Чтение онлайн

Писание одобряет хитрость, употребляемую на пользу, служащую как бы оружием в делах житейских и ограждающую собою души людей простого нрава. Если бы хитрость сию имела Ева, то не была бы уловлена обольщениями змия. Поэтому незлобивого, у которого мысли, по доверчивости его ко всякому слову, удобно растлеваются, предлагаемое учение ограждает, как бы на вспоможение ему в делах житейских предлагая пользу хитрости.

13. Следует рассмотреть, как отрочати юну дает чувство и смысл (Притч. 1:4). Поелику человек, как апостол говорит, двойствен, а именно: есть человек внешний и есть человек внутренний (2 Кор. 4:16), то и возрасты, как в человеке видимом, так и в умопредставляемом втайне, надобно нам понимать приблизительно к тому и другому. Сказать, что новорожденный младенец приобретает телесное чувство, – недалеко от смешного, потому что какое из чувств может дать книга, когда зрение, и слух, и обоняние, и вкус, и осязание прирождены уже нам и не вследствие учения появляются, но сама природа наделяет ими живое существо? Поэтому и слово отроча надобно разуметь не телесно и под чувством понимать не одно из сих перечисленных чувств. А напротив того, возрасты должно принимать относительно ко внутреннему человеку. Ибо из многих мест Писания знаем и состояние души детское, и состояние цветущее, и состояние уже старческое. Например, как узнаем от Павла (1 Кор. 3:1–2), коринфяне были младенцы, почему и имели еще нужду в молоке, предуготовительном и простом учении Евангелия, а не были в состоянии одолевать твердую [1663] пищу учений. А юноша душою тот, кто доведен до совершенства во всех частях добродетели, духом горящ, исполнен ревности к делам благочестия, имеет силы со всем напряжением делать добрые дела. Его и Евангелие называет хищником, могущим восхитить Небесное Царство (Мф. 11:12). Его и Дух Святой как способного употребляет к песнопениям, ибо сказано: юноши и девы. да восхвалят имя Господне (Пс. 148:12–13). И у Иоиля обещано юношам, что видения увидят (Иоил. 2:28). Старец же душою тот, кто совершен в благоразумии. Таков был Даниил, который в юношеском теле показывал степенную разумность, внушавшую уважение более всякой седины; почему и говорят ему старцы, исполненные дней лукавых: гряди, сяди посреде нас и возвести нам, яко тебе даде Бог старейшинство (Дан. 13:50). Следовательно, и здесь притча называет отрочатем юным возрожденного банею пакибытия [1664] , воскормленного, сделавшегося яко отроча и в этом состоянии способного уже к Небесному Царству. Такому новорожденному младенцу, возжелавшему словесного и нелестного млека, Книга Притчей, чрез упражнение в ней, дает чувство и смысл – чувство для настоящего, а смысл для будущего; ибо обучает тому, что свойственно человеку, и делает людей чувствительными к предметам, чтобы не порабощались удовольствиям неприличным и не приходили в изумление пред суетною славою мира сего; также сообщает и понятие о будущем веке и тем, что говорит, приводит к вере в обетования.

