Чтение онлайн

Неоспоримо значение святителя Игнатия, всех сторон его многотрудной иноческой жизни и особенно его вдохновенных писаний для созидания, воспитания «подлинной духовности» христианина, живущего в условиях современного века, в нем искупующего возможности вечного спасения.

Жизненный путь святителя Игнатия и его целожизненный подвиг еще в дни его земного бытия привлекали пристальное внимание большого числа окружающих его людей: духовных и светских. Еще более возрос интерес к его личности после его блаженной кончины. Достопамятному игумену Марку (Лозинскому) удалось собрать поистине огромную литературу о епископе Игнатии Брянчанинове, и таким образом показать, что до последних дней нашего века интерес к личности и творениям Святителя Божия не угасает, а становится даже все более действенным и необходимым. В трудах святителя Игнатия испытывают нужду и православные зарубежных стран.

В заключение нашего краткого очерка вновь остановимся на основных положениях, которые выдвинуты в наиболее крупных исследованиях жизни и писаний святителя Игнатия. В большом труде Леонида Соколова [81] наряду с распространенной и тщательно изученной биографией Святителя, построенной на основании большого числа документов и личного знакомства автора со всеми местами жительства подвижника Божия, дается исчерпывающее описание основных черт личности и подвига епископа Игнатия. Леонид Соколов, рассматривая личный духовный опыт Святителя как основу его жития, излагает взгляды Владыки на состояние духовной жизни падшего человека, на духовный мир и условия спасения, а также — с особым вниманием — на идеал духовной жизни, который отражен в писаниях Святителя. Таким образом, учение о внутренней духовной жизни человека, раскрытие ее законов на основании личного опытного познания этих законов Л. Соколов признает основным в оценке жизни, подвига и духовно-литературной деятельности святителя Игнатия. Духовная жизнь — невидимое, но подлинно существующее явление, на котором необходимо сосредоточить внимание,— вот то, что раскрывает, на чем настаивает Леонид Соколов, что становится очевидным из целокупного опыта жизни Святителя-подвижника.

«В поисках Живаго Бога» — так называет иеромонах Игнатий (Садковский) свой краткий, но продуманно написанный очерк, где проводится основная идея о живом и церковно-подвижническом богословствовании епископа Игнатия, о его неустанном — через всю жизнь — стремлении к Богу, поиске Его. Называя Святителя «богословом-самородком», иеромонах Игнатий говорит об «опытном... изучении» им «слова Божия и св<ятых> Отцов, об опытном прохождении монастырского искуса и строгого религиозного подвига» [82] , отсюда и поиск Живаго Бога является основным в жизни Святителя.

Михаил Новоселов, сообщая в 1912 году ранее неопубликованные письма епископа Игнатия, говорит в краткой сопроводительной статье о том, что в писаниях Святителя его больше всего поражает «чувство или предвкушение вечности» [83] , которое проникает все его произведения. «Пишет ли он о чтении Евангелия,— говорит М.Н. Новоселов,— набрасывает ли на одной страничке поэтическую картину «Сад во время зимы», говорит ли об исполнении заповедей Божиих, погружается ли в воспоминания прошлой, многотрудной и многоскорбной жизни своей — везде чувствуешь, что перед твоим духовным взором постепенно приподнимается завеса, заслоняющая вечность» [84] .

Действительно, можно согласиться с Новоселовым в том, что во всех писаниях своих владыка Игнатий всегда был целеустремленным, всегда говорил о едином на потребу, всегда горел огнем любви к Богу и потому — всегда стремился к цели недостижимой, последней, вечной. Таков Святитель во всех своих писаниях — будет ли это серьезное богословское исследование, описание природы, проникнутое духовным размышлением, серьезная статья о монашеском делании или просто — строки его многочисленных, часто поэтических писем,— везде владыка Игнатий — в движении, в порыве к Богу, к воплощению добродетелей, в конечном счете подлинно — в стремлении к вечности.

