Связанные с Рождения
Шрифт:
– Я нет, но бывшая Верховная знает, — и, опережая следующий вопрос, продолжила: - Только к ней не попасть. Она стала Жрицей в Храме, а туда допускаются лишь пары, готовые пройти ритуал единения душ.
– Значит, нам надо найти такую пару...
– Так чего её искать?
– вскочил мальчишка, — Мы с Алисой можем пройти...
– Нет!
– рявкнул я, даже сам себя испугался и всех напугал. Надо было придумать почему "нет", а то все смотрят на меня, как на больного: - Это опасно. Все погибшие девушки обладали магией огня. Нам нельзя так рисковать. Ты её не сможешь защитить, если что пойдёт не так...
– Смогу...
– Евгений Михайлович прав, Дан, — прервал его Александр Аркадьевич, — Алиса не контролирует свою магию, ты с ней не справишься. Тем более её сейчас опасно выпускать из-за стен Академии. Да и вообще, надо подумать, как обезопасить всех студенток...
– Объявить учение.
– предложил Ден.
– Учение, говоришь...
– задумался директор.
– И какое-нибудь соревнование, — предложил я.
– Разобьем всех студентов на группы. И им придётся везде передвигаться вместе. А если кто пропадет из команды, так это сразу заметят.
– Хорошая идея.
– подхватил Навицкий-старший.
– Значит вы занимаетесь соревнованием.
– он ткнул пальцем в меня и Дена.
– А мы с вами, — он посмотрел на Верховную, — подумаем, как попасть к Жрице.
– А я?
– подал голос мальчишка.
– А ты, пока, глаз с Алисы не спускаешь и ничего, ни кому не говоришь.
– строго произнёс директор.
Ну, за лисёнком я уж присмотрю. Теперь, когда я вернулся, увидел её, боюсь, я не способен больше держаться на расстоянии. Мы придумаем что-нибудь с этим договором. Найдём, как разорвать его без потерь. Дьявол! Мы обязаны! Отдать своего лисёнка я не могу. Правда, простит ли она меня?
Глава 3
День сегодня выдался насыщенный в эмоциональном плане. Забытые чувства нахлынули и затопили меня с головой. И горячая ванна не помогла привести мысли в порядок. И всё также дрожа всем телом под одеялом, я лежала на постели, с широко раскрытыми глазами и никак не могла расслабиться.
Весь день прошёл как в тумане, а уж за столом и вообще думала лишь о том, как поскорее спрятаться в своей комнате от этого пронизывающего взгляда. Даже не обратила на очередной спор сестры с Даном внимание. Она вечно его цепляет. А он её дразнит в своей ленивой манере и это её ещё больше заводит. И когда она только повзрослеет? Хотя я когда-то тоже была такой. Отстаивала свою точку зрения, и не слышала доводов рассудка.
И сейчас я словно вернулась в тот день, когда мы вот так же все сидели за столом. С той лишь разницей, что четыре года назад, ужин был посвящён отъезду дяди Жени, а сегодня мы, как бы, собрались по поводу его приезда. В тот день мы впервые познакомились с Даней. И как-то так получилось, что мы с ним быстро нашли общий язык. Может, это было связанно с тем, что он поступал в Академию. А может, потому что Дан отвлекал меня от тяжёлого чувства расставания с человеком, к которому я испытывала далеко не родственные чувства. И вот тогда меня осенило: "Жека просто не знает о моих чувствах. Если я ему признаюсь, он не уедет. Он останется со мной..."
Какой же я была наивной. Вздохнув, я перевела взгляд на узоры полутонов на белоснежной стене, создаваемые игрой света, проходящего сквозь шторы. Горячие слёзы подступили к глазам. Всё ещё глядя на стену, но уже более не видя её, перед глазами ярко вспыхнули обрывки и целостные картинки тех далеких дней. Он - мой Жека. Он всегда был рядом, сколько я себя помнила. Он всегда принимал участие во всех моих детских шалостях. Неудивительно, что наивное сердечко выбрало его, как объект первой влюбленности. Он был моим воплощением мужественности, красоты, внимания и девичьих грёз.
Пронизывая время, память вернула меня на четыре года назад. И вот я окунулась в тот душевный трепет, который был вызван желанием признаться в своей любви. Стремясь отогнать неприятное унизительное воспоминание того вечера, я заворочалась в кровати. Мне так не хотелось ворошить свое полное наивности и простодушия прошлое, но память нашла лазейку...
И вот я влетаю в библиотеку, в которой две минуты назад скрылся дядя Женя.
– Жека, ты не можешь уехать.
– Я подлетела к нему и вцепилась в его рубашку руками, пытаясь заглянуть в глаза.
– Нет, лисёнок, — его глаза полыхнули серебром, когда он посмотрел на меня.
– Я не могу остаться.
– А как же я?
– прильнув к нему, я затаила дыхание в ожидании ответа.
Но он медлил. Окинул меня своим теплым, чуть потемневшим взглядом. Провел пальцами по щеке, убрал локон за ушко.
– А ты поступишь в Академию, как и хотела.
– хрипло произнёс он, проведя рукой по спине, сжал талию.
– Найдёшь друзей, встретишь первую любовь...
– Но я уже нашла!
– его рука на талии напряглась, а взгляд ещё больше потемнел.
– Я тебя люблю.
– Маленькая моя, — мужчина улыбнулся мне той самой неотразимой улыбкой, заставляющей биться моё сердце быстрее.
– Ты слишком молода и принимаешь простую привязанность за чувства, которых и нет в помине...
– Это не привязанность! Я люблю! Люблю!
– застучала по его груди кулачками.
– А ты бросаешь меня! Ты же обещал мне...
– Тш-ш-ш, лисёнок, — он обхватил мою голову руками и стёр большими пальцами слёзы, которые я даже не заметила, как полились и мягко произнёс: - Я не бросаю тебя. Просто так надо. Поверь, так для тебя будет лучше. Я намного старше тебя, красавица. Тебе надо отдать свою симпатию кому-нибудь помоложе, который сможет по достоинству оценить твой дар...
– Симпатию? Оценить?
– я вырвалась из объятий и отступила на шаг. Волна обиды накрыла меня. Я в любви признаюсь, а мне про дар, симпатию и возраст...
– Вы правы, Евгений Михайлович, так лучше.
– Я старалась, чтобы мой голос не дрожал и звучал как можно естественнее. Обида клокотала, ища выход.
– И как говорит моя мама: будете в наших краях - заходите. Может, к тому времени я уже найду себе кого помоложе. А может, уже выйду замуж и детей нарожаю.
На лице мужчины не дрогнул ни единый мускул, он продолжал излучать непоколебимую уверенность. Он не жалел. Остатки грёз разбились о горькую реальность. Мне вдруг стало жаль себя настолько, что слёзы, которые только-только успели высохнуть, грозили хлынуть потоком. Я распрямила плечи, окинула взглядом мужчину, которого любила, запоминая каждую деталь, чтоб потом холить и лелеять свою мечту и, высоко задрав подбородок, произнесла:
– Счастливого пути.