Чтение онлайн

— Так и быть! Но ветры утром чёрные ладьи пригонят, и за вами Мориан снарядит погоню! А теперь от нас примите вы благословение! А затем ищите в Китеже спасение!

Тут Ярила за ворота деву выводил и на белого коня пред собой садил. И отправились они. в дальний путь домой в Китеж-град святой.

И они по синю небу птицами летали, и по полю снежному зайцами бежали. И Зимцерла I то и дело чрез плечо своё глядела: не бегут ли кони, не видать погони?

Не доехали до града — выбились из сил, и Ярилушка коня здесь остановил. И шатёр из белой ткани на холме разбил.

> Здесь над Клязьмою рекой обрели покой юная Зимцерла и Ярила смелый. Вкруг раки– това куста скоро обвенчались, и под сенью сосен во шатре скрывались. Там невеста и жених на постель ложились, нежились, любились.

Таяла Зимцерла во объятьях нежных, и с земли сходили насты белоснежные. А Ярилуш– ка невесту жарко обнимал, в губы целовал.

"к "к "к

А в ту порушку, на то времечко — матушка Земля всколебалась, сосны над шатром раскачались. И слетел с-под тучи Вран — Сивый Мориан!..

— Ай же ты Ярила Годинович, выходи ко мне из бела шатра! Будем биться мы до утра! Я тебя немедля убью, стужей лютою закую!

— Ай же ты, Ворона налётная, лютая Змея негодная! Хватит, как мороз, трещать, горюшко вещать! Там, где вешний снег сойдёт, расцветают вишни! И подмоги не дождёшься ты от силы Вышней!

Выскочил Ярила из бела шатра, бился с богом Сивым с ночи до утра. Сивый Мориан — Змеёй лютой извивался, а Ярила — на коне пламенем взвивался.

То не два богатыря соезжались, не два сокола солетались. То сражалися Весна со Зимой, бог Ярилушка со Змеёй. Бил Ярила Змею огненным копьём, а Змея свивалася перед ним кольцом — напускала на Ярилу стужу ледовитую, вьюгу снеговитую.

Как тут ясная Заря занималася, Красно Солнышко подымалося… И Ярила возносил перстень свой заветный к зареву рассветному, чтобы с неба низошла ясная стрела и небесным пламенем ту Змею сожгла!

Он собрал в рубин волшебный с силушкой чудесной — нити солнечных лучей, отблески мечей. И пустил огонь — на Змею-выргонь!

Только вместо сей Змеи — Мориан предстал, к небу он воззвал:

— О наш Боже, Вышний Бог! Твой Закон небесный строг! Ежели с Ярилою жить теперь Зимцерле — то Весна-красна не наступит в срок! Зимцерла моя по Закону, сидеть ей со мною на троне! К Закону я обращаюсь, и перед Ним склоняюсь!

И тут стрела повернулась, от Мориана отвернулась, и пала Зимцерле на белую грудь!

Зимцерла тогда, как во сне, в святом небесном огне, будто вешний снег, таять стала, и рекла, пред тем, как пропала.

— Обернусь я сим утречком ранним — облачком в дыму и пламени… И прольюсь весенним дождём, протеку хрустальным ручьём… А потом я травой-муравой прорасту, розою-шипов– ником в чаще процвету… Пусть сорвёт ту розу мой милый, будет помнить меня до могилы…

Тут Ярилушка ко Зимцерле на крутую гору взбегал, и в огонь небесный вступал. Там искал Ярила Зимцерлу, но лишь облачко обнимал…

И, сгорая сам, провещал:

— Как взошёл я, как поднялся — да на горушку высокую… И с вершины оглядел я землю всю широкую… А сырая та земля — то посте– люшка моя. А и камень Бел-горючий – изголовь– юшко. А и жёлтые пески — моё телушко, скалы– валуны — мои косточки.

И узрел, сгорая, Ярила посреди сей крады– могилы, что не Клязьма течёт под горой, не туман ползёт над рекой, а клокочет там речка Смородина, и течёт в дыму лава огненная. И по той ли огненной речке души всё идут человечьи, вслед Зари Утреницы — чистые-святые, вслед Вечернице с Денницей — души тёмные.

А и тут свершилось чудо по-над Клязьмою– рекой на горе Ярилиной. Где стоял в огне Ярила — там теперь его могила.

По весне из крады той он летит домой, в Китеж-град святой. Возрождается в огне на своём коне и по небу мчит — Финистом летит.

А где Сивый Мориан под горой стоял — появился там провал, где он и пропал. Там же, где в огне сгорела и растаяла Зимцерла, из горы печальной сей вытекал ручей.

И теперь весною ранней, в Ладень-день первоначальный, свадьбушки играются, — все тогда венчаются во ракитовых кустах на Яри– линых горах.

И тогда по велению Вышнего расцветают ракиты и вишни. И костры на горах зажигают, славы Вышнему воспевают! И Ярилу с Зимцерлою поминают!

и от тука: есть мука — так будет мука! Чтобы пели Сиве славу, отдавали тук и сало!

И увидела это Друга — бога Сивого подруга и ему супруга. И мольбой она молила, мужа так просила:

— Много нив ты разорил и невинных душ сгубил! На людей за что лютуешь, им прощенье не даруешь?

И ответил ей лютый Сива:

— Огнищане меня забыли! В божий храм не знают ходу, вместо сурьи плещут воду! Богу не дают даров, потому я так суров!

И сошлись тогда семь вил, Святогорок-са– мовил: и сама Златогорушка Майя, Меря и Ярина Тайя, Ася и Алина, Лина и Эльвина. Тут все семь дочерей Плеяны жертвы Сиве приносили, Другу все превозносили.

И молили Сиву… А затем и Живу, чтоб та вила в мире горнем, также как Плеянки в дольнем, сурью подносила Мориану Сиве!

И вот сел Сивый-бог на Белом Хвангуре, а с ним рядом — крыница с сурьей. И бьёт из кры– ницы сей сильный огонь с земли до самого неба, чтобы было в полях много хлеба, чтобы лился дождь на поля, чтобы тучною стала земля.

И служила Сивому Жива — перед ним заступница наша, у неё в руках — злата чаша. Подавала та Живушка чашу. Сива пил и лил сурину на поля и на долины. А где капли ниспадали, там колосья возрастали.

Как плеснёт бог Сива суриной по полям и по долинам — всё растёт, живёт, зеленеет и цветы в садах цветут — богу Сиве дары дают. Также Живу все почитают, бога Чёрного проклинают.

Было так, что Кащея Бессмертного, обращённого Чёрным Идолом, Вышний Крышень заковал, под землёй замуровал. Только Тарх Дажьбог в тех пещерах ходил и темницу его ненароком разбил! Сам не ведая как, но врага отпустил!