Чтение онлайн

Пошатываясь, Джим поднялся на ноги и осмотрелся вокруг.

Туман рассеивался. В сумеречном скупом свете рассвета были видны и каменистый склон, и Башня. В рыжеватом отблеске заката Джим увидел мертвого, перерубленного надвое червя. Арагх лежал, скалясь в улыбке. Брайен, в окровавленных, измятых доспехах, устало стоял в нескольких футах от Каролинуса, опершись на искривленный меч. Дэффид лежал на земле, рубашка его была разодрана, а на груди распласталась безжизненная голова гарпии. Даниель стояла над валлийцем, не выпуская из рук лука, с наложенной на тетиву стрелой. Затем она медленно опустила оружие, отбросила в сторону и опустилась на колени рядом с поверженным лучником.

Чуть поодаль Секох приподнял окровавленную голову над лежащими без движения телами Смргола и Брайгха. Водяной дракон обалдело и отрешенно уставился на Джима. Тот подошел к ним.

Он посмотрел на двух громадных драконов и увидел, что челюсти Смргола мертвой хваткой сомкнулись на горле Брайгха. Шея молодого дракона была сломана.

— Смргол, — хрипло позвал Джим.

— Нет, — задыхаясь, отвечал Секох. — Бесполезно! Он умер… Я выманил другого. Смргол вцепился ему в горло и не выпускал до самой смерти… — водяной дракон разрыдался и опустил голову.

— Все они сражались достойно, — произнес странный и резкий голос.

Джим обернулся и увидел рыцаря. Брайен снял шлем; на фоне растрепанных каштановых волос лицо его казалось белым, словно морская пена. Невилл-Смит выглядел стариком; щеки его впали, он покачивался от усталости.

— Мы победили, — сказал Каролинус. — Но дорого заплатили за это!

Маг повернулся к Даниель. Джим и рыцарь тоже обернулись. Девушка сидела рядом с Дэффидом, оттащив в сторону гарпию и сняв с лучника разодранную в клочья рубашку. Наполненный водой шлем Брайена лежал рядом, и Даниель осторожно промывала кровоточащую царапину, протянувшуюся от левого плеча до живота валлийца.

Джим, волшебник и рыцарь подошли к ним. Телосложению Дэффида мог позавидовать любой мужчина. Валлиец являл собой идеал для скульптора. Но из мощной мускулатуры груди, живота и рук была высосана жизнь. Тело обмякло и лежало неподвижно.

— Ты желаешь невозможного, — слабо произнес Дэффид. И если бы не полная тишина, то трое Соратников не смогли бы расслышать слов. — Маг говорил, их укусы смертельны. И я чувствую, что смерть пришла.

— Нет, — взмолилась Даниель, омывая рану, оставленную зубами гарпии.

— Это правда, — настаивал Дэффид. — Хотя так хотелось бы ошибиться — ведь я люблю тебя. Но к каждому лучнику в конце концов приходит смерть. Я всегда знал это. И доволен.

— Теперь ты не лучник, — ровным и собранным голосом отвечала Даниель. — Я произвела тебя в рыцари. Ты — рыцарь, а рыцарю не полагается покидать даму без ее разрешения. И я не хочу, чтобы ты покинул меня. Я не позволю, чтобы ты ушел!

Сила девушки поразила Джима, несмотря на слова Брайена о том, что Даниель стреляет из стофунтового лука. Она легко приподняла Дэффида и прижала к груди.

— У меня есть ты, — сказала Даниель. И хотя глаза ее оставались совершенно сухими, а голос звучал спокойно, он заставил Джима содрогнуться. — Я не отдам тебя никому… даже смерти. Если только ты не захочешь сам уйти от меня. Скажи, хочешь ли ты уйти от меня? В любом случае, я запрещаю тебе умирать!

Дэффид слабо улыбнулся.

— Понятно… — сказал он и замолчал.

Джим готов был поверить, что это слово — последнее, произнесенное лучником. Но валлиец заговорил снова.

— Значит, ты вправду хочешь, чтобы я жил. Значит, смерть попытается забрать меня против воли. Но я сомневаюсь, что это ей удастся. Никому еще не удавалось навязывать мне свою волю.

Он закрыл глаза, прислонил голову к груди девушки и замолчал. Лишь грудь его медленно поднималась и опускалась при каждом вдохе и выдохе.

— Он будет жить, — пообещал Каролинус, — Он не просил наград, чтобы прийти сюда, и даже Департамент Аудиторства не может запросить за него цену, хотя он и внес свой вклад в победу.

Девушка не ответила волшебнику, а только еще сильнее обняла Дэффида. Казалось, так она может сидеть вечно. Джим, Брайен и Mai обернулись к Арагху и Секоху, который поборол вспышку горя и теперь тихо сидел с телом Смргола.

— Мы победили, — объявил Каролинус. — И на нашем веку это место не заполнится Силами Зла; им не вырваться на свободу. Он повернулся к Джиму. — А теперь, Джеймс, — сказал он, — Ты хотел вернуться домой. Путь открыт.

— Отлично, — сказал Джим.

— Домой? — спросил Брайен. — Прямо сейчас?

— Сейчас, — сказал Каролинус. — С самого начала он желал возвращения домой, сэр рыцарь. Не опасайся — дракон, настоящий владелец этого тела, запомнит все происшедшее и будет твоим другом.

— Опасаться? — Брайен отыскал-таки искорку энергии и вновь заговорил высокомерно. — Я не боюсь драконов, черт подери! Просто… Мне будет не хватать тебя, сэр Джеймс!

Джим посмотрел на Брайена и заметил, что в глазах рыцаря заблестели слезинки. Зарывшись в свои изыскания о средневековье, он как-то позабыл, что люди тогда плакали так же естественно, как и смеялись. Но — с позиций человека двадцатого столетия — он ощутил некоторую неловкость.

— Ну, ты знаешь… — пробормотал он.

— Джеймс! — Брайен вытер слезы платком, подаренным Герондой де Шане. — Надо, так надо! В любом случае, из уважения к старику, — он кивнул на мертвого Смргола, — я сделаю все, что в моих силах, чтобы осуществился союз людей с драконами. Я буду часто встречаться с владельцем тела, в котором ты находишься…

— Он был великим драконом! — воскликнул Секох, глядя на тело Смргола. — Впервые в жизни он заставил меня поверни, в свои силы. Я свято выполню все его заветы!

— Ты поедешь со мной и будешь вести переговоры от имени драконов, — предложил Невилл-Смит. — Ну что ж, Джеймс. Пришло время проститься.

— Энджи! — закричал Джим, внезапно вспомнив о девушке. — Прости, Брайен! Но я должен забрать из Башни Энджи.

Он побежал.

— Обожди! — приказал Каролинус.

Джим остановился. Маг повернулся к Башне и поднял жезл:

— Отдайте! — закричал он. — Вы побеждены! Отдавайте!

Соратники ждали.

Ничего не произошло.

Каролинус еще раз ударил жезлом по песку.

— Отдавайте! — прокричал он.

Они ждали. Медленные секунды растянулись в минуты.

— Клянусь Всемогущими Силами! — В голос Каролинуса внезапно вернулась прежняя мощь. — Расценивать ли это как оскорбление? Департамент Аудиторства!

И тогда произошло то, что Джим запомнил на всю жизнь. Без предупреждения заговорила вся земля, заговорило море, заговорили небеса! И заговорили тем басистым голосом, который Джиму уже пришлось слышать в присутствии Каролинуса. На сей раз в нем не слышались ни нотки юмора, ни оттенки извинения.