Богом, пришел и спас нас.

Подобало также и Деву иметь свидетельницей Своего безсеменного зачатия и помощницей в том, что совершалось в деле Домостроительства. Что же это было? Восхождение в Вифлеем, где и небесными Ангелами Рождение Его было возвещаемо и славимо? Пришествие в храм, где Симеоном и Анной Он, будучи младенцем, был засвидетельствован, как Господь жизни и смерти; бегство от Ирода в Египет, и возвращение из Египта, согласно священным пророчествам; и иное что ныне перечислять нет надобности? Ради этого был взят Обручник Иосиф, и Ангел был послан к Деве, обрученной мужу по имени Иосиф. Это же выражение: «из дома и рода Давидова», — относится к обоим: потому что оба — и Дева и Иосиф — возводят свой род к Давиду. «И имя», говорится, «Деве, Мариам», — это же слово в переводе означает «Госпожа». Представляет же это имя и достоинство Девы и утверждение Девства [36] , и особенность образа Ея жизни, и во всем тщательность, и выразить это одним словом — всенепорочность. Ибо господственно (т. е. с истинным величием) нося знаменательное имя Девы, Она имела полное обладание чистотой, будучи Девой и телом и душою и силами души, и богатея всеми телесными чувствами, не имеющими ни малейшей зазоринки; и все до такой степени полностью и утверждено, и так сказать — как это приличествует Госпоже, во всем ненарушенно на все времена; как Она затворенная Дверь сокровищницы и запечатанная книга, хранящая от очей сокровенные писания; посему и было написано о Ней: «Сия есть Книга запечатленная», и — «будет Дверь заключена, и никтоже пройдет Ею».

Но еще и по другой причине Дева является Госпожою по достоинству, именно — как владычествующая над всеми, как в девстве зачавшая и божественно родившая — по естеству Владыку всего мира. И еще — Она является Госпожою, не только как свободная от рабства и участница божественного господства, но и как источник и корень освобождения человеческого рода, и особенно в силу Своего неизреченного и радостного Рождения; ибо женщина обрученная мужу, больше является под господином, нежели госпожою, и особенно согласно многоболезненному и многопечальному рождению, по оному проклятию Евы: «В болезнях родиши чада: и к мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет»; освобождая от этого проклятия человеческий род, Дева–Матерь вместо этого прияла чрез Ангела приветствие и благословение; ибо говорится, что: «вшед Ангел, рече, к Деве: радуйся Благодатная: Господь с Тобою, благословенна Ты в женах». Не как будущее предвещает Ей, говоря: «Господь — с Тобою», но возвещает Ей то, что он невидимое (для Нее) видел как уже совершающееся. И разумея Ее как сосредоточие божественных и человеческих дарований, и украшенную всеми благодатями Божественного Духа, он Ее поистине провозглашает «Благодатной». Увидев же, что Она как бы уже зачала Того, в Ком — Сокровища их всех, и предвидя, что это чревоношение Ея не связано с тягостями и рождение будет без болезней, Он приглашает Ее радоватися, и объявляет Ее единой Благословенной и Славной по справедливости среди жен: ибо не было иной женщины, хотя бы и прославленной, которая преизбыточеством славы настолько была бы славна, что равнялась бы Богородице Деве.

Но Дева, видя его и устрашившись, не был ли бы это какой обольстительный ангел, вводящий в заблуждение безрассудных, подобно тому как тот обманул Еву, приняла приветствия не без того, чтобы не исследовать его (инэксетастос), и еще не вполне понимая в чем Ея та близость к Богу, которую он Ей благовестил, смутилась, как написано, от слов его, со скрепленным сердцем, так сказать, и твердо держась девства. «И помышляше, каково будет целование сие». Посему и Архангел тотчас же отстраняет, любезный Богу, страх Благодатной Девы, говоря Ей: «Не бойся, Мариам: обрела бо еси благодать у Бога». Какова эта благодать? — Которая возможна только единому Могущему совершить невозможное, и которая только за Тобою сохранена прежде всех веков. Ибо — «се зачнеши во чреве»; услышав же о зачатии, — говорит он — отнюдь не предполагай, что девство Твое отменено, и потому не тревожься и не смущайся; ибо когда слова «се зачнеши», говорятся Деве, — он указал, — это означает, что зачатие будет рука об руку течь с девством.

Итак, «се зачнеши», говорит, «и родиши Сына»; ибо обладая тем, чем Ты обладаешь и при сохранении ненарушимого девства, Ты зачнешь и родишь Сына Вышняго. Ибо это и Исаия, предвидя за много лет до сего, предсказал: «Се Дева во чреве приимет, и родит Сына», и что: «Приступих к Пророчице». Как Пророк приступил к Пророчице? — Так, как ныне Архангел приступил к Ней; ибо то, что ныне видел Архангел, это и тот Пророк предвидел и предсказал. Что же касается выражения: «Пророчица», — то это относится к Деве, потому что Она имела пророческий дар, что удостоверит всякого желающего Ея песнь Богу в Евангелии (Лк. 1:46–55). Итак, приступил, говорится, Исаия к Пророчице, — в пророческом, конечно, духе, — и (Она) прият во чреве», и прежде чем наступили, избежала родительных болезней, и родила Сына. Архангел же ныне говорит Ей: «Родиши Сына и наречеши имя Ему Иисус (что в переводе означает — «Спаситель»), Сей будет велий». А Исаия опять сказал бы так: «Чуден Советник, Бог крепкий, Властелин, Князь мира, Отец будущаго века». Сему согласует ныне и Архангел, говоря: «Сей будет велий, и Сын Вышняго наречется».

Почему же он не сказал: «есть велий и Сын Вышняго», но — «будет» и «назовется»? — Потому, что он говорит только о человеческой природе Христа, а вместе и являя, что Он будет познан всеми и будет всем провозглашен, как Таковой; как и Павел имел позднее сказать: «Бог явися во плоти, проповедан бысть во языцех, веровася в мире» (Тим. 3:16). Но Ангел прибавляет, говоря: «Даст Ему Господь Бог престол Давида отца Его: и воцарится в дому Иаковли во веки, и царствию Его не будет конца»; а Тот, Чье царство, сущее во веки, не имеет конца, — Тот есть Бог. Но Он имеет отцом и Давида; это значит, что Он есть также и Человек. Таким образом, Имеющий родиться есть Бог и вместе — Человек, Сын Человеческий и Сын Божий, принимающий, как Человек, от Бога и Отца несменяемое царство, как это видел и предвозвестил Даниил, говоря: «Зрях, дондеже престоли поставишася, и Ветхий денми седе… и се на облацех небесных, яко Сын Человечь, идый бяше, и даже до Ветхаго денми дойде и пред Него приведеся: и Тому дадеся власть и честь, и царство Его царство вечное, и иным царем не воспримется» (Дан. 7:9, 3 и сл. [37] ).