Чтение онлайн

…Маленький Августин лежит в постели. У него случились схватки в животе, такие внезапные и сильные, что он почти что при смерти. И тогда Августин слабым голосом просит у матери, чтобы его окрестили: он слышал от взрослых, что перед смертью принято принимать крещение.

Но потом он выздоровел, крещение было отложено, и Августин надолго забудет об этом случае.

«Маленький мальчик и великий грешник», он любит резвиться и проказничать: может своровать из кладовки и со стола, хотя дома в еде нет недостатка, обмануть воспитателей и родителей, чтобы заслужить лишнюю похвалу, да и просто так, «из веселого и беспокойного обезьянничанья».

Августин родился 13 ноября 354 года в небольшом африканском городе Тагаста, неподалеку от Карфагена, в семье скромного достатка.

Его отец, Патриций, служил чиновником местного муниципалитета, был человеком ни богатым, ни бедным, без меры вспыльчивым, достаточно добрым и уж точно очень компанейским.

Августин унаследует эту отцовскую черту – душа компании, он всегда будет находиться в окружении друзей, учеников, родных, позднее – прихожан, и все искренно будут его любить.

Еще один «стоп-кадр»: под покровом темноты, в полночь подросток Августин вместе с товарищами крадется к грушевому дереву, которое растет по соседству с родительским виноградником. Мальчишки отрясают и уносят с собой чужие груши, но потом не знают, что с ними делать, хоть скармливай свиньям. Волнует само ночное приключение, да и вообще, в их компании подростков «стыдно не быть бесстыдным».

«Мы смеялись, словно от щекотки по сердцу», – напишет Августин в «Исповеди». Особенно веселило, что на них, детей уважаемых в городе родителей, никто не мог подумать, будто они способны на воровство. И уж в особенности – на Августина, сына благочестивой христианки Моники.

Многие соседи, зная гневливый характер Патриция и его привычку засиживаться в трактире с друзьями, а то и с подружками, удивлялись, что в их семье всегда царит мир. На это Моника полушутливо говорила соседкам: «С той минуты, когда вы услышали чтение брачного контракта, нужно считать его документом, превратившим вас в служанок, и не должно заноситься перед своим господином». Никто никогда не слышал, чтобы Патриций побил жену, чтобы они повздорили или хотя бы на день поссорились.

Возможно, это Моника придумала для сына такое имя – Августин, что значит «маленький император».

К тому времени, когда Августин достиг юношеского возраста, родителям удалось накопить денег, чтобы отправить его в Карфаген за более престижным образованием. Помог и щедрый земляк – Романиан, один из богатейших жителей Тагасты, унаследовавший от отца большие земли. Этот человек сделал для горожан столько хорошего, что ему еще при жизни перед магистратурой был поставлен памятник.

И вот принаряженный Августин, чувствуя на поясе тяжесть кошелька с деньгами, идет по улице Карфагена, чтобы найти школу риторов, где он будет учиться. Но не об учителях и книжных свитках думает он в этот момент. Юноша смотрит по сторонам и видит только одно: «Кругом меня котлом кипела позорная любовь…» Он словно в тумане…

«Я искал, что бы мне полюбить, любя любовь. Я ненавидел спокойствие и дорогу без ловушек…» И конечно, очень скоро Августин без труда найдет в Карфагене женщину, которая станет его сожительницей, а потом родит ему ребенка.

Были еще и театры, и скачки, и веселые пирушки, но они не заслоняли учебы. Августин считался, как он сам пишет, первым в карфагенской школе риторов, отчего был «полон горделивой радостью и надут спесью».

«Я мечтал о форуме с его тяжбами, где бы я блистал, а меня осыпали бы похвалами тем больше, чем искуснее я лгал».

В Карфагене с подачи своего благодетеля Романиана Августин сблизился с манихеями, как он их позже назовет, «горделиво бредящими».

В то время многие образованные римляне увлеклись учением перса Мани, который называл себя пророком и «апостолом Иисуса Христа, выбранным Богом Отцом». Мани создал некое сложносочиненное учение, в котором было понемногу от христианства, иудаизма, буддизма, зороастризма – интеллигенция всегда любила такие причудливые «коктейли».

Учение Мани о двух равновеликих силах – добре и зле, управляющих миром, легко укладывалось в сознание римлян, привыкших все регламентировать.

В представлении манихеев Христос был неким бесплотным духом вроде привидения из мира света, не имевшим тела. И манихеи любили задавать христианам такие вопросы: откуда зло? Ограничен ли Бог телесной формой? Есть ли у Него волосы и ногти?

«Мне казалось великим позором верить, что Ты имел человеческую плоть и был заключен в пределы, ограниченные нашей телесной оболочкой», – признается в «Исповеди» Августин в своем материалистическом понимании христианства.

Позднее он назовет манихеев «обманчивыми ловцами птиц», которые возле открытой воды мажут жердочки клеем, чтобы прилетевшие напиться птицы сели на такую жердочку – да и попались («О пользе веры»).

Манихеи представляли собой некое тайное общество – только для «посвященных», с целой системой обрядов и иерархической лестницей, и это было особенно притягательным «клеем» для молодежи.

На посвящение во «внутренний круг» Августин не претендовал. Манихейские «епископы» давали обет безбрачия, считая, что рождение детей провоцирует рождение зла в мире, а у Августина к тому времени были и гражданская жена, и сын Адеодат. Но в тайном обществе манихеев существовал культ дружбы – они помогали своим материально и делали протекцию в обществе. Честолюбивому юноше, который приехал из Тагасты покорять мир, это не могло не нравиться.

А вот еще одна «вспышка». Девятнадцатилетний Августин читает сочинение Цицерона «Гортензий». Оно буквально переворачивает его душу: только в юности прочитанная книга может вот так, в одночасье, полностью изменить всю жизнь. Сочинение Цицерона пробудило в нем жажду мудрости, глубоких познаний в философии, ему вдруг стало мало одной риторики – умения красиво, эффектно говорить.

После «Гортензии» Августин много и с жадностью читает книги по философии, диалектике, геометрии, арифметике… Он даже осилил сочинение Аристотеля «Десять категорий», которое его учителя называли «божественно» недоступным и признавались, что не вполне его понимают.

Правда, после этого Августина занесло в секту «математиков», где истину искали путем сложных исчислений, но в то время он был горд своей интеллектуальной победой.

Окрыленный успехами, Августин решил заодно освоить и Священное Писание, но не смог его одолеть. Он очень образно описывает в «Исповеди» этот свой юношеский опыт:

«И вот я вижу нечто, для гордецов непонятное, для детей темное, как здание, окутанное тайной, с низким входом, которое становится тем выше, чем дальше ты продвигаешься. Я не был в состоянии ни войти в него, ни наклонить голову, чтобы продвигаться дальше…»

Лишь позднее Августин поймет, что тот «низкий вход», куда можно войти, только склонив голову, – христианское смирение, которого у него тогда и близко не было.

После учебы Августин на какое-то время вернулся в Тагасту, стал преподавать детям риторику.

Отец его к тому времени умер, и, должно быть, на столичную жизнь просто не было денег.

Но Августин нашел возможность снова вернуться в Карфаген. Вместе с ним в большой город перебралась и его мать Моника, здесь жила и его конкубина с сыном – он ни разу нигде не назовет имени этой женщины, с которой был связан около пятнадцати лет.