Чтение онлайн

Такое вхождение в жизнь, всестороннее ее познание предшествовали у Святослава Рериха творческому самовыражению, несколько тормозили его. Молодой художник много и упорно работал, его произведения пользовались на выставках большим успехом, но он не спешил «заявить» себя и выставлялся сравнительно мало, даже очень мало, если принять во внимание имевшиеся у него в этом отношении возможности. Давали себя знать строгий отбор, взыскательная самокритичность, исходившая из повышенного чувства ответственности за все, что отдается людям. В одном из очерков Николай Константинович Рерих упоминает: «Святослав собирается уничтожить часть своих картин, которые перестали ему нравиться. Трудное это дело. Часто не угадать, что именно можно обречь огню» [95] .

Действительно, такой отбор можно произвести, лишь глядя через призму многих ушедших годов. Через полвека после вступления на самостоятельную стезю жизни и творчества Святослав Николаевич скажет: «Когда долго идешь по жизненному пути, неизбежно начинаешь видеть, как много суетного в тебе и вокруг. Надо очистить душу от мелочной суеты, чтобы она могла наполниться энергией для самого главного: для предстояния перед Жизнью. Потому что каждый миг подлинной, полноценно проживаемой жизни есть предстояние перед Жизнью. Готовность и способность творить» [96] .

Ощущение того, что лишь «предстояние перед Жизнью» дает художнику право стоять у мольберта, всегда определяло направление творческого пути Святослава Николаевича. Из его ранних, наиболее известных произведений можно указать на следующие:

– пять панно для фресок на восточные мотивы. Эти панно получили первую премию на Международной выставке в Филадельфии в 1926 году;

– панно с изображением двух разгоряченных скачущих коней, тоже для стенописи. Фрески Востока произвели на Святослава Николаевича, получившего также и архитектурное образование, большое впечатление и, по-видимому, стимулировали его творчество в области монументалистики;

– большое полотно «Святой Франциск» (1923);

– «Лама с рогом» (1924), картина исполнена в упрощенной, но очень яркой тональности. Портрет ламы на фоне сиккимского пейзажа;

– «Сиккимская женщина» (1924) – работница плантаций;

– «Мальчик из Непала» (1924);

– «Портрет корсиканской женщины» (1926);

– большое полотно «Мадонна роз» (1926) – портретное изображение на фоне террасовых склонов итальянского пейзажа, исполненное и в каких-то традициях ренессанса, и вместе с тем очень современное;

– портрет Наташи Рамбовой в восточном одеянии, на фоне восточного же, далеко не привычного для портретного фона панно с изображением крупномасштабных человеческих фигур. Решение – в ярких красках, по рисунку – лаконичное, можно говорить даже о графичности, но без малейшей тенденции замены живописи сухой схематикой. Привлечение атрибуций ушедших времен и далеких земель нимало не отодвигает в далекое прошлое саму модель. У вас не возникает сомнений в том, что эта молодая, красивая женщина принадлежит к нашему, двадцатому столетию и Восток для нее еще – только мечта, а не органически родственная, взрастившая ее жизнь.

Натюрморт, пейзаж, монументалистика прикладного характера, символические композиции, портрет и совмещение портрета с другими жанрами, отнюдь не случайное, а вытекающее из внутреннего мира модели, осваиваются Святославом Николаевичем не хаотически, а в строгой системе подчинения самому для него главному – проникновению в глубины человеческой души – в упорных поисках гармоничного сочетания личности с окружающей средой. Николай Константинович в одном из очерков, посвященных творчеству сына, приводит фрагмент из жизнеописания Ван Дейка: «Некто привел своего сына к Ван Дейку и, прося принять его в мастерскую, уверял, что сын его уже умеет писать фон портрета. Великий мастер справедливо заметил: „Если ваш сын умеет писать фон портрета, то ему у меня уже нечему учиться“» [97] .

Фон портрета – это зримый образ вообще-то скрытого в самом человеке его духовного мира. Фон передаваем различными приемами – иногда исключительно тональностью и интенсивностью цветовых сочетаний. Но фон не может быть просто окружающей обстановкой, в которой человек живет. Фон – это излучения человеческой души, создаваемая самим человеком атмосфера его окружения, то, что на Востоке называют «аурой». Фотоаппарат, воспроизводя изображения разных людей на одном и том же фоне, не в силах этот последний изменять. Художник обязан подметить те изменения, которые в одну и ту же обстановку вносят разные люди. Но для этого художнику необходимо научиться проникать в самые сокровенные недра душ человеческих и обнаруживать всю сложность взаимосвязанности человеческого «нутра» с окружающим его внешним миром.

Люди и тот «мир людей», в котором они не только живут, но который они и творят своей сущностью, своими устремлениями, мыслью, надеждами, для Святослава Николаевича, как портретиста, были нераздельным целым. И, возможно, поэтому столь убедительными оказались его самые первые работы в большой серии портретов Николая Рериха. В данном случае ни субъективных, ни объективных преград, разделяющих художника и его модель, не существовало. Там же, где эти преграды приходилось преодолевать, жизненный опыт предшествовал у Святослава Николаевича опыту живописному. Первый как бы расчищал путь для второго. И вряд ли мы ошибемся, если скажем, что до того, как сделать «заявку» на место в искусстве, Святослав Рерих сделал большую и ответственную заявку на свое место в жизни.