14. А поелику различия возрастов объяснили мы о внутреннем человеке, то следует и наименования чувств приложить к способностям душевным. Посему, когда Соломон говорит: ко словесем моим прилагай твое ухо (Притч. 22:18), надобно знать нам, что требует он благопослушной души, как и Господь: имеяй уши слышати, да слышит (Мф. 13:9); и: слово премудро во ухо благопослушно (Притч. 25:12). Итак, этими словами и подобными им дает отрочати юну здравое чувство слуха. Когда же говорит: не внимай злей жене, и еще: ниже утверди ока своего к ней, и: очи твои право да зрят, – тогда, очевидно, дает отрочати как бы душевное зрение (Притч. 5:3; 9:18; 4:25). И когда увещевает: яждь мед, сыне… да насладится гортань твой (Притч. 24:13), медом в переносном смысле называя Божественное учение, ибо сказано: коль сладка гортани моему словеса Твоя, паче меда устом моим (Пс. 118:103), – тогда увещанием сим образует в душе духовный вкус, о котором говорится: вкусите и видите, яко благ Господь (Пс. 33:9). А есть и осязание душевное, чрез которое прикасается к душе премудрость, как бы объемлющая своего любителя. Ибо сказано: возжелей ея, да тя обымет (Притч. 4:6, 8). И еще Екклесиаст говорит: время обымати и время удалятися от обымания (Еккл. 3:5). Тела нечистыми объятиями оскверняются, а душа, объятием премудрости вся и всецело с нею соединившись, исполняется святыни и чистоты. Так дает чувство отрочати юну. А как сообщает смысл? Когда говорит: не упользуют имения в день зол (Притч. 11:4). Ибо сим в сердце твое влагает помышление о том дне, в который множество имений не поможет тебе и не избавит тебя от вечного наказания. И когда говорит: незлобивии наследуют землю (Притч. 2:20), ту землю, которой наследники и кроткие, как по словам псалмопевца: кротции же наследят землю (Пс. 36:11), так и по ублажению Господню, ибо сказано: блажени кротции, яко тии наследят землю (Мф. 5:5); и еще, когда говорит: славу премудрии наследят (Притч. 3:35), тогда возбуждает душу к вожделению обетованных благ. Сей-то смысл дает отрочати юну, то есть боязнь того, что угрожает грешным, и вожделение того, что уготовано праведным. Сих бо послушав, мудрый премудрее будет (Притч. 1:5).

Писание свидетельствует о великой силе притчей, а именно: что они превосходят мудрость мудрых и что преподанное в сей книге важнее уроков, какие найдешь у мудрых. Посему ученики у других учителей люди неискусные, а слушатели сей книги мудрые. Поскольку же слово «мудрый» имеет не одно значение и мудрыми называются как мудрецы века сего (см. 1 Кор. 2:6), так и приявшие истинную мудрость – Господа нашего Иисуса Христа чрез веру в Него. Людям, которые вне нашего учения, когда приступят к здравому учению притчей, Писание обещает, что сделаются они премудрейшими, презрев знание суетного и обратившись с удивлением к истине. Или поскольку мудрым человек называется в различных значениях: и тот, кто вожделевает мудрости, и тот, кто преуспевает уже в умозрениях мудрости, и тот, кто усовершился в навыке, именуются подобно, – то сих послушав мудрый, любитель ли он мудрости или уже оказал в ней некоторые успехи, премудрее будет, как наставленный многому из Божественных догматов, так и обученный многому из свойственного человеку; потому что книга сия различными средствами изгоняет порок и опять многими способами вводит добродетель. Она обуздывает язык неправдивый, исправляет глаз, который смотрит лукаво, не дозволяет рукам начинания неправедные, отгоняет праздность, наказывает неуместные вожделения, учит благоразумию, учит мужеству, превозносит целомудрие. Поэтому кто обучен сему, кто имеет в себе самом сильное отвращение от худого и при великом стремлении, как бы при одобрительных каких-то восклицаниях, приобрел любовь к добру, тот, будучи мудр, по собственному своему стремлению, делается мудрейшим чрез усовершение учением.

15. Разумный же строительство стяжет [1665] (Притч. 1:5). Кто хочет приняться за какое-нибудь дело, тому надобно иметь готовыми естественные способности: борцу – хорошее сложение и крепость тела, скороходу – стройность и легкость членов, также и правителю – остроту и быстроту ума. Потому и Писание не всякого призывает к управлению, но разумного. Что же такое – управление? Не без всякого ли сомнения, оно есть сознание души о непостоянстве дел человеческих и о том, как надобно переплыть непостоянную жизнь. Ибо во многих местах Писания находим, что настоящая жизнь называется водами и морем; например, в псалме: низпосла с высоты и прият мя, восприят мя от вод многих (Пс. 17:17). Ибо ясно, что псалом водами называет житейское волнение; потому что как счастливое и вожделеваемое многими не имеет твердости и постоянства, так несчастное и плачевное не остается в неподвижности, но все подвержено колебанию, волнению и неожиданным переменам. Поэтому как море не может оставаться надолго в том же положении – если теперь оно гладко и незыблемо, то в непродолжительном времени увидишь, что изрыто будет порывами ветров, а если теперь свирепеет и кипит от бури, то вскоре восстановится на нем глубокая тишина, – так и житейские дела удобно принимают тот или другой оборот. Для этого нужен управитель, который бы и в спокойствии жизни, когда все у него несется попутным ветром, ждал перемен и не успокаивался настоящим как бессмертным, и в горестном состоянии дел не терял надежды и не утопал, поглощенный излишнею скорбию (2 Кор. 2:7); потому что ни телесное здравие, ни цветущая юность, ни домашнее обилие, ни всякое другое благоденствие жизни не бывают продолжительны, а, напротив того, и среди этого спокойствия жизни следует ожидай иногда непогоды. Придет болезнь, придет нищета; ветер не всегда дует в корму; но и такого человека, который по всем отношениям обращает на себя взоры и достоин соревнования, постигает нередко неожиданное бесславие; также и всякое благоденствие жизни возмущают непредвидимые обстоятельства, подобные бурям. Самая непрерывность зол для тебя то же, что волны, которые одна за другой возвышаются, бороздят твою жизнь и воздвигают страшное волнение. Со временем увидишь, что и это минует, жизнь переменится в радость и истинно приятную тишину. Посему тот разумный правитель, кто, вникая в действительную природу, управляет приключениями жизни, остается всегда сам себе равен, не превозносится в благодушии, не упадает духом в несчастиях. Еще и в других случаях полезно для нас благо управления. Ибо знаю другие волны и страшное обуревание, восстающее в душе, – обуревание от плотских страстей. Раздражение и страх, удовольствия и скорби, наносимые нам плотским мудрованием, как будто сильною бурею, нередко потопляют неуправляемую душу. Посему должно, чтобы ум, как кормчий, восседая выше страстей, правя плотью как кораблем, искусно направляя помыслы, как кормило, мужественно попирал волны, высоко держась над ними, недоступен будучи страстям, нисколько не принял в себя их горечи, подобной соленым морским водам, но всегда говорил в молитве: да избавлюся от ненавидящих мя и от глубоких вод. Да не потопит мене буря водная, ниже да пожрет мене глубина (Пс. 68:15–16).

16. Хочешь ли, опишу тебе и другое плавание, для которого необходим нам дар управления. Подобно есть Царствие Небесное человеку купцу (Мф. 13:45). Поэтому все мы – купцы, все, которые идем евангельским путем и чрез исполнение заповедей приобретаем себе обладание небесным. Нам должно собрать великое и разнообразное небесное богатство, чтобы, при объявлении прибыли на полученные таланты, не остаться постыженными и не услышать: лукавый рабе и ленивый (Мф. 25:26), но, нагрузившись товарами, отважиться безопасно переплыть жизнь сию. Многие, собрав в молодости многое, когда достигли они средины жизни и духами злобы воздвигнуты были на них искушения, не перенесли тяготы сей непогоды, потому что не было у них управления и они подверглись ущербу во всем, ими собранном. От этого одни потерпели кораблекрушение в вере (1 Тим. 1:19), другие погубили целомудрие, приобретенное ими в юности, как скоро, подобно какой-то неожиданной буре, подуло на них лукавое сластолюбие. Подлинно, самое жалкое зрелище – после поста, после суровой жизни, после продолжительных молитв, после обильных слез, после двадцатилетнего или даже тридцатилетнего воздержания по невнимательности и по нерадению души оказаться вдруг лишенным всего. Жалкое зрелище: тому, кто обогатился исполнением заповедей, уподобиться какому-то богатому купцу, который, восхищаясь множеством товаров, когда корабль его, носимый попутным ветром, переплыл уже страшное море, вдруг остается без всего, потому что корабль разбивается у самой пристани, – уподобиться, если и он приобретенное многими трудами и потом губит при одном приражении беса, потопленный грехом, как некою бурею! Такому человеку, у которого вся добродетель подвергается вдруг кораблекрушению, прилично сказать: приидох во глубины морския, и буря потопи мя (Пс. 68:3).

