Чтение онлайн

В другом письме к Ксении он набрасывает портрет игумении монастыря: “Ты должна знать, что если ты пребываешь в добром здравии, то здоровы будут и сестры, а если ты заболеешь, страдать будут и те, кто чувствует себя здоровыми. Запечатлей как следует это в своем уме вместе со следующим: знай, что твое хорошее настроение просветляет лица сестер и превращает монастырь в рай. Плохое настроение и печаль передаются сестрам и радость изгоняется из рая. Знай, что радость и хорошее настроение сестер зависят только от тебя. Твой долг сохранить их в их сердцах. Тебе следует упражняться в этом, пересиливая саму себя. Не предавайся грустным мыслям, это задевает сестер. Мзда твоя будет велика, если ты станешь для них человеком, сообщающим радость. Я тебе это очень советую, потому что сам соделал это принципом своей жизни. Мне хотелось бы, чтобы твои подопечные взяли себе тот же принцип. Когда ты радуешь сердце ближнего, особенно сердце сестры, лишившей себя всего, будь уверена, что ты угождаешь Богу больше, чем если бы ты творила долгие молитвы и продолжительно постилась. Знай, что твое место — это место духовной матери. Ты уже не Хрисанфа (имя Ксении во св. крещении), которая могла делать, что ей заблагорассудится. Если ты строго выполняешь свои моральные обязанности по отношению к сестрам, ты одновременно выполняешь и обязанности по отношению к Богу. Если же ты пренебрегаешь первыми как бы в пользу вторых, знай, что последние не угодны Богу. Стоящая во главе монастыря, живет не для себя, но для общины, а живя для общины, живет для Бога, и Бог принимает эту жизнь как угодную Ему жертву.

Я пишу все это под диктовку некоего таинственного голоса, который движет моей рукой. Я намеревался написать тебе несколько слов совсем по другому поводу, а вот исписал уже четыре страницы...”

Его заботы о своих духовных чадах возрастали до такой степени, что он писал Ксении: “Я стал размышлять о необходимости моего присутствия в монастыре. Мы основали монастырь с малоискушенными инокинями. Хотя они и испытали себя в своей расположенности к такому образу жизни, они, тем не менее, не знают, что такое самоотречение для достижения совершенства в добродетели, что такое борьба против эгоизма и страстей души и тела, что такое борьба с миром, то есть с тревогами этого мира, что такое борьба с противником, с вечным врагом. Они исхлестаны всеми ветрами, покалечены всеми штормами житейского моря. Корпус их судна расшатан, ими овладевает ужас. Они лишены опытных капитанов и им не достает мужества. Нет никого, кто мог бы поддержать их примером собственной борьбы. Все это заставило меня призадуматься. Я хотел бы быть среди вас, чтобы вселить в вас уверенность, научить вас. Как подсказывает мне интуиция, моя удаленность от вас не продлится долго, и я смогу приехать к вам на довольно продолжительное время. Тогда я сумею оказать вам необходимую поддержку и помочь советом.

Когда я высадился на Эгину с целью основать там монастырь, то еще не знал, что возлагаю на себя ответственность, которая заставит меня в один прекрасный день остаться жить с вами. Желание мое — отправиться в Скопель [4] , но внутренний голос говорит мне: “Ты взял на себя обязанности на Эгине, ты должен их выполнить, оставшись там. Молитесь, чтобы Бог просветил меня и я сумел исполнить Его волю”.

Однако в то же время заботы о монастыре не остудили его ревности и в деле общественного служения Церкви, ибо в это время он задумал “создать в соответствующем месте в 30–45 минутах от монастыря богословскую школу, выпускающую проповедников слова Божия, исполненных божественной любовью, усердием и полного самоотречения, работающих на ниве Церкви Христовой и приносящих себя в жертву на алтарь Христовой любви... Молите Бога, да услышит Он мои молитвы во славу Свою и во благо людей...”

В это время перед Святителем открывались различные пути. Который из них следовало предпочесть? В какой-то момент казалось, что вот-вот и бывший митрополит Пентапольский займет вакантную епископскую кафедру в Халкисе, на острове Эвбея, где он был некогда проповедником. 27 марта 1907 г. он писал Ксении: “Жители Халкиса хлопочут, чтобы я был у них епископом. Результаты мне неизвестны. Думаю, что Бог откроет одной из вас, угодно ли Ему, чтобы я был Халкисским епископом. Если будет на то Его воля, пусть она совершится”. А 12 июня того же года он сообщил, что Священный Синод отказал жителям Халкиса в их просьбе.

Воля Божия проявилась в отказе Синода. Св. Нектарий подал в отставку из Школы Ризари и получил месячную пенсию в триста драхм.

В 1908 году начался последний период жизни св. отца, окончательно переселившегося на жительство в свой Эгинский монастырь, “эту возлюбленную обитель...”

Это событие было открыто отцу Николаю, монастырскому священнику, за некоторое время до того, как оно произошло. Ему было видение, в котором он узрел сидящую на троне в роскошном зале Женщину необыкновенно благородного вида, держащую на руках излучающего свет Младенца. Поклонившись Ей, он почувствовал, как его губ коснулась нежная роса. Из середины зала уходила лестница. Неожиданно раздался голос: “Нектарий идет”. В то же мгновение появился Нектарий, который начал подниматься по лестнице. Женщина встала, подошла к нему и сказала: “Помнишь ли ты, что Я приходила за тобой некоторое время тому назад? Я тебя отпустила, потому что ты был нужен инокиням”. Божия Матерь, указав на него как на руководителя монастыря, избавила его когда-то от грозной болезни именно для выполнения возложенной на него миссии.

