Чтение онлайн

Особенно глубокое впечатление производил новый святой на молодых женщин и девушек деревни, которые с любопытством спускались к нему в подземелье. Когда после продолжительного времени они снова выходили на дневной свет, ожидавшие родные и подруги замечали на их лицах легкий румянец, который обычно сопутствует любовным утехам. Глаза их странно блестели, губы дрожали в легкой блаженной улыбке.

Вскоре почти никто в Покровском не сомневался, что с Григорием Ефимовичем Распутиным произошло что-то необычное, сверхъестественное. Разумеется, многое из того, что говорил кающийся посетителям о спасении во грехе, находилось в остром противоречии с христианским вероучением, поэтому некоторым крестьянам было трудно признать в Григории нового Спасителя, каковым его уже считало большинство населения.

Больше всех боготворили Распутина женщины и девушки, складывалось такое впечатление, будто именно они первыми познали смысл его нового учения. В то время как старые крестьяне, собираясь у своих домов, опершись на толстые посохи, пытались тщательным образом привести в соответствие проповеди из подвала с учением православной Церкви, женщины, отбросив все сомнения, восторженно и восхищенно говорили о святости Григория. День за днем увеличивалось число его почитателей, и вскоре в каждой избе уже был у него истовый приверженец: старый или молодой, девушка или старуха.

И только почтенный отец Петр, сельский священник, оставался тверд и непоколебим. Еще в то время, когда только неопределенные слухи о «новом святом» впервые дошли до него, а также позднее, когда проповеди из подпола распространились по всему Покровскому, отец Петр с бойцовским усердием истинно верного служителя Церкви выступал против гнусных и кощунственных лжеучений. При любой возможности он объявлял неуклонно, что паломник Григорий является посланником ада и что проповеди о спасении во грехе — это ложь сатаны, порочащая истинное Слово Божие. Будь проклят отщепенец Григорий, но и будь проклят тот, кто становится жертвой его лжеучения.

Так бушевал строгий отец Петр день за днем, его приземистая маленькая фигура распрямлялась, как только речь заходила о Григории, в глазах вспыхивал огонь. Его непропорционально большая голова с венчиком рыжеватых волос, его лицо, заросшее кудрявой бородой, со сверкающими глазами создавали впечатление, будто маленький сердитый священник вот-вот превратится в яркое пламя.

Но, несмотря на анафему, отец Петр должен был признать, что количество тех, Кто спускался в подвал, становилось все больше и что даже самые преданные члены его общины находили усладу в бесстыдных речах лжепроповедника. С этого времени священник целыми днями оставался в своем, расположенном на холме в центре Покровского домике или сидел, надувшись, у окна. В деревню к крестьянам, попавшим под влияние сатаны, он теперь больше не ходил, так как чистая вера запрещала ему искать какого-либо соприкосновения со злом. Так и жил он в своем доме, узнавая от прохожих, какое страшное богохульство распространял тот дьявол из подпола.

Накануне большого церковного праздника отец Петр долго молился в келье перед висящими в углу иконами, дабы иметь силы для предстоящей проповеди, чтобы противоборствовать сатане и направить овечек на путь истинный. Когда пришел час богослужения, он приказал звонить в колокола особенно громко и долго, чтобы их чистый мелодичный звон достиг даже самых удаленных изб, провозглашая истинную веру. Но над Покровским будто нависло тяжкое проклятие: как бы звонко и завлекающе ни звонили колокола на колокольне, крестьян как бы заворожили стенания, доносившиеся из подземелья, они внимали только этим дьявольским звукам и вместо того, чтобы собраться в церкви, спускались вниз по темной лестнице в доме Ефима Андреевича.