17. Потому твердо держись за кормило жизни. Управляй своим глазом, чтобы когда-нибудь чрез зрение не вторглись в тебя стремительные волны вожделения; управляй слухом и языком, чтобы одним не принять в себя всего вредного, а другим не выговорить чего запрещенного. Смотри, чтобы не опрокинула тебя буря раздражительности, чтобы не обрушились на тебя ужасы страхов, чтобы не потопила тебя тягота скорби. Страсти суть волны; держись выше их – будешь надежным кормчим жизни. А если не уклоняешься каждой из них благоразумно и постоянно, то, подобно кораблю без груза, увлекаясь всем, что ни приключится, погрязнешь в море греха. Поэтому выслушай, как может прийти к тебе знание управления. У мореходов в обычае смотреть на небо и там находить путеуказание кораблю, днем в солнце, а ночью в Медведице или в другой какой из постоянно видимых звезд, и по оным всегда определять прямой путь. Посему и ты имей око, обращенное к небу, по слову сказавшего: к Тебе воздвигох очи мои, живущему на небеси (Пс. 122:1). Взирай на Солнце правды и, как ясными звездами, руководясь Господними заповедями, имей неусыпное око, не давай сна очима и веждома дремания (Пс. 131:4), чтобы в заповедях иметь тебе достаточное путеводительство. Ибо сказано: светильник ногама моима закон Твой, и свет стезям моим (Пс. 118:105). Если никогда не задремлешь у кормила, пока находишься в сей жизни, в этом непостоянстве мирских дел, то получишь и содействие Духа [1666] , Который поведет тебя вперед и безопасно понесет кроткими и мирными веяниями, пока не спасешься в оную неволнуемую и тихую пристань Божией воли. Богу слава и держава в нескончаемые веки веков! Аминь.

1. Премудрый Соломон, различая времена для житейских дел и всему, что ни бывает, определяя всему собственное свое время, сказал: всем время и время всякой вещи: время раждати и время умирати (Еккл. 3:1–2). А я, возглашая вам спасительную проповедь, изменил бы несколько изречение премудрого и сказал: время умирать и время рождаться [1667] . Что же основанием сего изменения? То, что Соломон, рассуждая о подлежащем рождению и тлению и следуя порядку телесной природы, рождение предпоставил смерти. Ибо невозможно испытать смерти тому, кто не родился прежде. А я, намереваясь вести слово о духовном возрождении, полагаю смерть прежде жизни. Ибо только умерши плотию, рождаемся мы духом, как и Господь говорит: Аз убию и жити сотворю (Втор. 32:39). Итак, умрем, чтобы нам жить; умертвим мудрование плотское, которое не может покорятися закону Божию, чтобы родилось в нас крепкое [1668] мудрование духовное, следствием которого бывают обыкновенно живот и мир (Рим. 8:6–7). Спогребемся умершему за нас Христу, чтобы и восстать с Виновником нашего воскресения. Поэтому для каждого дела есть свое пригодное время; свое время – сну, свое – бодрствованию, свое – войне и свое – миру, но время крещению – вся жизнь человеческая. Телу невозможно жить без дыхания и душе невозможно существовать, не зная Творца, ибо неведение Бога – смерть для души. Но не крестившийся не просвещен; а без света, как глаз не видит того, что можно ему видеть, так и душа не способна к созерцанию Бога. Поэтому ко спасению посредством крещения благопотребно всякое время, будет ли это ночь, или день, или час, или мгновение, или и еще кратчайшая часть времени. Но гораздо благопотребнее к сему должно быть время, более тому свойственное. А какое время так удобно для крещения, как день Пасхи [1669] . Ибо этот день есть память воскресения; а крещение есть сильное средство к воскресению. Посему в воскресный день приимем благодать Воскресения. Для того и Церковь высоким проповеданием задолго прежде созывает своих питомцев, чтобы тех, которыми давно уже болезновала, породить в это время и, воскормив, как молоком, словами оглашения, дать для вкушения твердую пищу догматов (см. 1 Кор. 3:2; Евр. 5:12, 14).

Иоанн проповедовал крещение покаяния, и к нему выходила вся Иудея (Мк. 1:4; Лк. 3:3; Деян. 13:24; 19:4). Господь проповедует крещение усыновления [1670] , и кто из возложивших на Него упование не будет повиноваться? То крещение предначинательное, а это совершительное; то удаление от греха, а это – присвоение Богу. Там была проповедь одного человека – Иоанна и всех влекла к покаянию, а тебя учат пророки: измыйтеся, чисти будите (Ис. 1:16); тебя вразумляют псалмы: приступите к Нему и просветитеся (Пс. 33:6); тебе благовествуют апостолы: покайтеся, и да крестится кийждо вас во имя Господа Иисуса Христа во оставление грехов, и приимете обетование Святаго Духа (Деян. 2:38); тебя приглашает к Себе Сам Господь, говоря: приидите ко Мне, вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы (Мф. 11:28); ибо все это предлагалось ныне в чтении. И ты откладываешь, раздумываешь, медлишь? С младенчества оглашаемый учением, доселе еще не приступил к истине? Всегда учась, не пришел еще в познание? Всю жизнь испытываешь, до старости высматриваешь; когда же сделаешься христианином? Когда узнаем, что ты наш? За год ждал ты нынешнего года. Смотри, чтобы обещания твои не оказались простирающимися за пределы жизни. Не веси бо, что родит находяй день (Притч. 27:1). Не обещай того, что не твое. К жизни призываем тебя, человек: почему уклоняешься от призвания? Призываем к приобщению благ: зачем проходишь мимо дара? Царство Небесное отверсто; Призывающий не лжив; путь удобен, не нужно ни времени, ни расходов, ни хлопот. Что медлишь? Зачем отступаешь назад? Что боишься ига, как юница, не изведавшая ярма? Оно благо, легко (Мф. 11:30); не трет шеи, но украшает, потому что не ремнем привязывается к вые, но требует, чтобы влекущий его был свободен. Видишь ли, что Ефрем обвиняется, якоже юница (Ос. 4:16), потому что бесчинно блуждает, презрев иго Закона? Подклони свою необузданную выю; будь подъяремником Христовым, чтобы, в противном случае, ослабив ремень и своевольствуя в жизни, не сделаться тебе удобоуловимым от зверей.

2. Вкусите и видите, яко благ Господь (Пс. 33:9). Как незнающим объяснить сладость меда? Вкусите и видите. Чувство в опыте яснее всякого слова. Иудей не отлагает обрезания по причине угрозы, что всякая душа, которая не обрежется в день осьмый, погубится из среды людей своих (Быт. 17:14). А ты откладываешь обрезание нерукотворенное в совлечении. плоти, совершаемое в крещении (Кол. 2:11), слышав от Самого Господа: аминь, аминь глаголю вам, аще кто не родится водою и Духом, не внидет во Царствие Божие (Ин. 3:5). Там боль и язва, а здесь орошение души и врачевство для язвы сердечной. Поклянешься Умершему за тебя? Поэтому решись спогребстись Ему крещением (Рим. 6:4). Если не будешь сообразен подобию смерти Его, то как сделаешься причастником воскресения (Рим. 6:5)? Израиль крестился в Моисея во облаце и в мори (1 Кор. 10:2), тебе представляя прообразования и предначертывая ту истину, которая открылась в последние времена. А ты убегаешь крещения, не морем прообразуемого, но совершаемого в действительности, крещения не в облаке, но в духе, не в Моисея, тебе сослужебного, но во Христа, тебя сотворившего. Если бы Израиль не перешел чрез море, то не был бы отлучен от фараона; и ты, если не пройдешь чрез воду, не выйдешь из-под горького диаволова мучительства. Он не пил бы от духовного камня (1 Кор. 10:4), если б не крестился прообразовательно; а тебе никто не даст истинного пития, если не крестишься истинно. Он, по крещении, хлеб ангельский яде (Пс. 77:25); как же ты вкусишь Хлеба животнаго (Ин. 6:51), если не приимешь прежде крещения? Он чрез крещение взошел в землю обетования; как же ты возвратишься в рай, не запечатлевшись крещением? Или не знаешь, что приставлено пламенное оружие… хранити путь древа жизни (Быт. 3:24), для неверных страшное и опаляющее, а для уверовавших удобоприступное и приятно озаряющее? И Владыка соделал его обращающимся: когда видит оно верного, обращается задом, а когда видит кого-либо из незапечатленных, встречает его острием.