Игумен Марк (Лозинский), составляя большой магистерский труд, посвященный жизни и духовному творчеству епископа Игнатия, подчиняет его задаче раскрыть взгляды Святителя на особенности духовной жизни мирянина и монаха, показать как черты сходства, так и черты различия в построении подвига жизни для мирянина и для проводящего свои дни в монастыре. В связи с поставленным вопросом игумен Марк в отдельной главе останавливается на учении епископа Игнатия о спасении и совершенстве [85] . Очень ценна в труде игумена Марка глава об Иисусовой молитве [86] . Здесь автором помимо приводимого им мнения самого епископа Игнатия об Иисусовой молитве собраны и высказывания преподобных отцов, как вселенских, так и российских. Здесь же помимо указаний на условия занятия молитвой Иисусовой и плоды ее даются и предостережения иноку, делателю молитвы Иисусовой — согласно взглядам преосвященного владыки Игнатия.

Нам, пишущим данный очерк, представляется существенным подойти к житию и трудам святителя Игнатия с точки зрения того, что в жизни своей и писаниях Святитель-аскет был не только искателем истины, не только жаждал живой веры в Живаго Бога, не только стремился к вечности и пронес через все свое житие проповедь духовной жизни, но что, будучи таковым, с самого своего детства он был избранником Божиим, определенным непостижимым Промыслом Божиим к вечной Святости и Правде.

Особое значение личности святителя Игнатия заключается в том, что он был избран и дан Промыслом Божиим христианам последнего века для удостоверения их и свидетельства им об истинах Христовой веры и подлинной духовной жизни. Обретено это свидетельство целокупным подвигом жизни Святителя, обретено оно опытом пережитых им страданий и радостей о Господе Живе, обретено оно, наконец, в том, что принесено нам, православным христианам в служении слова,— слова духовного и вместе прекрасного, способного воздействовать на душу, завладеть ее вниманием.

Так, не зная при житии епископа Игнатия, была поражена его словом и учением высокодуховная игумения Арсения. В писаниях Святителя нашла богомудрая мать Арсения подтверждение своим взглядам на духовную жизнь. «Я тоже не знала Владыку...— пишет она к В.И.П.— <...> Когда я прочла первый том, то была поражена сходством нашего духовного пути. Тогда у меня уже сложились духовные понятия, и у меня уже были духовные ученицы. Они тоже, читая епис<копа> Игнатия, удивлялись сходству наших понятий духовных. Это признали и ученики еп<ископа> Игнатия, когда я приехала к ним» [87] . В своей обширной переписке с братом епископа Игнатия Петром Александровичем Брянчаниновым мать Арсения много и с глубоким признанием и чувством говорит о личности и писаниях Святителя [88] .

В наши дни американец Роуз, обретши спасение в православном исповедании Бога, обрел и учение епископа Игнатия о загробной жизни и духах, принял учение его о душе человеческой и о постижении подлинного исповедания Бога; на этом основании составил он свою книгу, которую назвал «Душа после смерти». В предисловии к своему произведению иеромонах Серафим пишет: «Основным источником вдохновения при написании этой книги послужили труды епископа Игнатия (Брянчанинова), который был, возможно, первым крупным русским православным богословом, непосредственно занимавшимся именно той проблемой, которая встала так остро в наши дни. <...> Не будет преувеличением сказать,— пишет иеромонах Серафим дальше,— что ни в одной из православных стран XIX века не было такого защитника Православия от искушений и заблуждений современности...» [89] .

Избранничество святителя Игнатия, его святость были очевидны для многих духовно близких ему учеников еще при его жизни. Мнение это, однако, не могло быть распространено вследствие глубокого смиренномудрия их аввы. После блаженной кончины Святителя имели место подлинные духовные удостоверения в его святости. В первую очередь здесь должно быть упомянуто явление святителя Игнатия его духовной дочери А.В. Жандр, которое передано нам в записках друга епископа Игнатия схимонаха Михаила (Чихачева). Это явление имело место на 20-й день по кончине Владыки, в храме, после того, как А.В. Жандр причастилась Святых Христовых Таин.