Чтение онлайн

Потом я заметил это. Я присел на корточки.

— Умный маленький ублюдок.

Крошечная защелка, спрятанная низко над землей и почти невидимая под слоем пыли. Должно быть, пушинка задела ее и случайно открыла панель.

В коридоре появился Невилл, издавая тихий, торжествующий лай.

Я закатил глаза.

— Не пытайся сказать мне, что ты сделал это нарочно. Ты застрял, не так ли?

Я нырнул в проем, убедившись, что оставил за собой щель достаточно широкой, чтобы Невилл мог выскользнуть, когда захочет, и вошел в потайную комнату, достаточно большую только для письменного стола и стула и единственной книжной полки от пола до потолка вдоль противоположной стены. Я поспешно зажег лампу, стоявшую на столе, и комната наполнилась светом. Казалось, что кто-то совсем недавно пользовался этим помещением.

На столе лежали две книги. Я потянулся за первой, мое сердце билось немного сильнее, чем мне хотелось бы признать.

«Связанные кровью и пламенем» гласило название. Похоже, оно было написано историком Дома Дракхэрроу.

Внезапно почувствовав благодарность за то, что мой отец заставил нас изучать классический сангратан, я просмотрел первую страницу. Выцветшие чернила и архаичный шрифт заставляли читать медленно, но содержание сразу же показалось многообещающим.

«Сила дракона не ограничивается плотью, а скорее вплетена в нее саму…» Чернила размазались. Я нахмурился, пытаясь уловить смысл следующего слова. Родословная? Дух? И то, и другое казалось правдоподобным.

Я перевернул страницу, но обнаружила, что она зазубрена по краям, бумага яростно оторвана. Я перелистнул вперед. Пропала еще одна страница. Потом еще. Мое сердце упало. Целые срезы были вырезаны, оставив только неровные шрамы там, где должны были быть ответы, которые я искал.

Невилл обнюхивал угол полок. Теперь он издал веселый лай и завилял пушистым хвостом, как бы говоря: «Здесь все хорошо!»

— Да, спасибо, Нев, — сказал я с горечью. — Рад, что хотя бы один из нас хорошо проводит время.

Пушинка вспрыгнула на стол и уселась. Я нерешительно улыбнулся ему, переворачивая страницу и находя лишь разрозненные слова и фрагменты фраз.

…плоть и пламя переплелись…

…кровь должна оставаться непролитой…

…связь — это проклятие дракона или его спасение…

Вот и все. Ни контекста, ни объяснения. Только сводящие с ума маленькие намеки.

— Это мне ни о чем не говорит, — пробормотал я. — Ничего полезного. Ничего такого, о чем я не мог бы уже догадаться.

Я выдвинул деревянный стул и опустился на него, заставляя себя дышать медленно и ровно. Но это не помогло. В голове у меня бушевал град. Ничто из прочитанного не успокоило меня. Нельзя было отрицать, что со мной что-то происходило. Но было ли это проклятием или даром, я не мог знать. Сейчас я чувствовал себя еще более напуганным, чем когда-либо.

Невилл ткнул книгу носом, его хвост прошелся по столу. Я криво улыбнулся ему.

— Хочешь, я тебе почитаю? Ты понимаешь классический сангратхан? Может быть, ты поймешь в нем больше смысла, чем я.

Я опустил взгляд на стол, мой взгляд переместился на вторую книгу. Я взял ее. Том в кожаном переплете казался достаточно безобидным. Затем я открыл его. Почерк был мелким, аккуратным — и поразительно знакомым.

Я держал в руках один из дневников Виктора Дракхэрроу.

Я оглядел комнату, наполовину ожидая, что мой дядя материализуется из тени. Невилл спрыгнул со стола и снова принялся расхаживать по комнате, словно восстанавливая свою бдительность.

Я снова обратил внимание на дневник, заставляя себя сосредоточиться. По мере чтения передо мной разворачивалась знакомая история Войн Драконов. Не как кровавый конфликт между великими домами, а как нечто гораздо более мрачное.

Войны были не просто гражданским конфликтом. Они были восстанием. Восстанием драконов.

Некоторые драконы хотели больше власти. Жестокость Высокородных завела других слишком далеко — по отношению к блайтборну, к драконам, друг к другу. Мои руки сжимали края книги, когда я читал о чем-то, называемом «связывание душ» — процессе, при котором душа Высокородного могла быть насильственно объединена с душой всадника дракона. Высокородные безжалостно пользовались этой силой, используя всадников со связанными душами как живые цепи, привязывая их к драконам.

Меня затошнило. Чем больше я читал, тем больший ужас испытывал. Я почти мог видеть это мысленным взором: драконы, рычащие в ярости, когда они набрасываются на своих Высокородных хозяев, драконий огонь, проносящийся по крепостям Высокородных, целые армии, рушащиеся под мощью их восстания.

Почерк моего дяди презрительно описывал хрупкое перемирие, которое в конце концов положило конец войне. Родословная всадников систематически истреблялась, за ними охотились Высокородные, напуганные будущими восстаниями — настолько напуганные, что были готовы отказаться от драконов. Официальная версия, конечно, распространявшаяся на протяжении более чем столетней пропаганды, заключалась в том, что раса всадников просто естественным образом исчезла из-за исчезновения драконов. Ничто не могло быть дальше от истины.

Восстание драконов было преуменьшено, переписано в историю о столкновениях благородных домов из-за мелких споров. Правда — о распространенности связывания душ, предательстве драконов, восстании — была тщательно стерта.

Мой желудок скрутило, когда я прочитал о том, как это сделали Высокородные. Виктор холодно написал о тщательном уничтожении исторических записей, затем о том, как совет согласился посеять глубокое, инстинктивное отвращение в их собственных будущих родословных, гарантируя, что будущие поколения даже не захотят копаться в истории драконов или всадников. Любой намек на любопытство был подавлен еще до того, как оно успело укорениться.

До сих пор.

Я наткнулся на это случайно. Но я не собирался забывать об этом.

— Конечно, — пробормотал я. — Зачем говорить нам правду, когда вы можете просто загнать нас в неведение, а затем повторить историю во второй раз?

Невилл запрыгнул ко мне на колени, тычась носом в дневник, как будто не хотел, чтобы я продолжал читать. Я почесал его за ушами, и он удовлетворенно закрыл глаза.

— Ты даже читать не умеешь, Нев. Ты голоден или тебе скучно? Или просто здесь, чтобы втирать, насколько ты умнее меня, раз не ввязываешься в эту колоссальную неразбериху?

У меня пересохло в горле, когда я собрал все воедино. Пендрагон. План Виктора в отношении нее теперь был кристально ясен. Связывание душ не было какой-то древней, забытой жестокостью. Виктор должен знать, как это сделать. И это был именно тот рычаг, который он хотел использовать, чтобы контролировать Никсариса.

Пендрагон был в большей опасности, чем она думала.

И дракон… Драконы восставали раньше. Помнит ли Никсарис? Взбунтуется ли он снова, если Виктор попытается связать душу Пендрагона? Если Виктор обрекает ее на такую судьбу, Никсарис может попытаться уничтожить нас всех.