Святой Рейтинг
Шрифт:
В общем, экспедиция в очередной раз прорвалась, и я понял, что теперь вас можно приглашать в замок. Я не зря вами заинтересовался. Вы прошли все испытания. Воевал, главным образом, Фёдор, но и остальные проявили себя вполне достойно. Поэтому все будут вознаграждены.
– Это каким же образом? – подозрительно спросил Лефтенант.
Доктор встал и повелительным жестом простёр правую руку в сторону собеседников.
– Вы будете моими апостолами, – торжественно сказал он, пристально глядя на Валю-Киру.
Глава восемнадцатая
Ночные шаги
На такой кровати Фёдору отдыхать не приходилось. Это была не просто кровать – воплощённые грёзы молодожёнов. Широкое мягкое ложе пряталось под высоким балдахином с тёмно-бордовыми шторами до пола, ослепительно белые простыни снежно хрустели от чистоты и крахмала, фундаментальная подушка сулила глубокий сладкий сон. Но спать, при всем желании, было нельзя. Поэтому Фёдор, не раздеваясь, сидел на уголке постели, и время от времени осторожно выглядывал наружу, контролируя ситуацию.
В большой слабо освещённой комнате стояли ещё четыре таких же кровати. За шторами балдахинов мирно спали товарищи по экспедиции – Лефтенант, Мориурти, Сидоров, Валя-Кира. Её ложе соседствовало с кроватью Фёдора, и сын эфира чутко прислушивался к лёгкому дыханию девушки. Что касается Корнея, то, не нуждаясь в постели, он просто свернулся калачиком в своей рваненькой шубейке на паркете у ног бойца, и тонко похрапывал.
На таком компактном размещении настоял Фёдор. Доктор Хаос предлагал каждому из гостей по роскошной комнате, но сын эфира наотрез отказался, и отнюдь не из чувства коллективизма. Не нравилось ему в замке. Мутно здесь, непонятно. А хозяин замка просто излучает опасность.
Словно подтверждая мысли Фёдора, откуда-то сверху донёсся неприятный звук, напоминающий мерзкое шипение. Слышалось в нём что-то хищное. Вероятно, такие звуки издавал какой-нибудь динозавр, готовясь поживиться собратом по мезозою… Фёдор невольно поёжился. Нет, правильно он решил, что ночлег должен быть общим. Нельзя в таком месте оставаться порознь. И остальные дружно его поддержали.
Мориурти взял Хаоса «на слабо».
– А разве трудно при ваших навыках организовать общую спальню? – невинно спросил он.
Хаос пожал плечами, сосредоточился, и через пару минут на глазах участников экспедиции в комнате выстроился целый ряд больших кроватей. Мориурти демонстративно зааплодировал.
– Ладно уж, – буркнул доктор. – Удобства в конце коридора. Отдыхайте. Ничто так не утомляет, как борьба за существование.
И удалился с мефистофельским смешком.
«Удобства» представляли совмещённый санузел, оборудованный и отделанный в стиле пятизвёздочного отеля. Фёдор лично проинспектировал умывальник, душ и всё остальное, за исключением биде. Подвохов не было. Только после этого он запустил Валю-Киру, а за ней и остальных. И лишь Корней отказался, сославшись на то, что десятилетнее пребывание в бутылке на дне ручья внушили неприязнь к водным процедурам. При слове «бутылка» он грустно посмотрел на Лефтенанта, который намёк проигнорировал.
И вот боевые товарищи спят, чтобы не сказать – дрыхнут, без задних ног, а он, Фёдор, бодрствует. Иначе и быть не может. Получается так, что, кроме как на себя, надеяться не на кого. Лефтенант, конечно, человек серьёзный, профессионал, однако в зоне его боевые навыки, равно как и магические навыки Вали-Киры, не работают. Мориурти и Сидоров сильны интеллектуально… да, интеллектуально. Ну и ладно. Что касается Корнея… Фёдор тепло посмотрел на сладко посапывающего Оглоблю. За считанные дни неказистый леший с трудной судьбой стал общим любимцем. Но считать его боевой единицей можно разве что условно. Вот и приходится бодрствовать, хотя спать хочется катастрофически.