Жизнь же, во всей своей неуемности, ставила перед молодым художником одну проблему за другой. Беспокойство за судьбу отца, матери и брата, находившихся в экспедиции, которую длительное время считали бесследно пропавшей, усугубляло беспокойство и за судьбу всех тех обширных общественно-культурных начинаний, успешное развитие которых во многом зависело теперь от его организаторских способностей. Ведь Святослав Николаевич лишь формально числился «младшим в семье». Вообще-то обыденной градации «старшинства» в их семье не признавалось. Каждый в полном объеме отвечал за дело, в котором сотрудничество строилось на принципе незаменимости, а не подчинения. Но при некоторых неизбежных обстоятельствах приходилось одному и заменять всех, и отвечать за все, и полагаться лишь на себя. Святославу Николаевичу, чаще других представлявшему семью единственно в своем лице, выпала трудная доля единоборствующего воина. Думается, что одна из его позднейших картин – «Я иду одиноко» (1967) – автобиографична. В каком-то аспекте она определенно отображает весь жизненный путь художника с самого раннего периода его самостоятельной деятельности.

В начале 1928 года были получены первые известия о том, что экспедиции Николая Рериха удалось вырваться из Тибета, где она была коварно задержана британскими колонизаторами, не желавшими допустить Рериха обратно в Индию после посещения им Советского Союза. Экспедиция держала путь в Сикким через перевалы Гималайского хребта. Святослав Николаевич немедленно покинул Соединенные Штаты, чтобы подготовить все необходимое для встречи экспедиции в Индии. С борта парохода он пишет В. А. Шибаеву в Ригу, что временно остановится в Калькутте, дабы «заняться разными делами, по возможности совмещая их с живописью» [98] . В числе перечисляемых дел упоминается о связях с американскими киностудиями и их представительствами в Европе, о необходимости детального изучения производства и рынков лекарственных растений и иных фармацевтических препаратов Востока, об экспорте из Индии в западные страны сырья для западной парфюмерной промышленности. Эти «разные дела» как будто плохо согласуются с живописью и углубленными занятиями в области изучения древних культур народов Востока. Однако в той дифференциации занятий и ответственности, которая сложилась между членами семьи Рерихов, на долю Святослава Николаевича выпадали как дипломатическая миссия «полномочного представителя», так и обязанности «министра финансов». Безответственные выдумки о полной зависимости Николая Рериха от милости американских миллионеров, инспирированные в основном завистливыми неудачниками белоэмигрантских кругов, обнаружили свою несостоятельность в середине тридцатых годов, когда группа американских бизнесменов попыталась подвести Николая Рериха «под банкрот». Как показали последующие годы, и материальное, и духовное банкротство постигло именно эту группу. Вопреки чаяниям заговорщиков Рерихи, преодолев временно возникшие затруднения, успешно продолжали развивать свою творческую, научную и культурно-просветительную деятельность и после того, как им пришлось отказаться от действительно существенной поддержки «его величества доллара». И огромнейшая заслуга в этом принадлежит Святославу Николаевичу, чьими неустанными заботами и трудами умело поддерживалась на нужном уровне та материальная база, без которой, в сложившихся обстоятельствах, независимое финансовое положение семьи в целом было бы трудно сохранить.

В мае 1928 года отец, мать и оба сына опять собрались все вместе в уже известном нам доме «Талай-Пхо-Бранг» под Дарджилингом. Проведенной экспедицией, принесшей Рериху-ученому большую известность, отнюдь не завершались его планы по изучению Востока. Находясь в 1926 году в Москве, Николай Константинович определил, что для окончания всей намеченной программы исследований ему потребуется не менее десяти лет. По возвращении из экспедиции необходимо было решить вопрос – в какой форме лучше продолжать столь успешно начатую работу? Возобновив контакты с научными учреждениями Азии, Европы и Америки, проявившими большой интерес к результатам экспедиции, Рерихи решили, что наилучшей формой явится самостоятельный институт, расположенный непосредственно у Гималайского хребта. Таковой институт и был официально открыт 24 июля 1928 года в Дарджилинге. Он был назван – Гималайский институт научных исследований «Урусвати». Структура института предусматривала возможность комплексного изучения большого круга научных проблем, и деятельность института была рассчитана на обширные интернациональные связи. Как и всегда, значительная роль в налаживании таких связей принадлежала Святославу Николаевичу. Директором института стал уже широко признанный в научных востоковедческих кругах – Юрий Николаевич Рерих. Святослав Николаевич принял на себя прямое руководство некоторыми секторами отдела естественных наук (ботаника, орнитология, фармакопея, кристаллография, тибетская медицина), а также исследованиями по истории искусств и культуры народов Азии.