Свято-Русские Веды. Книга Коляды
Шрифт:
И пропела так Вила Сида:
Год за годом травой растёт, век за веком рекой течёт.
За Зимою идёт Весна,
Лето с Осенью им вослед.
После дня наступает ночь, а за ночью идёт рассвет…
Круг сменяет Круг бесконечно…
И ничто под Луной не вечно…
И сказала так Вила Сида:
— То ли ищешь ты, Велес мудрый? Ведь Сварог с супругою Ладой человека создали смертным. Ты оставь пустые заботы! И развей печальные думы! Выпей лучше ты чашу с су– рьей…
Выходила к нему хозяйка, чашу с сурицей выносила. И увидел хозяйку Велес. Поразился он несказанно вот стоит перед ним Звездинка, и в руках она держит чашу.
— Ты ли это, Ася Звездинка? — вскрикнул Велес и принял чашу.
— Это я — великая Сида! Я ж Звездиночка, дочь Садко. Я ж — Ясунюшка Святогоровна. Также я — Премудрая Вила. Также я — Хозяюшка Камня и Азовушка Золотая.
И ещё она так сказала:
— Много раз я в мире рождалась, много раз покидала мир… И во всех назначенных жизнях я всегда тебя находила! Здравствуй, Рамна! Асила! Велес!
И ответил ей Велес мудрый:
— Здравствуй, Сида! Азова! Вила!
И тогда над чёрною бездной зашумели мощные крылья, и явилась им Гамаюн.
— Вы садитесь ко мне на крылья!
И услышали боги зов. И садился Велес на правое, Вила Сида села на левое. И они полетели в Ирий к Свету Белому, к Сурье-Ра.
— Расскажи, Гамаюн птица вещая, как родились Лель и Снегурочка. Спой историю их любви!
— Ничего не скрою, что ведаю…
Как у Волги — Зеликой р а да вотех лесах Светлояровых Велес с Вилою жили и зверей сторожили.
Был весной Велияром — Велес. Вила же была — Вешней Тальницей. Где пролётывал Ве– лияр вместе с Тальницей Святогоркою — таял снег, росли яровые.
Был Зимою Велес — Мороз кою, Вила же — Метелицей-Вьюжницей. Где Морозушко пролетал вместе с Вьюжницею-Метелицей — там снега ложились высокие, реки леденели широкие.
и из снега талого, вешнего Велес с Вилой слепили девочку. И назвали её Снегурочкой. И качали доченьку в люлечке, и Снегурочку так баюкали:
— Спи, дочурочка! Спи, Снегурочка! Ты из вешнего снега скатана, вешним Солнышком нарумянена!
И росла дочурка Снегурочка. И такой красавицей стала — ни пером описать, ни вздумать. Её кожа бела ровно белый снег, словно смоль черны её волосы, как кровиночка — губы алые.
А у реченьки той Смородины жили Леля с Финистом Соколом. И родила Лелюшка сына златокудрого, златогласого. И назвала сыноч– Лелем.
И сыночек Лель был на возрасте, словно Сокол Ясный на возлете. И играл на чудной свирели, пел он голосом соловьиным. И прислушивались к тем песням горушки вокруг и долины…
Вот пришла зима снеговитая, вьюгами вся перевитая…
И Снегурочка, дева юная, так с Метелицей
—
=ь
Ой, не спится мне и не дремлется, и серде– чушко беспокоится. Я в окно гляжу, вьюженьку сторожу…
— Ой ты дитятко, не тревожься, — отвечала ей мать Метелица. — То метель метёт, ветер стонет и у дерева ветки клонит…
— Ой мне скучно, мама, и грустно, — так говаривала Снегурочка, — во груди сердечко тревожится! Худо мне, младой, и неможется… Я пойду в лесок разгуляюся, со милым дружком повстречаюся…
Отвечала ей так Метелица:
— Ой, Мороза дочь, не ходи гулять в ночь! По снежку следов не протоптывай! Те следочки не скрыть порошицей от печалюшки — горя лютого.
Но Снегурочка не послушала. И пошла гулять во лесок, выходила на бережок. Бережок водой приулитый, сапожочками приубитый.
Скок она поскок на ледок — подломился каблучок. Подломился каблучок, пала дева на бочок. Нёкому руки подать, некому её поднять.
Тут по реченьке стук копыт, тройка над рекой летит. Колокольцев звон-перезвон: дили– дон! дили-дон! дили-дон!
Едет с песней Лель на санях на горячих своих конях.
Говорила Лелю Снегурочка:
— Ах ты милый мой, друг сердечный! Не проскакивай вдоль по речке! Ты попридержи– ка коней, дай мне рученьку поскорей!
Руку ей подал милый Лель:
— Вот тебе рука моя, дёвица! А за помощь спрошу с тебя плату я. Да не малую — поцелуй меня!
На руке же витязя — перстень с алым камешком сердоликом. И горела в нём искра бо– жия из горнила печи Сварожьей. Алый луч его проникал через все закрытые дверцы, чрез глаза до самого сердца.
И Снегурочку, дочь Мороза, пламя той любви обожгло. И тотчас ледяное сердце у Снегурочки ожило.
И тогда Снегурка и Лель целовалися-мило– валися. А по-том Снегурка печалилась:
— Как же я вернусь к родну батюшке?
Говорил тогда Лель Снегурочке:
—
— Лесом ты лети белой Лебедью, по двору иди серой Утицей, в терем залетай Соколицею!