Почтенный отец Петр, который в течение многих лет был духовным отцом своего села, истинным отцом и советчиком общины, в этот великий праздник, к которому он так искренне готовился, стоял с тяжелым сердцем перед иконостасом. Только немногие старухи и горсточка особенно верующих крестьян пришли принять участие в службе. Кроме них, еще собрались нищие, паралитики и слепцы, которые неизменно к каждой молитве появляются в церкви. Но знатные члены церковного совета, богатые крестьяне, принарядившиеся девушки и парни не пришли, так как они все стояли во дворе перед домом Ефима и ожидали, когда их пропустят к дьявольскому Григорию.

С грустным сердцем отец Петр свершил службу, подождал, пока немногие сыны и дочери церкви не покинут ее, склонился в молитве перед иконостасом и молил о просветлении: что он должен делать, чтобы бороться против Антихриста.

На следующий день он проснулся с твердым намерением: отныне он не будет молчать и бездействуя созерцать, как дьявол приобретает власть над его паствой. Храбрый солдат Небесного Царства, он хотел проникнуть в логово сатаны и одолеть его оружием истинного слова Евангелия.

Быстрыми шагами, с горящим взором поспешил он с церковного холма в деревню, к дому старого Ефима; крестьянам он казался воплощением святого Георгия, вышедшего с отчаянным мужеством на бой с драконом. Священный трепет овладел ими, они почувствовали, что сейчас пробил решительный час в борьбе священника с еретиком.

Когда отец Петр шел по двору Ефима, стоящие там крестьяне отскочили в сторону, освобождая священнику дорогу. Они уже давно не посещали церковь, но теперь, когда увидели духовника, идущего решительно и твердо, вновь почувствовали благоговение перед человеком, служащим Богу, и склонились перед ним в глубоком смирении. Но он едва замечал этих неверных, отошедших от истинной веры, чтобы последовать за лжепророком.

Расправив грудь, напрягшись всем своим маленьким телом, откинув назад голову, выпятив вперед подбородок с рыжеватой бородой, он мужественно ступил на лестницу, ведущую в подвал; в этот момент в нем, несомненно, было столько гордости и отваги, все его движения выражали готовность к решительной борьбе.

Но едва он спустился в мрачное подземелье, как крестьяне и крестьянки сжались и, вытянув шеи, смотрели вниз, в страхе ожидая, что же там теперь происходит. Люди возбужденно перешептывались, и вдруг из подземелья раздался жалобный вопль.

В одно мгновение голос кающегося, словно внезапно обнаженный нож, рассек безмолвную тишину. Один крик следовал за другим, словно удары ножом; никогда еще голос святого Григория не казался крестьянам таким, до жути возбужденным.

В то время как они, еще охваченные дрожью, прислушивались к этим ужасным звукам, из темной дыры показалась фигура отца Петра. Но какое же жалкое впечатление производил теперь еще недавно жаждущий борьбы священник. Сгорбленный, дрожащий, с робким взглядом, пробирался он, словно побитый пес, сквозь ряды крестьян и поспешно проскочил через двор на улицу. Снизу доносились страшные вопли, словно вдогонку убегающему сельскому священнику. Сломя голову бежал маленький духовник по переулкам к церковному холму и позволил себе отдохнуть, лишь когда колокольня божьего дома была уже совсем рядом и когда в его ушах больше не звучали дьявольские вопли из подпола. Тогда он остановился, перевел дух и снова с достоинством приосанился.

Что же предстало его глазам? Там, внизу, теперь он это точно знал, Антихрист силой завладел и его душой, обрушив на него свои вопли. И пастырь вынужден был бежать под насмешками всех крестьян, кто был свидетелем его унижения; но он знал, останься он там минутой дольше, и тоже попал бы под влияние лжепророка.

Теперь уже отец Петр осуждал грешную слабость изменившей ему общины значительно мягче, чем раньше, так как он сам, священник, едва не споткнулся таким же образом. Тем не менее, он знал, что не должен сдаваться в борьбе с дьяволом. Как только колдовство сатанинского голоса кающегося исчезло, он почувствовал, что на него снова снизошло просветление и указало ему истинный путь.