И здесь, в этом благословенном месте, перешагнувшего за 60-летний рубеж Святителя ждало немало испытаний, трудов и борьбы. Он принялся за благоустроение обители, которой стараясь всеми силами привести ее в совершенный порядок, придать ей достодолжный вид. Ежедневно Нектарий проводил со своими монахинями занятия по догматике, этике, аскетике.

Вечерами он усаживался во дворе под сосной и рассказывал сидящим вокруг него монахиням о неисповедимых тайнах Царства Божиего. Никто не замечал, как проходило время.

— Уже поздно, — иногда говорил он. — Пошли в храм на молитву. Затем, после окончания службы, добавлял: — А что если прочесть несколько молитв Божией Матери?

Время продолжало свой бег, и утреннее пение петухов заставало всю общину в храме во время молитвы.

“Однажды, — рассказывала сестра Х. — свидетельница чуда, — мы попросили нашего Владыку после обычной вечерней беседы объяснить нам, каким образом творения, лишенные разума и голоса, как, например, солнце, луна, звезды, свет, воды, огонь, море, горы, деревья, словом все те творения, которых псалмопевец призывает петь хвалу Господу, могут воспеть эту хвалу? Святитель ничего на это не ответил. Через несколько дней под той же сосной и при обычной вечерней беседе он сказал нам:

— Вы меня просили несколько дней тому назад объяснить вам, каким образом творения Божии поют Богу хвалу. Так вот, послушайте же их.

Одному Богу известно как, но монахини вдруг оказались в преображенном мире, где отчетливо слышали, как каждое творение пело и на свой лад воздавало хвалу Господу и Творцу”.

Это чудо напоминает чудо, совершенное преподобным Серафимом Саровским, этим удивительным русским святым, жившим в прошлом веке, когда он показал пришедшему к нему посетителю божественный свет и славу будущего века. Также и русский Странник, восхищенный Духом, в порыве несказанной радости отмечал, что “деревья, трава, птицы, земля, воздух, свет — все говорило ему, что существуют ради человека, свидетельствуют о любви Бога к человеку, что все молится, все поет славу Богу!”

Отдавая много времени наставлению и обучению монахинь, службам и, особенно зимой, литературным занятиям, св. Нектарий занимался также физическим трудом, иногда весьма тяжелым. Он копал грядки и ухаживал за садом, ходил довольно далеко за водой с большими ведрами для полива, перетаскивал огромные камни для строительства келий, даже мастерил сандалии для своих инокинь и т. п.

“В августе 1910 года, — пишет отец Филофей из Пароса, — я приплыл на Эгину, чтобы получить его благословение. К полудню я добрался до монастыря. Солнце нещадно палило. За пределами мо-настырской стены я увидел белобородого старика, голова которого была покрыта соломенной шляпой, а полы рясы подобраны и заткнуты за пояс. Он грузил лопатой землю и камни в тачку и отвозил ее метров за шестьдесят. Не узнав в нем владыку Нектария, моего духовного наставника, приняв его не то за рабочего, надевшего подрясник, чтобы не запылить свои одежды, не то за послушника, я подошел к нему, поздоровался и спросил:

— Здесь ли владыка Нектарий?

— Да, — был ответ, — он здесь. Что вы от него хотите?

— Пойди скажи ему, что его хочет видеть диакон, один из его духовных чад.

— Сию секунду. Да будет это угодно Богу, — сказал он.

Бросив свои рабочие инструменты, он показал мне гостиницу — маленькую недавно построенную комнатку, предназначенную для приезжих и расположенную вне монастыря.

— Пойди в ту комнату, — сказал он мне, — и жди. Я схожу за ним.

Через несколько минут он вернулся в клобуке и в рясе с широкими рукавами. Тогда я понял, что человек, принятый мной за рабочего, был Святитель. Мне никогда бы не пришло в голову, что митрополит мог выполнять такую работу в час, когда все предавались дневному сну. Достоинство, с которым он носил свои одежды, несомненно, велико, но чувства его были смиренны. Поздоровавшись, он выразил радость, когда узнал, что я удалился в Лонговардский монастырь, и сказал:

— Постарайся остаться там, ибо привела тебя туда Пречистая Дева. И без повеления Ее Самой, Матери Божией Животворящий Источник, никогда не уходи из этого монастыря. Тебе предстоят испытания и скорби, но наберись терпения. Господь говорит, что лишь многими скорбями мы вступаем на путь Жизни. Претерпевший до конца спасется.

Все, что было предсказано мне Святителем, со мной случилось. Св. Нектарий обладал пророческим даром, которым обладают лишь святые”.

Однажды Эгинский монастырь, находившийся еще в стадии строительства, посетил митрополит Афинский. Остановившись у служебного входа, он попросил у бедно одетого старика, готовившего строительный раствор, позвать митрополита Пентапольского. “Старик” тотчас отправился за “ним”. Когда Афинский митрополит увидел рабочего, превратившегося в иерарха, он испытал некоторое замешательство и сказал: