Чтение онлайн

— Не могу сказать, что у меня когда-нибудь был такой день, — говорю я ему.

Но веселье Закари странно заразительно. У меня возникает странное чувство, что какая бы удача ни сопутствовала Закари, она распространится от него прямо через меня, если я буду стоять достаточно близко к нему.

Следуя этому импульсу, я наклоняюсь вперед и целую его улыбающийся рот.

Когда я отстраняюсь, он слегка приподнимает брови, словно в вопросе. Я касаюсь пальцем своих губ. — Надеюсь, теперь мне повезет.

— Мм, тот поцелуй был не очень удачным, я могу сказать. Вот. — Он прижимает поцелуй к моему рту, мягкий, теплый и сладкий, как сахарное печенье. — Теперь ты точно поймаешь мою удачу.

Взяв мои руки в свои, он целует их обе. — И руки тоже.

Он поднимается и целует мои веки. — Счастливые глаза.

Я смеюсь и отталкиваю его. — Ладно, ладно, хватит. Если ты продолжишь, у тебя не останется удачи.

Он наклоняет голову. — Ты можешь вернуть мне часть, если хочешь.

— Нет, Ромео, ты ничего не получишь обратно.

Я отталкиваюсь от перил и продолжаю спускаться по лестнице, но Закари останавливает меня, мягко взяв за руку.

— Тео.

— Да?

— Проведи каникулы со мной.

Мое сердце замирает и останавливается, как отказавший двигатель. Мой разум дает сбой: Я смотрю на него, сложив рот буквой "О", не в силах сформулировать ответ.

— Прости? — говорю я наконец, скорее для того, чтобы выиграть время, чем потому, что хочу, чтобы он повторил.

— Приезжай провести каникулы у меня дома. Мои родители всегда приглашают родственников и гостей и устраивают эти возмутительные рождественские вечеринки, так что ты не будешь единственным гостем, и я думаю, моим родителям будет приятно познакомиться с тобой — даже если они иногда бывают чрезмерными. И ты можешь познакомиться с моей младшей сестрой.

— Я не хотела бы навязываться, — говорю я, украв фразу прямо из дипломатического разговорника моей матери.

— Ты никогда не сможешь навязаться, — говорит Закари. — В любом случае, я намерен очень серьезно отнестись к заданию мистера Эмброуза, и в исследовательских целях будет лучше, если мне не придется разлучаться с тобой на все каникулы.

— Мне придется спросить у родителей… — пробормотала я.

Одна мысль об этом наводит на меня ужас.

Мой отец, вероятно, скорее повесит меня, чем позволит провести каникулы в доме мальчика. С другой стороны, Закари не мой парень, а его семья — старая, влиятельная и могущественная — из тех, на ком женился мой отец.

А если я что-то и знаю о своем отце, так это то, что он никогда не недооценивает важность приобретения друзей в высших кругах.

Реальность такова, что в тот момент, когда я предстану перед ним, чтобы задать вопрос, мои слова застынут в горле, как мраморное яйцо, и я подавлюсь ими, так и не успев произнести.

— А что, если мы пошлем официальное приглашение? — говорит Закари. — От моих родителей, на их бланке, в твой дом? Твои родители могут отказать тебе, но они могут дважды подумать, прежде чем отклонить приглашение Блэквудов. — Он поднимает бровь. — Мы можем пригласить их тоже, если ты хочешь.

— Нет.

— Нет?

Я колеблюсь, а затем сообщаю ему наиболее тактичную версию правды. — Мне тоже нужно поработать над заданием мистера Эмброуза, и… я могу сделать это в вашем окружении, но не в их.

Выражение его лица меняется почти незаметно.

В его глазах мелькает что-то похожее на боль и так же быстро исчезает. Некоторое время он молча наблюдает за мной, изучая мое лицо своими умными глазами.

Наконец он кивает. — Я понимаю.

Это самый простой ответ, но от него у меня так сжимается горло, что я едва могу дышать. Я чувствую себя так, словно только что передала Закари крошечную, нежную частичку себя — частичку, которой я никогда не делилась ни с кем раньше, никогда не раскрывала.

А Закари просто взял ее, сложил в своей осторожной, спокойной манере и спрятал, надежно и мягко, прямо в своем сердце.

Закари

В первый день каникул мои родители присылают официальное приглашение в дом Теодоры.

Они не спрашивают меня об этом — что удивительно, — но очевидно, что они более чем заинтригованы встречей с таинственной девушкой, которая мешала мне быть лучшим в классе на протяжении всей моей учебной карьеры.

На третий день каникул Яков приезжает погостить. Когда он появляется в дверях, одетый во все черное, со снежинками, сверкающими на черных шипах его стрижки и тающими на плечах его кожаной куртки, я смотрю на него, как на привидение.

— Что ты здесь делаешь?

Он пожимает плечами. — Твоя колючая сестра.

— Тебя пригласил Захара? — Я отхожу в сторону, и он входит со своей черной сумкой. — Я думал, она тебя ненавидит.

— Ненавидит.

— А, Яков! — восклицает голос у меня за спиной. Я поворачиваюсь и вижу, как по лестнице спускается Заро, сияющая в слишком пышном платье и смотря на Якова так, словно он ее самый старый и близкий друг. — Ты не забыл про мои макароны?

С молчаливым согласием Яков достает из кармана кожаной куртки розово-золотую коробку Laduree. Захара берет ее, вздрогнув.

— Правда? Ты не придумал ничего лучше, чем носить ее в кармане?

Он пожимает плечами. — Приехал сюда на велосипеде.

— Ненавижу эту штуку, — отвечает она. — Я бы прислала лимузин, если бы тебе понадобилось.

— Я в порядке.

— С каких это пор вы двое стали друзьями? — перебиваю я их.

— Мы не друзья, — тут же отвечает Яков.

— Мы не друзья, — почти одновременно говорит Захара. — Но мы с моими настоящими друзьями собираемся встретить Новый год в Париже, и нам нужно, чтобы он поехал с нами.

— В Париж? На Новый год? Зачем он вам нужен? Я думал, ты хочешь, чтобы я… — Я кривлю лицо и жестикулирую. — Я отзову мою собаку. — Я киваю на Якова. — Извини, Кав.

— Нет, я, конечно, просила об этом. — Захара не выказывает ни малейшего чувства стыда, пожимает плечами и открывает коробку с макаронами. — Но оказалось, что благодаря твоей собаке мои друзья чувствуют себя в большей безопасности, когда мы ходим в клубы, поэтому мы решили оставить ее рядом.

— Он не настоящая собака, Захара. — Я смотрю на нее в полном недоумении. — И он также не твой чертов телохранитель. Он просто присматривал за тобой в качестве одолжения мне.

— А теперь он присматривает за моими друзьями в качестве одолжения мне — ты ведь не против, Фидо? — С хихиканьем озорного тирана Захара потянулась на кончиках пальцев, чтобы погладить его по голове.

Выражение лица Якова все это время совершенно пустое, как будто ему все равно, что происходит. Когда она гладит его по голове, он позволяет ей это сделать, и когда это происходит, он действительно напоминает мне собаку. Черного доберман-пинчера, мускулистого, устрашающего и почти царственного.