3. Илия не ужаснулся приближающихся к нему колесницы огненной и коней огненных, но, вожделевая горнего шествия, отважился на страшное и с радостию взошел на колесницу, хотя жил еще во плоти (4 Цар. 2:11). А ты, когда надобно не на огненные восходить колесницы, но водою и Духом взойти на небо, не спешишь на призвание? Илия показал силу крещения на жертвеннике всесожжений, попалив жертву не огнем, но водою. В иных случаях природа огня противоборствует воде; но поелику в сие время вода таинственно возлита на жертвенник троекратно, то стала началом огню и возжгла пламень, подобно елею. Принесите ми, говорит он, четыре водоносы воды, и возливайте на всесожжение и на полена… И рече: удвойте. И удвоиша… Утройте. И утроиша (3 Цар. 18:34). А сим Писание показывает, что приходящий к Богу усвояется Ему крещением и что в душах, приступающих чрез веру в Троицу, воссиявает чистый и небесный свет. Если бы золото раздавал я в церкви, не сказал бы ты мне: завтра приду, завтра дашь, – но, прося поспешить раздачей, потребовал бы теперь же и негодовал бы на замедление. Но когда Великодаровитый предлагает тебе не доброцветность вещества, но душевную чистоту, придумываешь предлоги и вычисляешь причины, между тем как надлежало спешить к дару. О чудо! Тебя обновляют без переплавки, вновь созидают без предварительного сокрушения, врачуют без ощущения боли, – и ты ни во что ставишь сию благодать!

Если бы ты был рабом у людей и объявлена была свобода рабам – не явился ли бы ты в назначенный день, не нанял ли бы за себя ходатаев, не стал ли бы умолять судей, чтобы всеми средствами выйти на свободу? Конечно, стерпел бы я пощечину, этот последний удар, наносимый рабам [1671] только бы после этого освободиться от оскорблений. А когда тебя, раба не людей, но греха, призывает к свободе проповедник, чтобы избавить от плена, сделать согражданином Ангелов, объявить сыном Божиим, усыновленным по благодати, и наследником благ Христовых, – говоришь, что тебе не время еще принять даруемое. Какие лукавые препятствия! Какие гнусные и пустые недосуги! Долго ли еще будут эти удовольствия? Долго ли эти забавы? Много времени жили мы для мира; будем наконец жить сами для себя. Что равноценно душе? Что равновесно Небесному Царству? Какой советник более достоин веры, нежели Бог? Кто благоразумнее Премудрого? Кто благопотребнее Благого? Кто ближе к нам Творца? Не было пользы Еве, что больше поверила совету змия, нежели совету Владыки. Какие безрассудные слова: «Мне некогда исцелиться; не показывай мне света: не приближай меня к Царю!» Не это ли прямо говоришь ты или даже не безумнее ли этого? Если бы на тебе числились общественные долги и состоящим в долгу была объявлена уступка долга, а между тем кто-нибудь старался по злобе лишить тебя части в этом прощении, – конечно, ты вознегодовал бы и возвысил свой голос, как лишаемый принадлежащей тебе доли в общей милости. А когда проповеданы тебе не только прощение прошедшего, но и будущие дары, – сам себе нанося обиду, какой не сделал бы тебе ни один враг, полагаешь, что надлежащим образом обсудил свое дело и придумал для себя полезное, то есть не воспользоваться прощением, но умереть в долгах? Притом знаешь, что и должному десять тысяч талантов был бы прощен долг, если бы сам бесчеловечием к своему сослужителю не возобновил на себя иска (Мф. 18:23–35). И нам надобно беречься, чтобы не потерпеть сего же, если, по получении сей благодати, не прощаем долгов должникам нашим (см. Мф. 6:12): надобно беречься для того, чтобы дар оставался у нас неотъемлемо.