Чтение онлайн

— Вот он. Целехонек, — молвил довольный Фома. — Встань, дурак, не видишь — князь.

Мальчик поднялся, через драные порты видны были худые, мосластые коленки.

— Ну-ка, отрок, сыграй нам волка, — попросил Владимир.

Мальчик насупился, задрал вверх лицо и вдруг завыл по-волчьи, да так похоже, что кони запрядали ушами, а Святополкова белая кобыла едва не встала на дыбки. Княжич вовремя натянул поводья.

— Молодец, — похвалил князь. — А ну-ка по-утиному.

И мальчик, приложив ко рту ладонь, закрякал по-утиному. Варяжко со Святополком переглянулись в изумлении, столь точно передразнивал он утку.

— А ну-ка вепрем, — заказал князь.

И мальчик захрюкал, завизжал, и уж казалось, тут не один вепрь, а целых два или три.

Владимир оглянулся на Святополка:

— Ну как, сынок, понравилось?

— Просто диво дивное, — признался княжич.

— Ну коли удивил он тебя, то и бери его себе. Дарю. Я знал, тебе понравится. Так его и зови Волчонком. Фома, сними колодку с Волчонка.

Старшина освободил мальчика.

— Куда его?

— Давай мне, — сказал Святополк, похлопал ладонью по крупу коня за седлом.

Фома подсадил мальчика на круп коня, тот ухватился за княжича, прижался к нему.

Волчок оказался не очень разговорчивым, и Святополку пришлось едва ли не щипцами тянуть из него, откуда он родом, кто отец с матерью, как в полон попал.

Видно, воспоминания пленному отроку были не очень приятны.

— Ну, а что ты любишь-то? — спросил княжич. — Чего б хотел?

— Меду, — поколебавшись, признался Волчок.

— Чего, чего?

— Меду, — повторил не столь уверенно мальчишка, видимо сочтя свое желание чрезмерным. — Я его никогда не ел.

— Не ел, а любишь, — удивился княжич.

— Мне раз дали ложку лизнуть, — вздохнул Волчок. — А чтоб есть… не приходилось.

И Святополку вдруг захотелось сделать для этого несчастного мальчишки что-то приятное, а главное — показать пленнику, что он, княжич, может многое.

— Варяжко, — полуобернувшись в седле, позвал Святополк.

Кормилец подскакал к нему: что нужно?

— Я хочу свежего меду.

— Вот приедем в крепость…

— Нет, я хочу прямо с борти.

Святополк понимал, что если он скажет, кто в действительности хочет меду, то кормилец в лучшем случае рассмеется (мало ли чего рабу не захочется!) и не подумает исполнять такое желание. Другое дело, если меду захотел сам наместник — хозяин земли дреговичей.

— Нам придется дать крюка.

— Давай дадим крюка, — согласился Святополк.

Веска, к которой они вскоре приехали по едва приметной дороге в лесу, имела всего три избы и низкую почерневшую баньку у небольшого озерца. Со всех сторон окружал веску высокий лес. На крохотных огородиках, прижатых к воде, белели кочаны капусты да широкие листья репы. У самых изб зеленели морковные грядки. Из крайней избы навстречу подъезжавшим вышел мужик в длинной домотканой рубахе и портах, тщательно обмотанных снизу веревками от лычинец [53] .

Он, видимо, уже знал Варяжку, так как, едва поклонившись, принялся жаловаться:

— Ой, боярин, беда у нас.

— Ох, Костка, — поморщился Варяжко, слезая с коня. — Живешь при сладком, а все плачешься.

— Так ведь перетес у нас, боярин. Перетес.

— Перетес? — сразу посерьезнел Варяжко. — А кто сделал, узнали?

— А что узнавать? Он вместо моего свое знамя всклал.

— А чье ж то знамя?

— Хотки с Малой Жени.

— Он чей холоп?

— Вроде вольный.

— Вольный, говоришь, — недобро прищурился Варяжко и спросил Костку: — Борти лажены?

— Нет еще, но скоро начнем.

— Сегодня одну возьмешь. Княжич сотового меду пожелал. А своего брата пошли за Хоткой, чтоб к вечеру был с ним здесь.

— Хотка не послушает отрока.

— Послушает.

Варяжко, обернувшись, позвал к себе дружинника, а когда тот подъехал, приказал ему:

— Поедешь с евоным братом, добежите до Малой Жени. Привезешь сюда того, кого он укажет. Скажешь, князь зовет.

Брат Косткин явился на коне, и вместе с дружинником они поехали по берегу озера и вскоре скрылись в лесу.

По велению Варяжки дружинники расседлали коней, пустили пастись их у озера, а сами, натаскав из лесу сушняку, начали готовить пищу.

Княжич пожелал войти в избу. Костка, поклонившись низко Святополку, открыл дверь в клеть:

— Пожалуй в одрину, князь. Нет, не сюда, здесь истобка. Иди в правую дверь.

Святополк открыл дверь в одрину:

— Здесь очень темно.

— Я сейчас волоконца открою.

Костка прошмыгнул вперед, привычно нащупал в темноте доски, закрывавшие волоковые оконца, отодвинул их. В клети посветлело.

— Это мы от гнуса утресь закрыли.

Святополк вошел вместе с Волчком, и они уселись на лавку как раз под оконцем. У противоположной стены угадывалось ложе, застланное сухой травой и каким-то тряпьем Рядом с ложем лежали приспособления бортника — веревки, ведра деревянные, лукна [54] , медорезки. Костка стал рыться в этой куче.

— Далеко борть? — спросил Святополк.

— Ни. Сразу за озером. Я скоренько.

— Мы тоже пойдем.

— Пчелы дюже зло жалят, — предупредил Костка.

Святополк не счел нужным отвечать на это, а, подтолкнув локтем Волчка, спросил:

— Не боишься?

— Ты же не боишься.

— У меня вон бахтерец под кафтаном, его и стрела не пробьет, не то что пчела. А у тебя сорочка холщовая.

— Пчела, князь, и скрозь брони достает, — отозвался из угла Костка.

— Ну да? — не поверил Святополк — А больно?

— Дюже жалит.

Заметив некоторое замешательство у отроков, Костка вполне удовлетворился этим, успокоил:

— Хорошо. Створю так, чтоб не кусались. Только пусть твой слуга несет вот этот лоток с углями. — Костка подал небольшой горшок Волчку. — Иди нагреби из кострища углей горящих.

Сам Костка взял деревянное ведро, положил в него медорезку, а сверху лезиво с небольшой дощечкой.

— Ну идем, — сказал он.

Когда они вышли с княжичем в сенцы, Святополк кивнул на вторую дверь: