Чтение онлайн

Примерно десять лет Марк Эфесский не дожил до 1453 года, когда пала Византийская империя. Но, как оказалось, Православие пережило византийское государство. На покоренных турками землях Константинопольская Церковь по-прежнему насчитывала тысячи верующих.

«Христианство воинствует ныне, как и прежде…» – писал Георгий Схоларий. Позже он примет монашество с именем Геннадий и станет первым Патриархом Константинопольским в условиях османского владычества.

По-разному сложились судьбы тех, кто поставил свои подписи под оросом Ферраро-Флорентийского Собора.

Один из сторонников унии, митрополит Исидор Киевский, отправился из Италии в качестве папского легата в свою митрополию, в Россию. Отслуженная им торжественная литургия в Успенском соборе Московского Кремля с поминовением имени Папы и провозглашением флорентийского определения вызвала негодование во всей Москве. Исидор был взят под стражу, после суда и непродолжительного заточения бежал из Москвы и больше на Русь уже не возвращался.

После падения Византии в сознании русских людей все больше укреплялась идея: Русь – прямая наследница Византии, хранительница православной веры, Москва – это третий Рим.

О Марке Эфесском, не зная всей его биографии, на Руси говорили так: это тот самый святитель Марк, кто тогда один во Флоренции не подписал унию с католиками.

В письме Марка Эфесского к Схоларию на этот счет есть важные для всех нас слова: «Между светом и тьмой есть середина – называемая вечерними и утренними сумерками, однако между Истиной и ложью, как бы кто ни старался, не выдумает нечто среднее».

Преподобный Зосима Соловецкий. Шитье. Сольвычегодск. 1661 г.

…Той ночью, заметив на берегу реки костер, Зосима не удивился – рыбаки и охотники в Беломорье были не редкость. Но возле костра в одиночестве сидел задумчивый человек, и Зосима решил к нему подойти. Вдруг этот путник ненароком заблудился, голоден и нуждается в какой-то помощи?

Увидев человека в монашеском одеянии, незнакомец встал и с большим почтением поклонился Зосиме. Он отказался от предложения переночевать в часовне, а увидев протянутый Зосимой хлеб, сказал, что и сам готов поделиться запасами с монахом.

Зосима присел к костру, а незнакомец вдруг заговорил и стал рассказывать о себе…

Его звали Германом, родом он был из Старой Тотьмы, из поморских рыбаков. С юных лет Герман всей душой стремился к уединенной подвижнической жизни, но долго не мог на это решиться.

Каждое лето вместе с земляками он отправлялся рыбачить на Поморье. Большая рыбацкая артель в складчину покупала в Новгороде тоню (особую грамоту) на ловлю рыбы и отправлялась на промысел. Выбрав хорошее место, поморы ставили на берегу реки избы-времянки, рубили небольшую часовню и до наступления зимних холодов ловили сельдь, семгу, треску и корюшку.

В тот год рыбаки выбрали для стоянки местечко неподалеку от села Сорока на реке Выг, соединяющей Онежское озеро с Белым морем.

Как и все остальные в поморской артели, Герман все лето выходил на лодке в море или разбирал на берегу сети. И не переставал думать о том, что апостолы Петр, Иоанн, Иаков, Андрей тоже когда-то ловили рыбу на Галилейском море, но однажды оставили свои лодки и сети, пошли за Христом. И неважно, что это случилось на другом конце земли, возле другого, теплого моря.

С наступлением холодов, когда рыбаки загрузили свой улов на подводы и собрались уезжать, Герман объявил, что не вернется домой. Он поселился в часовенке на реке Выг и стал отшельником, по-своему откликнувшись на призыв Христа.

Почти год Герман прожил в уединении, пока однажды в дверь его часовенки не постучался путник – старец-монах по имени Савватий. Герман сразу понял, что Бог послал ему встречу с человеком великой веры, именно так и оказалось.

Долгое время Савватий жил в знаменитом Кирилло-Белозерском монастыре и своей подвижнической жизнью заслужил уважение не только всей братии, но и многих жителей окрестных сел. Тяготясь людской славой, Савватий перешел в монастырь на острове Валаам, где его мало кто знал. Но и там старец-подвижник вскоре был окружен большим почетом.

Как-то Савватий услышал, будто где-то далеко в северном «море-окияне», как называли в старину Белое море, есть большой и никем не населенный Соловецкий остров. Старец загорелся желанием его отыскать, тайно покинул Валаам и теперь ходил по прибрежным селам, узнавая у поморских рыбаков, как добраться до Соловков.

Герману с рыбаками приходилось бывать на далеком Соловецком острове. Даже в хорошую погоду на лодке, управляемой сильными гребцами, плыть туда три-четыре дня, а на Белом море ведь и летом часто случаются бури. Разве сможет немощный старец в одиночку добраться в такую даль? А если ему повезет, как он собирается там один зимовать? Недаром ведь Соловецкий остров до сих пор никем не населен.

Как рассказал Савватий, кто-то из местных жителей его об этом прямо спросил: «Чем ты будешь питаться там и одеваться, когда так слаб и дряхл?»

«Я там не буду один. У меня Такой Владыка, Который дряхлости дает свежие силы юности и голодных питает до сытости», – спокойно ответил старец тому человеку, а теперь и Герману.

Герман был поражен духовной силой Савватия и решил вместе с ним оправиться в северную пустынь.

Помолившись Богу и приготовив необходимый запас еды, вещей и инструментов на зиму, они сели в лодку и отправились в плавание по Белому морю.

…В северных краях летние ночи долгие, светлые – как будто продолжается один длинный день. Или кажется, что времени вообще не существует. Зосима не окликал собеседника, когда тот вдруг надолго замолкал, о чем-то задумавшись. На реке всплеснула рыба, и Герман непроизвольно оглянулся на этот звук – ведь он когда-то был рыбаком.

С удивлением слушал Зосима рассказ этого человека, отмечая про себя его непоказное смирение: Герман как-то неохотно говорил о себе, зато с большим воодушевлением рассказывал об ав-ве Савватии, мудрости и прозорливости старца.

Через несколько дней морского пути Савватий и Герман прибыли на Соловецкий остров.

Отойдя от берега вглубь острова, они нашли под горой большое пресноводное озеро и возле него остановились. Первым делом отшельники водрузили на новом месте крест, помолившись, чтобы Бог благословил их на жизнь в северной пустыне.

В скором времени Савватий и Герман построили на берегу озера небольшую избушку-келью и прожили в ней шесть лет, а главное, суровых северных зим. «Землю копали мотыгами и тем питались», – говорится в «Житии преподобного Савватия».