Шрифт:
Глава 1
Кто такие шептуны?
В крохотной комнатке, погребённой под тоннами расплывчатых рисунков, сидел Святослав и корпел над домашним заданием по чародейскому языку. Поблизости возился Мафлиус, сетуя на безрукость «подопечного».
Почти месяц прошёл с тех пор, как окончился учебный год, а Свят не знал, чем себя занять: старую тетрадь от неизвестно кого он осилил ровно за три с половиной недели, хотя мог бы и раньше, если бы не откладывал перевод в долгий ящик каждый божий день. «Во всём виноваты комиксы! – уверял себя парень всякий раз, когда день проходил зазря. – Они – зло, иначе бы я давно взялся за дело!». Однако, как бы он ни заставлял себя, как бы ни спихивал своё ленивое тело с уютной кровати, лишний раз напрячь мозги ему не казалось привлекательным занятием. Но, к счастью или на беду, в дневнике смысла не было вовсе: в основном в нём хранилось не чего-нибудь путное, а рецепты блинчиков и бессвязные воспоминания молодых лет хозяина тетради, которые навряд ли могли бы помочь мальчику справиться с сильнейшим первородным духом. Зато он мог гордиться собой и своими знаниями чародейского языка, которые всё же вскоре улетучились. Как итог, январь был потрачен на бесполезную возню обычной подростковой жизни.
«Как эту штуку открыть?!» – ворчал вечно недовольный сахаяк.
Он, плюнув на приличие, начал рычать и сквернословить, будто это могло помочь в его деле. Хотя, должно быть, то было его отдушиной.
– Как переводится «кырбырдыр»? – спросил Свят, устало протерев глаза.
– Как набор букв, бестолочь! – рявкнул Маф и бросил на пол компас, который он пытался вскрыть бесконечное число раз. – Надо было в прошлую ночь спать, а не за конспектами сидеть и калякать всякую околесицу – тогда, может быть, ты и понял бы, что написал!
Мальчик страдальчески выдохнул и упал головой на стол.
– Я устал.… – проронил он. – И соскучился по друзьям.
Спустя несколько дней после начала каникул все друзья Святослава разъехались, кто куда, и он остался совсем один, не считая несносной сестры, которая следовала за ним хвостиком, куда бы он ни отправился. Василёк, отправившаяся со старшей сестрой в долгое путешествие по Европе, иногда присылала рисунки тех мест, где побывала, и Свят мог хоть ненадолго «заскакивать» к подруге. Но вот уж пару дней о ней не было ни слуха ни духа .
– Во всём виноват плохой режим сна, – сумничал сах. – Спал бы больше – не уставал бы так сильно.
– Мне снятся кошмары, – ещё более страдальчески ответил юноша, не поднимая головы с прохладной поверхности стола.
Каждую ночь последний месяц юношу одолевали всякие жуткие сновидения с Армагеддоном, становившимся то им самим, то его отцом, то всеми его друзьями и знакомыми разом; они говорили с ним, страшно прокручивая головами, и он слышал хруст ломаемых шей. В иной раз перед ним представали его же остекленевшие глаза без мыслей, без души, без чувств – они смотрели на него из большого, в два раза превышающего его рост грязного помутневшего зеркала в старом замке духов. Сны не оставляли его ни на одну ночь, и не помогали даже настойки пустырника, валерианы и душицы, которые ему прописала главная целительница Дармикатмы, настойчиво порекомендовав мальчишке принимать их ежедневно. Из-за этого Свят вёл жизнь не просто совы, а помеси летучей мыши и филина с задатками жаворонка – одним словом, ночью он бодрствовал и следующий день проводил в состоянии зомби, имея прекрасную возможность заснуть в тарелке с супом.
– Иди поешь – это всем помогает, – посоветовал маленький помощник и сам, проголодавшись от одной только мысли о еде, направился на кухню.
Полностью согласившись с его словами, Святослав последовал за заботливым малышом. Он осторожно вышел за дверь (Ещё утром мальчик, когда выходил в туалет, врезался в неё головой – это помогло ему разом взбодриться, вот только столкновение не привело его в восторг). С той же опаской спустившись по лестнице, – мало ли он споткнулся бы – юноша мышкой проник на кухню. Там он на пару с ещё более прожорливым животом, чем он сам, опробовал для начала конфеты, до сих пор оставшиеся от подарка сестры на Новый год (она их запрятала, а брат нашёл), потом обжоры увидели пирожки с капустой, которые пропали с широкого салатового цвета блюда в два счёта, и отполировали всё это горячими голубцами, приготовленными и спрятанными в холодильник тётушкой Свята перед выходом на работу. И вот, закончив долгую изнуряющую процедуру, мальчик посмотрел в окно, чтобы проверить, не проснулась ли крохотная кафешка перед его домом: в неё он часто забегал на выходных и в праздничные дни и приобретал то один горячий напиток, то другой – всё зависело от настроения.
Увидев за стеклом большого чёрного ворона, он передёрнулся и отвернулся от окна, предпочтя не видеть его более. Сах не заметил птицу, так как занимался освобождением их дома от вражеских, вредящих фигурам тётушки и её дочери кексов.
Кузина юного эмпата ещё спала, хотя на часах показывало четверть двенадцатого. Поэтому Свят, не теряя времени, быстро собрался, взлохматил по неясной причине ставшие чуть светлее у самых корней белокурые волосы и на прощание громко хлопнул дверью, задребезжавшей, как неисправная стиральная машинка, нажевавшаяся дешёвого стирального порошка. Вдогонку ему за это донёсся злой, ещё не совсем внятный после долгого сна визгливый вскрик его сестры: «Зараза, Свят! Попадись мне ещё!». Мальчик быстро сбежал по лестнице и выскочил из подъезда, почти что сбив низенькую старушонку в леопардовых сапожках – соседку, жившую в соседнем подъезде. Она покричала, покричала да угомонилась и пошла домой, заниматься своими старческими делишками.
А Святослав нёсся уже невесть куда – даже он сам не знал, в какую степь его несло. Прохожие, пробуждённые топотом мальчишечьих ног, удивлённо оборачивались и провожали его заторможенными взглядами. В кафе он так и не заскочил, забыв о своей не такой уж и давней привычке. Что же несло юного эмпата далеко по замёрзшим под толстым слоем снега переулкам, не знал даже ворон, призрачной тенью следивший за ним из-за деревьев, прячась за их ветвями и сверкая чёрными глазёнками, похожими на камешек перемещений, который скрывался в медальоне эмпата, ожидая своего часа.
Остановился юноша только у высокого, хоть и в шесть этажей, грязно-белого здания, последний ремонт которого провели уж точно не меньше полувека назад. Почти все окна были заколочены, и лишь в одном из них мерцал слабый светлячок, кое-как державшийся за остатки слабого электричества. В том помещении, единственное окно которого не было скрыто за досками, размещалась бывшая антикварная лавка, использовавшаяся ныне для иных целей.
– И что мы здесь забыли, парень? – прошептал над головой Свята ставший временно невидимым сах.
– А то: тут работает наставник воздушников. Вдруг он сможет открыть компас? – еле слышно ответил Свят, стараясь как можно незаметнее шевелить губами, чтобы его не приняли за сумасшедшего.
– А почему ты к нему сразу не пошёл?! Мы же целый месяц провозились с этой железякой! – возопил Маф, и тут же на них – точнее, на одного видимого Свята – воззрились спешно шедшие мимо мирские обыватели.
Святослав смущённо прокашлялся, и к нему через секунду потеряли интерес, так что он мог спокойно выдохнуть.
– Говори тише, мартышка! – прошипел в ответ юноша.
«Ай! – По лицу мальчика неожиданно пришёлся удар хвостом, словно это был не хвост, а хлыст. – Ладно, всё, я понял!». Святу пришлось аж руками прикрыться, потому что чудик всё отвешивал один хлёсткий удар за другим, не давая ему хоть минутного продыху. «Всё, – буркнул сах, остановившись, чтобы отдышаться. – Мне надоело».
Во время недолгой, но оживлённой бранными словами, вырывавшимися из уст Свята, драки мальчик и его маленький помощник не заметили как очутились в холле здания. Внутренний его вид совершенно не отличался от наружного – с течением времени стены обтрескались и стали похожи на шкурку большой рептилии, местами под ногами скрипел пол из прогнивших паркетных досок, ибо после выкладки их забыли залить лаком, а на второй этаж вела широкая деревянная лестница, перила которой давным-давно скрылись под неизмеримым слоем пыли.
Сначала неуверенно, но после, убыстрив шаг, Святослав начал ступенька за ступенькой подниматься на следующий этаж. Он, не заметя запущенности перил, провёл по ним левой рукой и мигом отдёрнул её, нечаянно зачерпнув немаленькую горстку пыли. Мальчик брезгливо сморщился и вытер её о мордочку только что вернувшего видимость сахаяка – тот, отплёвываясь и чихая, старательно заработал лапками, отряхивая шёрстку. Свят насмешливо фыркнул и продолжил путь наверх, больше не касаясь перил ни руками, ни ногами, ни чем-либо ещё.