Фёдор вздохнул и вспомнил Хаудуюдунь. В числе прочего наставник Суй Кий учил приёмам самоконтроля. Был и такой – «Порыв ветра, прогоняющий сон». Надо закрыть глаза и представить, что тебя овевает прохладный, несущий бодрость свежий ветер, напоенный ароматом цветов и трав…
Кстати, о цветах. Во время беседы за столом Сидоров спросил доктора: чем объяснить, что в зоне исчезли цветы? Ведь, по словам Хаоса, с исчезновением радиоволн в зоне буйным цветом расцвела всевозможная зелень. На это доктор совершенно серьёзно ответил:
– Однажды я спросил ноосферу, чего мне следует опасаться в жизни. Она ответила, что если я хочу дожить до бессмертия, то надо избегать любых цветов.
– У вас такая сильная аллергия? – изумился профессор.
– Нет у меня никакой аллергии, – раздражённо отмахнулся Хаос. – Я вообще здоров, как бык. Я так и не понял, что имелось в виду. Ноосферу иногда очень трудно понять. Это же не с простым телепотребителем общаться… Но на всякий случай искоренил в зоне все без исключения цветы. Дело несложное, зато так спокойнее.
– Будь у вас женщина, не дождалась бы букета, – пошутил Лефтенант.
– А бриллианты на что? – высокомерно отпарировал доктор. При этом он в очередной раз задумчиво посмотрел на Валю-Киру.
Да кто там всё время воет наверху?.. Вертеп, а не замок.
Разговаривая с гостями, Хаос был по-своему приветлив, открыт и вроде бы откровенен. Однако Фёдор нутром чувствовал, что доктор чего-то не договаривает, а то и просто врёт. По его словам, все испытания и опасности, пережитые экспедицией в зоне, организованы лично им, доктором, с целью проверить будущих апостолов на прочность. Допустим. Но как быть с монстром, который навестил Фёдора в Москве? Ведь никто, кроме Хаоса, не мог подослать чудовище. Тоже проверка – так сказать, на дальних подступах? А почему тогда она коснулась одного Фёдора? Непонятно и многое другое. Например, отравленное шампанское в императорских покоях. Или ядовитая железка, подброшенная в сапог. Это-то чьи фокусы? Неужели снова доктора? Спросить в лоб не решился, а надо бы…
Кстати: вот ведь сволочь… Слушая, как небрежно Хаос рассуждает о смертельных испытаниях, коими тестировал экспедицию, Фёдор невольно вспоминал заветный хаудуюдуньский приём «Удар в пах, дарящий врагу неземные ощущения». Очень хотелось применить. Или, в крайнем случае, придушить доктора цепочкой от его же медальона. Кто он такой, этот самозваный господь-бог, позволяющий себе играть людскими жизнями?.. Но что-то подсказывало Фёдору: легко доктора не одолеть. Партнёр ноосферы – это не монстр позорный. Ещё большой вопрос, по зубам ли такой противник при всех уроках Хаудуюдуня…
А в общем-то, глядя самому себе в глаза, надо признать: дело дрянь. Только теперь, в ночной тишине, Фёдор до конца осознал масштаб катастрофы, которая грозила миру по воле доктора Хаоса. Это не человек – это ходячий конец света в красной мантии и короне… Как это так – уничтожить телевидение? Что останется в жизни, если из неё уйдут новости, шоу, сериалы?
Сын эфира обхватил буйную голову непослушными руками и глухо застонал. (Корней поддакнул с пола надрывным храпом.)
Вот сейчас, в эту минуту, бесчисленные обитатели планеты Земля мирно спят в кроватях, на диванах, на циновках, под заборами, на асфальте площадей… европейцы, негры, арабы, евреи, китайцы, индусы, аборигены острова Пиндык… спят, и не знают, что для их родных и близких видеопанелей наступают последние времена. И всей власти императора Августа не хватит, чтобы отвести смертельную угрозу. И вся телеинквизиция во главе с хитрым кардиналом Ротшильдом бессильна…